Дин Цзянь быстрым шагом вошёл в ворота Тайчансы, неся свои семь баоцзы.
Дин Цзянь быстрым шагом вошёл в ворота Тайчансы, неся свои семь баоцзы.
Купил он вообще-то только шесть, но та самая Су-нянцзы с хриплым голосом непременно захотела подарить ему ещё один баоцзы с софэнь и квашеной капустой. Более того, даже Пинь Дуню, который вовсе не собирался ничего покупать, она вручила баоцзы с острым тофу. В итоге Пинь Дунь так смутился, что всё-таки выложил восемь вэней и купил ещё два баоцзы, иначе ему было неловко уходить.
Купил он вообще-то только шесть, но та самая Су-нянцзы с хриплым голосом непременно захотела подарить ему ещё один баоцзы с софэнь и квашеной капустой. Более того, даже Пинь Дуню, который вовсе не собирался ничего покупать, она вручила баоцзы с острым тофу. В итоге Пинь Дунь так смутился, что всё-таки выложил восемь вэней и купил ещё два баоцзы, иначе ему было неловко уходить.
Пинь Дуню оставалось лишь вздыхать:
Пинь Дуню оставалось лишь вздыхать:
— Су-нянцзы и правда умеет торговать.
— Су-нянцзы и правда умеет торговать.
И всё же он восхищался её щедростью: баоцзы стоили по четыре вэня, а она раздавала их без всякого сожаления. Причём остальным сослуживцам ничего не досталось - Су-нянцзы сказала, что подарок положен именно им двоим, как постоянным покупателям, чем вызвала у остальных немалую зависть. Так что, хотя Пинь Дунь непонятно с чего вдруг потратил лишние восемь вэней, потратил он их с превеликим удовольствием.
И всё же он восхищался её щедростью: баоцзы стоили по четыре вэня, а она раздавала их без всякого сожаления. Причём остальным сослуживцам ничего не досталось - Су-нянцзы сказала, что подарок положен именно им двоим, как постоянным покупателям, чем вызвала у остальных немалую зависть. Так что, хотя Пинь Дунь непонятно с чего вдруг потратил лишние восемь вэней, потратил он их с превеликим удовольствием.
Но мысли Дин Цзяня были заняты совсем другим. Он рассеянно поддакивал товарищу, а сам украдкой поглядывал на стол Ли-ясы. Семь баоцзы были упакованы отдельно: три он собирался съесть сам, а остальные четыре предназначались Ли-ясы.
Но мысли Дин Цзяня были заняты совсем другим. Он рассеянно поддакивал товарищу, а сам украдкой поглядывал на стол Ли-ясы. Семь баоцзы были упакованы отдельно: три он собирался съесть сам, а остальные четыре предназначались Ли-ясы.
Сейчас в служебном помещении почти никого не было. Сердце Дин Цзяня бешено колотилось. Он сделал вид, будто просто проходит мимо стола Ли-ясы, и как бы невзначай оставил на нём свёрток с баоцзы. Ли-ясы как раз стоял у дверей с кувшином горячей воды и прекрасно видел весь этот маленький манёвр. Худощавый старичок тут же нахмурился и про себя выругал Дин Цзяня за наглость.
Сейчас в служебном помещении почти никого не было. Сердце Дин Цзяня бешено колотилось. Он сделал вид, будто просто проходит мимо стола Ли-ясы, и как бы невзначай оставил на нём свёрток с баоцзы. Ли-ясы как раз стоял у дверей с кувшином горячей воды и прекрасно видел весь этот маленький манёвр. Худощавый старичок тут же нахмурился и про себя выругал Дин Цзяня за наглость.
С суровым видом он взял свёрток, стараясь не привлекать внимания остальных, и бросил его обратно на стол Дин Цзяня.
С суровым видом он взял свёрток, стараясь не привлекать внимания остальных, и бросил его обратно на стол Дин Цзяня.
Дин Цзянь как раз жевал баоцзы. Подняв голову и увидев мрачное лицо Ли-ясы, он мысленно застонал: Всё, конец!
Дин Цзянь как раз жевал баоцзы. Подняв голову и увидев мрачное лицо Ли-ясы, он мысленно застонал: Всё, конец!
Ли-ясы уже собирался отчитать его как следует, но тут взгляд невольно задержался на белоснежном баоцзы у рта Дин Цзяня. Неужели в том свёртке из сухого лотосового листа... тоже лежат такие баоцзы?
Ли-ясы уже собирался отчитать его как следует, но тут взгляд невольно задержался на белоснежном баоцзы у рта Дин Цзяня. Неужели в том свёртке из сухого лотосового листа... тоже лежат такие баоцзы?
Несколько мгновений прошло, а выговора всё не было. Дин Цзянь осторожно проглотил баоцзы и тихо сказал:
Несколько мгновений прошло, а выговора всё не было. Дин Цзянь осторожно проглотил баоцзы и тихо сказал:
— Ли-ясы, этот баоцзы стоит всего четыре вэня, вам не стоит так...
— Ли-ясы, этот баоцзы стоит всего четыре вэня, вам не стоит так...
Осторожнее!
Осторожнее!
Дзинь-дзинь. Шестнадцать медных монет легли на стол Дин Цзяня.
Дзинь-дзинь. Шестнадцать медных монет легли на стол Дин Цзяня.
Ли-ясы поднял свёрток с баоцзы, который только что вернул, и бросил:
Ли-ясы поднял свёрток с баоцзы, который только что вернул, и бросил:
— Больше так не делай.
— Больше так не делай.
Дин Цзянь посмотрел на монеты, потом на удаляющуюся спину Ли-ясы и чуть не расплакался. Опять... опять не получилось...
Дин Цзянь посмотрел на монеты, потом на удаляющуюся спину Ли-ясы и чуть не расплакался. Опять... опять не получилось...
Ли-ясы обожал баоцзы. С возрастом зубы у него стали хуже. Чуэйбин, масляные лепёшки и хубин, которые он любил в молодости, теперь были ему уже не по зубам, и только баоцзы он всё ещё мог спокойно есть. Об этой маленькой слабости не знал никто во всём Тайчансы.
Ли-ясы обожал баоцзы. С возрастом зубы у него стали хуже. Чуэйбин, масляные лепёшки и хубин, которые он любил в молодости, теперь были ему уже не по зубам, и только баоцзы он всё ещё мог спокойно есть. Об этой маленькой слабости не знал никто во всём Тайчансы.
Кроме того, Ли-ясы считал себя человеком учёным и втайне имел некоторые привычки литератора - любил всё изящное и утончённое. Вот эти две вещи вместе и заставили его вчера не удержаться и расспросить Дин Цзяня о белоснежных баоцзы. Кто бы мог подумать, что этот парень уже сегодня принесёт их ему.
Кроме того, Ли-ясы считал себя человеком учёным и втайне имел некоторые привычки литератора - любил всё изящное и утончённое. Вот эти две вещи вместе и заставили его вчера не удержаться и расспросить Дин Цзяня о белоснежных баоцзы. Кто бы мог подумать, что этот парень уже сегодня принесёт их ему.
Утром Ли-ясы съел чашку густой каши, поэтому особенно голоден не был. Он заварил чашку рассыпного чая, раскрыл ещё тёплый свёрток с баоцзы и, не зная, какой вкус ему попадётся, наугад взял один, собираясь есть его вприкуску с чаем.
Утром Ли-ясы съел чашку густой каши, поэтому особенно голоден не был. Он заварил чашку рассыпного чая, раскрыл ещё тёплый свёрток с баоцзы и, не зная, какой вкус ему попадётся, наугад взял один, собираясь есть его вприкуску с чаем.
Белоснежный баоцзы выглядел очень привлекательно, складочки сверху тоже были красивыми. Уже по одному виду было ясно, что мастерство повара превосходное, вот только определить, из какой лавки он был, не получалось. Неужели в Бяньцзине снова открылась новая лавка с баоцзы?
Белоснежный баоцзы выглядел очень привлекательно, складочки сверху тоже были красивыми. Уже по одному виду было ясно, что мастерство повара превосходное, вот только определить, из какой лавки он был, не получалось. Неужели в Бяньцзине снова открылась новая лавка с баоцзы?
С этой мыслью Ли-ясы медленно откусил кусок.
С этой мыслью Ли-ясы медленно откусил кусок.
О!
О!
Какой же он мягкий и пышный!
Какой же он мягкий и пышный!
Для человека с плохими зубами даже малейшая разница в мягкости еды ощущалась особенно отчётливо. Этот баоцзы был очень нежным, кусать его почти не требовалось усилий.
Для человека с плохими зубами даже малейшая разница в мягкости еды ощущалась особенно отчётливо. Этот баоцзы был очень нежным, кусать его почти не требовалось усилий.
А когда Ли-ясы попробовал начинку внутри, он и вовсе не удержался и хлопнул ладонью по столу от восторга!
А когда Ли-ясы попробовал начинку внутри, он и вовсе не удержался и хлопнул ладонью по столу от восторга!
Он ел именно паровые хлеба с соевой мукой и китайской капустой — и, хотя другие ценили капусту, Ли Яси больше любил соевую муку, пропитанную ароматом капусты. 1
Он ел именно паровые хлеба с соевой мукой и китайской капустой — и, хотя другие ценили капусту, Ли Яси больше любил соевую муку, пропитанную ароматом капусты. 1
Ему как раз достался баоцзы с вермишелью-софэнь и квашеной капустой. Но если остальные больше всего любили саму квашеную капусту, то Ли-ясы особенно пришлась по душе софэнь, успевшая впитать её вкус. Мягкая, нежная, кисловато-солёная - настоящее приятное открытие!
Ему как раз достался баоцзы с вермишелью-софэнь и квашеной капустой. Но если остальные больше всего любили саму квашеную капусту, то Ли-ясы особенно пришлась по душе софэнь, успевшая впитать её вкус. Мягкая, нежная, кисловато-солёная - настоящее приятное открытие!
Всего несколько укусов, и один баоцзы уже исчез.
Всего несколько укусов, и один баоцзы уже исчез.
Ли-ясы с удовольствием отпил прозрачного чая, а рука тем временем сама собой потянулась за вторым баоцзы. О! А этот оказался с тофу, да ещё немного острым. С чаем тоже прекрасно сочетался.
Ли-ясы с удовольствием отпил прозрачного чая, а рука тем временем сама собой потянулась за вторым баоцзы. О! А этот оказался с тофу, да ещё немного острым. С чаем тоже прекрасно сочетался.
Дин Цзянь тем временем уныло принялся растирать тушь. Повседневная работа тесы сводилась главным образом к переписыванию и чистовому переписыванию документов, так что возможностей как-то проявить себя почти не было. Получит он на аттестации высокую или низкую оценку, зачастую зависело лишь от одного решения шоуфэня.
Дин Цзянь тем временем уныло принялся растирать тушь. Повседневная работа тесы сводилась главным образом к переписыванию и чистовому переписыванию документов, так что возможностей как-то проявить себя почти не было. Получит он на аттестации высокую или низкую оценку, зачастую зависело лишь от одного решения шоуфэня.
— Кхм.
— Кхм.
Ли-ясы неизвестно когда подошёл к его столу и постучал пальцами по столешнице. Старик с редкой для себя приветливостью спросил:
Ли-ясы неизвестно когда подошёл к его столу и постучал пальцами по столешнице. Старик с редкой для себя приветливостью спросил:
— Эти баоцзы... где ты их купил?
— Эти баоцзы... где ты их купил?
Дин Цзянь поднял голову и застыл.
Дин Цзянь поднял голову и застыл.
А?
А?
......
......
На их месте торговля шла вяло, и сегодня баоцзы пришлось продавать целый шичэнь, прежде чем корзины наконец почти опустели. Братьев Су, уже нёсших две пустые корзины, Су Фэй отправила домой. Цинь-ши потёрла озябшие руки и с тревогой посмотрела на оставшиеся баоцзы.
На их месте торговля шла вяло, и сегодня баоцзы пришлось продавать целый шичэнь, прежде чем корзины наконец почти опустели. Братьев Су, уже нёсших две пустые корзины, Су Фэй отправила домой. Цинь-ши потёрла озябшие руки и с тревогой посмотрела на оставшиеся баоцзы.
— Да-цзэ, они уже остыли. Боюсь, теперь продать будет трудно.
— Да-цзэ, они уже остыли. Боюсь, теперь продать будет трудно.
Хотя сверху корзины и были накрыты одеялами, со временем от такого утепления уже не оставалось особого толку. Погода становилась всё холоднее с каждым днём, и есть холодную пищу никому не хотелось.
Хотя сверху корзины и были накрыты одеялами, со временем от такого утепления уже не оставалось особого толку. Погода становилась всё холоднее с каждым днём, и есть холодную пищу никому не хотелось.
Су Фэй пересчитала остаток:
Су Фэй пересчитала остаток:
— Ещё десять. Пойдём домой. Разогреем и сами съедим.
— Ещё десять. Пойдём домой. Разогреем и сами съедим.
Хозяин соседнего лотка с мелочёвкой, Ли Сань, который уже давно наблюдал за ними, вдруг сказал:
Хозяин соседнего лотка с мелочёвкой, Ли Сань, который уже давно наблюдал за ними, вдруг сказал:
— Су-нянцзы, дайте-ка мне два баоцзы.
— Су-нянцзы, дайте-ка мне два баоцзы.
Он, конечно, удивлялся, что эта семья вышла торговать даже без нормальной тележки, просто притащили всё в заплечных корзинах. Но баоцзы у них и вправду выглядели отлично, а по реакции ямэньских служащих, которые ели прямо на месте, можно было понять: они не только красивые, но ещё и вкусные.
Он, конечно, удивлялся, что эта семья вышла торговать даже без нормальной тележки, просто притащили всё в заплечных корзинах. Но баоцзы у них и вправду выглядели отлично, а по реакции ямэньских служащих, которые ели прямо на месте, можно было понять: они не только красивые, но ещё и вкусные.
Завтрак Ли Сань уже съел, а вот купить пару штук к обеду и потом съесть с горячим супом было в самый раз.
Завтрак Ли Сань уже съел, а вот купить пару штук к обеду и потом съесть с горячим супом было в самый раз.
Су Фэй тихо сказала Цинь-ши:
Су Фэй тихо сказала Цинь-ши:
— Дай дядюшке Ли ещё один сверху.
— Дай дядюшке Ли ещё один сверху.
В дальнейшем им предстояло торговать бок о бок, и наверняка ещё не раз придётся присматривать друг за другом. Один подаренный баоцзы точно не был убытком.
В дальнейшем им предстояло торговать бок о бок, и наверняка ещё не раз придётся присматривать друг за другом. Один подаренный баоцзы точно не был убытком.
Цинь-ши отозвалась и взяла сухой лист лотоса, чтобы завернуть покупку Ли Саню.
Цинь-ши отозвалась и взяла сухой лист лотоса, чтобы завернуть покупку Ли Саню.
Су Фэй как раз подумала, что завтра, пожалуй, придётся принести с собой глиняную жаровню и подогревать баоцзы, как вдруг заметила приближавшуюся с запада компанию хулиганов. Все семеро шли с грозным видом и были повязаны одинаковыми головными платками. Похоже, они направлялись к кому-то разбираться.
Су Фэй как раз подумала, что завтра, пожалуй, придётся принести с собой глиняную жаровню и подогревать баоцзы, как вдруг заметила приближавшуюся с запада компанию хулиганов. Все семеро шли с грозным видом и были повязаны одинаковыми головными платками. Похоже, они направлялись к кому-то разбираться.
Главарь, крепкий мужчина, раздражённо ругался:
Главарь, крепкий мужчина, раздражённо ругался:
— Я сколько раз говорил вам смотреть внимательнее, внимательнее! Один другого ленивее, даже следить толком не умеете. Шевелитесь! Только не дайте им снова улизнуть!
— Я сколько раз говорил вам смотреть внимательнее, внимательнее! Один другого ленивее, даже следить толком не умеете. Шевелитесь! Только не дайте им снова улизнуть!
Худой, которого отчитывали, лишь ухмылялся:
Худой, которого отчитывали, лишь ухмылялся:
— Не уйдут. Среди новых разносных торговцев есть одна девушка - красавица что надо. Если ещё раз её увижу, точно не забуду...
— Не уйдут. Среди новых разносных торговцев есть одна девушка - красавица что надо. Если ещё раз её увижу, точно не забуду...
Говоря это, он краем глаза заметил Су Фэй на противоположной стороне улицы.
Говоря это, он краем глаза заметил Су Фэй на противоположной стороне улицы.
Худой поспешно окликнул главаря:
Худой поспешно окликнул главаря:
— Второй брат, второй брат! Вон она, через дорогу! Та самая новая разносчица со вчерашнего дня!
— Второй брат, второй брат! Вон она, через дорогу! Та самая новая разносчица со вчерашнего дня!
Крепыш, которого называли Вторым братом, махнул рукой:
Крепыш, которого называли Вторым братом, махнул рукой:
— Пошли, переходим!
— Пошли, переходим!
Су Фэй сразу насторожилась и торопливо понизила голос:
Су Фэй сразу насторожилась и торопливо понизила голос:
— Невестка, скорее надевай корзину. Возможно, сейчас придётся бежать.
— Невестка, скорее надевай корзину. Возможно, сейчас придётся бежать.
Цинь-ши тоже увидела, что шайка хулиганов направляется прямо к ним. Сердце ёкнуло; она уже не стала заканчивать с упаковкой для Ли Саня и поспешно взвалила корзину на спину. Тем временем хулиганы уже подбежали и окружили обеих прямо внутри торгового места.
Цинь-ши тоже увидела, что шайка хулиганов направляется прямо к ним. Сердце ёкнуло; она уже не стала заканчивать с упаковкой для Ли Саня и поспешно взвалила корзину на спину. Тем временем хулиганы уже подбежали и окружили обеих прямо внутри торгового места.
Стоп! Почему они стоят внутри официального места?
Стоп! Почему они стоят внутри официального места?
Второй брат настороженно замер. Разве ему не говорили, что это разносные торговки? Неужели... и у этих тоже есть какие-то связи?
Второй брат настороженно замер. Разве ему не говорили, что это разносные торговки? Неужели... и у этих тоже есть какие-то связи?
Су Фэй тоже насторожилась. Она ведь уже арендовала официальное место, неужели хулиганы и здесь собирались вымогать деньги?
Су Фэй тоже насторожилась. Она ведь уже арендовала официальное место, неужели хулиганы и здесь собирались вымогать деньги?
Обе стороны на мгновение замолчали.
Обе стороны на мгновение замолчали.
Цинь-ши шагнула влево и протянула Ли Саню уже завернутые три баоцзы.
Цинь-ши шагнула влево и протянула Ли Саню уже завернутые три баоцзы.
— Дядюшка Ли, вот ваши баоцзы.
— Дядюшка Ли, вот ваши баоцзы.
Ли Сань передал ей восемь вэней и, принимая свёрток, удивился: почему три, если он просил два?
Ли Сань передал ей восемь вэней и, принимая свёрток, удивился: почему три, если он просил два?
Немного подумав, он всё же не стал доставать ещё деньги, а лишь перевёл взгляд на хулиганов.
Немного подумав, он всё же не стал доставать ещё деньги, а лишь перевёл взгляд на хулиганов.
— Вы ведь пришли купить баоцзы? Осталось семь штук, правда, они уже остыли. Возьмёте?
— Вы ведь пришли купить баоцзы? Осталось семь штук, правда, они уже остыли. Возьмёте?
Вот оно что! И правда не простая торговка - у неё есть связи! Оказывается, этот патрульный из Управления императорского города приходится ей дядей!
Вот оно что! И правда не простая торговка - у неё есть связи! Оказывается, этот патрульный из Управления императорского города приходится ей дядей!
Такие патрульные обычно скрывались среди простого люда. Второй брат собирал в этих местах «деньги на чай» и потому был одним из немногих, кто знал настоящее положение Ли Саня. Он почти никогда не видел, чтобы Ли Сань сближался с кем-нибудь из торговцев, а сейчас тот вдруг заговорил, явно помогая этим женщинам. Если они не родственники, то кем ещё могут быть?
Такие патрульные обычно скрывались среди простого люда. Второй брат собирал в этих местах «деньги на чай» и потому был одним из немногих, кто знал настоящее положение Ли Саня. Он почти никогда не видел, чтобы Ли Сань сближался с кем-нибудь из торговцев, а сейчас тот вдруг заговорил, явно помогая этим женщинам. Если они не родственники, то кем ещё могут быть?
Значит, обижать их нельзя. Баоцзы придётся купить.
Значит, обижать их нельзя. Баоцзы придётся купить.
Второй брат стиснул зубы и с натянутым выражением спросил Су Фэй:
Второй брат стиснул зубы и с натянутым выражением спросил Су Фэй:
— Почём баоцзы?
— Почём баоцзы?
О? Так они и правда пришли покупать?
О? Так они и правда пришли покупать?
Цинь-ши тут же шагнула вперёд, заслонив собой Су Фэй:
Цинь-ши тут же шагнула вперёд, заслонив собой Су Фэй:
— Четыре вэня за штуку. Сколько вам?
— Четыре вэня за штуку. Сколько вам?
Чёртова баба, четыре вэня за какой-то баоцзы!
Чёртова баба, четыре вэня за какой-то баоцзы!
Второй брат с опаской покосился на невозмутимую Су Фэй, затем ощупал совершенно пустой карман. Отступать уже было стыдно, поэтому он лишь с важным видом произнёс:
Второй брат с опаской покосился на невозмутимую Су Фэй, затем ощупал совершенно пустой карман. Отступать уже было стыдно, поэтому он лишь с важным видом произнёс:
— Заверните все.
— Заверните все.
А затем хлопнул стоявшего рядом худого:
А затем хлопнул стоявшего рядом худого:
— Плати.
— Плати.
Худому ничего не оставалось, кроме как со слезами на сердце достать двадцать восемь вэней. Его кошель тут же опустел почти наполовину.
Худому ничего не оставалось, кроме как со слезами на сердце достать двадцать восемь вэней. Его кошель тут же опустел почти наполовину.
Глядя вслед стремительно удалявшимся хулиганам, Су Фэй всё не могла отделаться от ощущения, будто здесь что-то было не так...
Глядя вслед стремительно удалявшимся хулиганам, Су Фэй всё не могла отделаться от ощущения, будто здесь что-то было не так...
Ладно. Главное, что баоцзы распроданы!
Ладно. Главное, что баоцзы распроданы!
Попрощавшись с Ли Санем, золовка и невестка в прекрасном настроении отправились домой.
Попрощавшись с Ли Санем, золовка и невестка в прекрасном настроении отправились домой.
Первым делом по возвращении они, конечно же, закрыли дверь и принялись считать деньги.
Первым делом по возвращении они, конечно же, закрыли дверь и принялись считать деньги.
— Девяносто шесть баоцзы принесли триста восемьдесят четыре вэня. Если вычесть себестоимость примерно сто тридцать пять вэней... — Во время подсчётов глаза Су Фэй сияли ярче обычного. Пока остальные члены семьи Су ещё загибали пальцы, пытаясь высчитать прибыль, она уже объявила ошеломляющий итог: — Сегодня чистыми заработали двести сорок девять вэней!
— Девяносто шесть баоцзы принесли триста восемьдесят четыре вэня. Если вычесть себестоимость примерно сто тридцать пять вэней... — Во время подсчётов глаза Су Фэй сияли ярче обычного. Пока остальные члены семьи Су ещё загибали пальцы, пытаясь высчитать прибыль, она уже объявила ошеломляющий итог: — Сегодня чистыми заработали двести сорок девять вэней!
Половину месячной платы за место уже отбили!
Половину месячной платы за место уже отбили!
— Небеса, неужели так много?!
— Небеса, неужели так много?!
Цинь-ши в изумлении прикрыла рот ладонью. На всё ушло лишь два шичэня утром. А если торговать ещё и в другое время дня, разве нельзя будет заработать ещё больше?
Цинь-ши в изумлении прикрыла рот ладонью. На всё ушло лишь два шичэня утром. А если торговать ещё и в другое время дня, разве нельзя будет заработать ещё больше?
Семья Су тоже пребывала словно во сне. Ведь ещё вчера да-цзэ говорила, что они слишком уж размечтались. Почему же сегодня, стоило подсчитать выручку, оказалось, что заработали даже больше, чем вчера?
Семья Су тоже пребывала словно во сне. Ведь ещё вчера да-цзэ говорила, что они слишком уж размечтались. Почему же сегодня, стоило подсчитать выручку, оказалось, что заработали даже больше, чем вчера?
Если за день выходит столько, то за месяц будет явно больше пяти гуаней. Даже если вычесть плату за место, всё равно останется около семи гуаней! Да ведь вся их семья вместе за месяц примерно столько и зарабатывала!
Если за день выходит столько, то за месяц будет явно больше пяти гуаней. Даже если вычесть плату за место, всё равно останется около семи гуаней! Да ведь вся их семья вместе за месяц примерно столько и зарабатывала!
Стоило у Су Фэй появиться деньгам в руках, как ей сразу захотелось их потратить. Она потянула Ван-ши за рукав:
Стоило у Су Фэй появиться деньгам в руках, как ей сразу захотелось их потратить. Она потянула Ван-ши за рукав:
— Бабушка, может, сегодня тоже купим немного мяса? На улице холодно, я приготовлю суп с мясным фаршем и софэнь, будем есть его с лепёшками.
— Бабушка, может, сегодня тоже купим немного мяса? На улице холодно, я приготовлю суп с мясным фаршем и софэнь, будем есть его с лепёшками.
— Нельзя! — Су Саньгэнь с болью в сердце возразил. — Только деньги заработала и уже так легко готова их тратить?
— Нельзя! — Су Саньгэнь с болью в сердце возразил. — Только деньги заработала и уже так легко готова их тратить?
Ну а что такого? Питалась семья Су и без того слишком скудно. После того как все столько трудились с самого утра, разве нельзя было съесть что-нибудь повкуснее?
Ну а что такого? Питалась семья Су и без того слишком скудно. После того как все столько трудились с самого утра, разве нельзя было съесть что-нибудь повкуснее?
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...