Перед боевыми ремесленниками Айталии всегда стоит одна и та же задача: как ещё повысить эффективность управления гибкими конструктами.
«Танец четырёх крыльев» — как раз один из таких приёмов: он позволяет одновременно управлять четырьмя плоскостями и за кратчайшее время ввести заводную фею в режим скоростного полёта. Его разработал живший в истории Айталии боевой ремесленник Рокен-Джей-Родлинка. Вместе с «коротким взлётом» этот приём образует ослепительную пару близнецов и считается одним из краеугольных камней продвинутого управления.
После наступления эпохи Звёздных врат эти два приёма служат мерилом мастерства боевых ремесленников Второго мира — можно даже сказать, что для ремесленника высшего класса они являются обязательной базой.
Собственно, это был единственный способ взлёта, которым владел Фан Хэн.
Потому что почти все его приёмы происходили из видео Второго мира да из заметок и соображений разных «гуру». Сам он, конечно, тоже приложил немало стараний, но всё это были дикие, доморощенные методы — что же до базовых приёмов взлёта, изложенных в «Руководстве боевого ремесленника Избранных»...
Простите великодушно, но Фан Хэн «Руководства боевого ремесленника Избранных» не читал.
Разумеется, в тот миг он ещё совершенно не сознавал, насколько ошеломляюще выглядит со стороны, — он уже погрузился в состояние полного сосредоточения. Лишь обогнав разом три-четыре заводные феи, Фан Хэн сообразил, что, пожалуй, слишком выпендривается, и чуть-чуть сбавил скорость.
Но сбавил он её только в собственном воображении —
В глазах окружающих его заводная фея неслась золотой кометой прямо в зону искусственных препятствий первого этапа. По сравнению с ней остальные заводные феи превратились в заводных улиток.
На площадке воцарилась мёртвая тишина.
Лишь издалека, со стороны главной арены, доносились волны восхищённых возгласов — там, похоже, тоже шёл первый круг основных состязаний.
Каждая заводная фея при входе в зону искусственных препятствий без исключения сильно замедлялась. И то, что Фан Хэн называл «замедлением», рядом с этим выглядело как дикая собака, сорвавшаяся с поводка: безудержный галоп по равнине, полная свобода.
Фан Хэн тут же это заметил.
Потому что обогнал ещё три заводные феи и при этом искренне недоумевал: он же явно сбавил скорость! Но зона искусственных препятствий была уже совсем рядом, и ему пришлось вновь собрать внимание.
Только оказавшись на арене, Фан Хэн понял, насколько остроумно устроены эти препятствия: в отличие от взгляда зрителя, изнутри, с точки зрения участника, внутренние конструкции зоны взаимно перекрывали друг друга.
Иными словами, сам оператор мог наблюдать сложное внутреннее пространство только через визуальную связь с заводной феей.
Это незримо повышало сложность во много раз.
Только теперь он начал понимать, почему столько народу полегло на первом этапе. Но для него это не составляло проблемы: Фан Хэн левой рукой с щелчками покрутил латунное внешнее кольцо на очках.
Большинство не обратило внимания на это лёгкое движение.
Только Сюэ Е Яоюэ, уже готовая сесть, снова выпрямилась, и на лице её отразилось изумление; а вместе с ней немало людей на местах участников издали приглушённые возгласы: «Режим широкого поля зрения —?»
Смысл этого жеста был понятен только боевым ремесленникам.
У заводной феи есть три режима разведки: обычный, режим узкого поля зрения и режим широкого поля зрения.
Режим широкого поля зрения отчасти похож на широкоугольный объектив: благодаря способностям самого кристалла визуальной связи он даёт оператору более широкий обзор. Но круговое поле зрения не соответствует естественному восприятию человека, поэтому обычно его применяют лишь в особых задачах — например, для обзора поля боя сверху или наблюдения за обширными участками.
А в узких пространствах и при скоростном движении режим широкого поля зрения на самом деле не подходит. В таких условиях боевому ремесленнику нужны предельная собранность и хорошая скорость реакции, а избыток визуальной информации лишь мешает суждению и рассеивает внимание.
«Так этот человек что, спятил — всё делать наоборот?»
Участники на площадке невольно переглядывались.
В «Руководстве боевого ремесленника Избранных» чётко сказано: режим широкого поля зрения запрещён к применению в узких пространствах и при скоростном движении — это классическое великое правило. Так, может, этот тип просто дремал на обучении Избранных?
Но Фан Хэн не был безумцем, да и обучения Избранных он, конечно, не проходил.
На самом деле он всегда считал, что режим широкого поля зрения и создан специально для таких случаев — узких пространств и скоростного движения. Ведь так ему удобнее запоминать пространственное расположение спереди и сзади, сверху и снизу; он полагал, что в таких условиях нужна не скорость реакции.
А информация —
Стоило включить режим широкого поля зрения, как вся зона искусственных препятствий в глазах Фан Хэна совершенно преобразилась. Состояние пространства — спереди и сзади, сверху и снизу — само собой предстало в его сознании.
Расположение каждого препятствия, каждого тупика, каждой ловушки и каждого прохода отпечаталось в его памяти. Он чуть поднял голову, сжал пальцы вместе и провёл ими слева снизу вправо вверх — и заводная фея вдруг взмыла и под невероятным углом юркнула в самый узкий проход.
Толпа невольно ахнула.
Все уже почти решили, что заводная фея вот-вот врежется, но датчики касания за пределами искусственной зоны не издали ни звука.
Заводная фея порхала, словно крошечная фея в дремучей чаще, — невероятно проворная, и густые колючие заросли были будто её собственным садом: она прогуливалась среди них неспешно и изящно.
В толпе то и дело раздавались сдавленные вздохи.
Гном-судья так и вовсе соскочил со стола, подбежал на пару шагов и проверил зуммер. Убедившись, что всё в порядке, он поднял голову и изумлённо уставился в сторону двенадцатого сектора.
А Фан Хэн стоял там в очках-ветрозащите и понятия не имел, что вокруг происходит.
— Он не сбавил ход.
Кто-то судорожно втянул воздух.
У людей глаза чуть не повылезали из орбит. Если короткий взлёт и Танец четырёх крыльев ещё укладывались в представления зрителей, то то, что Фан Хэн показывал сейчас, уже выходило за рамки их воображения.
Даже лучшие боевые ремесленники, вернувшись из Второго мира на эту арену, не могли бы, наверное, пройти искусленную полосу препятствий совсем без сбавления скорости?
Они невольно думали именно так.
Даже толстяк остолбенел и не удержался — потёр глаза.
Из всей толпы лишь Сюэ Е Яоюэ медленно села обратно, но в голове у неё гудели отзвуки тогдашнего разговора —
«Ты неплохо считаешь и анализируешь, но путь боевого ремесленника тебе не подходит».
«Ты когда-нибудь видела танец заводной феи?»
«Однажды увидишь — и поймёшь».
«А человека с настоящим таким талантом я, признаться, до сих пор встречала лишь одного».
И что за человек?
Она смотрела на Фан Хэна, и в глазах её было сплошное неверие.
Тут Фан Хэн наконец вылетел из полосы препятствий и руками вернул обычный режим — на открытом пространстве широкое поле зрения всё равно казалось ему странным. И только сейчас он вдруг обнаружил — впереди заводных фей нет.
Это означало, что он вышел на первое место.
Фан Хэна тут же прошиб холодный пот.
Честно говоря, рядом были военные, и ему совсем не хотелось так выставляться — единственное, чего он хотел, был призовой фонд. Утирая пот, Фан Хэн невольно с досадой думал: «Почему эти люди такие медленные?»
Он ведь уже сбавил скорость до такой степени.
На самом деле он регулировал её по уровню боевых ремесленников Красного отряда Джеффрита, опустив себя на одну ступень ниже, чем они. Ему думалось, что так он будет примерно наравне с остальными.
Но в одноклеточной голове Фан Хэна явно упустил одну вещь: Кака летала так в воздухе, а он носился как угорелый внутри полосы препятствий.
Сейчас он слегка растерялся, как вдруг краем глаза уловил золотой отблеск, вылетевший из искусственной полосы препятствий, — другая заводная фея. Более того, она с явным вызовом пронеслась прямо над его головой и умчалась вперёд, в извилистую галерею.
Впрочем, Фан Хэн ничуть не почувствовал вызова.
На самом деле на душе у него даже стало приятно: «Лишь бы не первое место — на второе ведь так внимания не обращают?» В голове Фан Хэна были самые простодушные мысли, и он уверенно полетел следом.
Он ещё сбавил скорость и неспешно потянулся за ней.
Но Фан Хэн никак не ожидал, что этим только разъярит соперника.
Заводная фея вдруг резко замерла впереди, а затем развернулась и ринулась прямо на него. Фан Хэн испугался и поспешил уклониться — в самый последний миг две заводные феи разминулись в воздухе.
Окружающие, увидев эту опасную сцену, невольно ахнули.
Но не успел Фан Хэн перевести дух, как та заводная фея, не унимаясь, рванула за ним вниз и снова пошла на таран. «Он что, с ума сошёл?» Фан Хэн на миг растерялся и замешкался — он ведь помнил, что от столкновения выбываешь.
Но суматоха суматохой, а двигался он на удивление умело, будто на инстинкте: правая рука повернулась, и он почти слышал, как под тканью быстро вращаются Серебряные рельсы.
Заводная фея описала точную дугу и на крошечном расстоянии ушла от соперницы.
Две заводные феи, точно золотые жуки в брачный сезон, кружили друг над другом, и уже через миг в глазах рябило. Одна упорно норовила врезаться, другая упорно уклонялась, и обе реагировали и двигались с поразительной быстротой — зрители вокруг на миг так и застыли.
Во-первых, никто не ожидал, что на состязании случится такое.
А во-вторых, никто не ожидал, что это окажется настолько захватывающе.
Так что гном-судья опомнился лишь спустя какое-то время, с досадой схватил рупор и взвизгнул: «Участник номер шесть, следите за своим поведением!»
И только тогда заводная фея резко замерла в воздухе.
Помедлила мгновение — и наконец улетела вперёд.
Только тут Фан Хэн перевёл дух и, не удержавшись, приоткрыл один глаз, чтобы взглянуть в сторону шестого участника.
К его удивлению, тот как раз смотрел в его сторону. Сперва Фан Хэн увидел холодные, но довольно красивые глаза — глаза подростка. Незнакомец смотрел на него довольно отстранённо, и взгляд его задержался на Фан Хэне так, словно он хотел запомнить его лицо.
Впрочем, одет он был так же, как Фан Хэн: длинный плащ, надвинутый капюшон, поднятый воротник — наружу выглядывали только глаза, и лицо разглядеть было почти невозможно.
Лишь смутно угадывалось, что это весьма статный и миловидный юноша.
Затем тот отвернулся.
Фан Хэн на миг опешил и тоже заставил себя собраться — состязание ведь ещё не закончилось.
Пока они двое сражались, две заводные феи, одна за другой, уже обогнали их, но Фан Хэн не торопился — на самом деле это было ему только на руку. Наивно он полагал, что чем хуже место, тем меньше внимания к себе привлечёшь.
Второе испытание, извилистый коридор, было одной из самых простых частей состязания: участники наперебой начали здесь набирать скорость. А Фан Хэн — Фан Хэн стал уже куда «опытнее».
Он сбавлял ход.
На глазах у всех.
Зрители смотрели на это с полнейшим недоумением.
Поначалу они решили, что прежняя схватка вымотала двенадцатого участника и его управление сдало, оттого он и замедлился.
«Ха, — толстяк, похоже, вновь обрёл голос и, обернувшись к остальным, объявил: — Этот тип, видать, тоже только с виду грозен: техника так себе, да и выносливости не хватает...»
Увы, первое испытание не требовало места.
В душе он посетовал на это.
Впрочем, сетовать ему пришлось недолго.
Потому что на глазах у всех двенадцатая заводная фея замедлялась всё сильнее и в конце концов откатилась на третье место с конца. Тут даже последний глупец понял: этот тип нарочно сбавляет скорость.
Да что у него на уме?
Все терялись в догадках.
Ведь как ни падало бы мастерство управления, оно не меняется в один миг так, будто за штурвалом сидит другой человек. Гном-судья поблизости наливался краской и бледнел; не будь связан правилами состязания, он с радостью объявил бы этому типу предупреждение за пассивное участие.
Но Фан Хэн об этом знать не знал.
Он даже втайне собой гордился: вот это, пожалуй, уже зрелость и рассудительность? Госпожа Сикапе как-то говорила ему, что в Айталии высовываться иной раз вовсе не полезно.
Теперь он был с этим совершенно согласен.
«Госпожа Сикапе, а новичок из отряда „Звезда рассвета“ понемногу растёт», — мысленно произнёс Фан Хэн.
Но у извилистого коридора тоже был конец.
Вскоре он добрался до входа в третье испытание и снова растерялся. Он не знал, как здесь ещё замедлиться: сбросишь скорость чуть больше — и в бурном потоке рухнешь.
Третье испытание, без сомнений, было самым трудным на состязании, и здесь у каждого без исключения начинала болеть голова.
У хорошего боевого ремесленника болела голова о том, как лететь лучше и быстрее.
У никудышного боевого ремесленника болела голова о том, как благополучно добраться до финиша.
У Фан Хэна болела голова о том, как лететь медленнее.
Но делать нечего — стиснув зубы, он влетел внутрь.
И тут взорам предстало диво дивное.
Все увидели, как двенадцатая заводная фея мотается из стороны в сторону от воздушных потоков, того и гляди опрокинется, словно вот-вот её снимут с дистанции. Но при этом она держалась крепко, что твой старый пёс: как бы низко, как бы жутко и как бы дико она ни летела, а на землю не падала.
И не только не падала — она одну за другой обгоняла впереди идущих заводных фей.
Фан Хэн обливался потом от тревоги, но тревожило его не то, как пройти испытание, а то, как дать остальным себя обогнать. И вот с этой бесконечной досадой в душе он третьим пересёк финиш.
Он не удержался и тяжело вздохнул.
А затем откинул очки.
И что потом?
А потом — ничего.
Потому что стоило Фан Хэну снять очки, как он увидел, что на него уставились почти все взгляды на всём состязательном поле — глаза в глаза.
Он опешил и, заикаясь, выпалил: «Вы... вы что на меня смотрите?»
«Я же... я же только третье место занял!»

Комментарии

Загрузка...