Руководство по выживанию для ленивого боевого мага — Глава 36 читать онлайн

Спустя три часа после покушения на пристани воздух в двухэтажном здании Главного таможенного управления города Хайлань словно превратился в монолит.

У управляющего таможней Хайланя, Роберта Харта, раскалывалась голова.

На подконтрольной ему пристани взлетел на воздух и затонул целый причал, в морге прибавилось несколько трупов, но даже это было полбеды. Самой же скверной, поистине неразрешимой проблемой оказалось то, что тюремные камеры таможни были до отказа забиты армейскими офицерами.

Лицо главного управляющего потемнело от гнева, и мелкие чиновники, разумеется, трепетали от страха.

От старших помощников до безвестных переписчиков — все таможенные клерки уткнулись носами в лежащие перед ними бумаги, боясь лишний раз вздохнуть.

В кабинете Харта его подчиненные — начальники отделов — сидели с мрачными лицами и молча дымили трубками, не решаясь нарушить тишину.

Просторную комнату затянуло столь плотной сизой дымкой, словно внутрь прокрался густой морской туман.

Чуть ранее, здесь же, выслушав доклады о взрыве на причале, Харт почувствовал, как глубоко в затылке зарождается пульсирующая боль, а в висках начинает бешено колотиться кровь.

Глядя на то, как его подчиненные играют в молчанку, Харт мысленно обругал их бесполезными бездельниками, на которых нельзя положиться. Он поднялся из-за стола и распахнул окно за спиной.

Свежий морской бриз мигом разогнал застоявшийся табачный дым. Харт взял себя в руки и хмуро спросил собравшихся:

— Есть у кого-нибудь важные сведения, о которых вы умолчали? Появилось что добавить?

Ответом ему была гробовая тишина.

Не дождавшись отклика, Харт поморщился и продолжил:

— Что ж, подытожим. Сегодня днем на пристани вспыхнула потасовка. Один причал разнесло в щепки, несколько человек погибли, и вдобавок ко всему во все это оказались втянуты армейские офицеры.

— Это всё, что нам известно, верно? — Харт откинулся на спинку кресла и принялся мерно постукивать пальцами по столу, после чего ехидно усмехнулся: — Наша главная забота сейчас — решить, что делать с задержанными военными. И поскорее. Кстати, этот их сухопутный генерал все еще грозится пустить нас на ремни?

— Э-э... да, господин управитель, — осторожно кивнул начальник отдела по борьбе с контрабандой. Именно в его ведении находились камеры, куда обычно сажали контрабандистов, а теперь временно определили армейских офицеров. — Сейчас генерал Лейтон отдыхает в моем кабинете... Но, признаться, если мы продолжим держать его людей под замком, он и впрямь может явиться сюда с обнаженным клинком.

— Пускай попробует! — Харт с силой грохнул кулаком по столу. Чернильница и чашки подскочили. — С каких это пор грозное таможенное ведомство робеет перед каким-то генералишкой?

— Бояться мы его не боимся, и в открытом столкновении одержим верх, — вытирая пот со лба, выдавил кислую улыбку начальник отдела по борьбе с контрабандой. — Но посудите сами, мы ведь не можем бесконечно держать регулярных военных в кандальных казематах для контрабандистов? Закона такого нет, да и правда не на нашей стороне. По мне, разумнее всего их отпустить. Офицеры ведут себя смирно, сотрудничают со следствием. Их имена значатся в армейских списках, никуда они не сбегут. Понадобится кто для допроса — призовем снова.

— Отпустить? Легко сказать! — тут же вскинулся начальник налогового отдела, вечно искавший повод уколоть коллегу. — А если это армейские взорвали причал? Отпустишь их сегодня — ищи ветра в поле! Наш долг — допросить каждого. Пока досконально во всем не разберемся, никто порог таможни не переступит!

Он категорически не принимал никаких доводов своего извечного соперника. Их негласная вражда давно вошла в привычку, и они не упускали случая сойтись в словесной дуэли.

— Так и шел бы сам допрашивать! — вспылил начальник отдела борьбы с контрабандой. — Ты промучился с ними весь день, и что с того? Хоть слово путное из них вытянул? Они же на все твои вопросы только глазами хлопают!

— А черта с два они заговорят, если перед ними на цыпочках ходить! Разумеется, эти сукины дети что-то недоговаривают. — Начальник налогового отдела так распалился, что пошел красными пятнами. — Господин управитель, позвольте пустить в ход плети и дыбу! Стоит вам лишь кивнуть, и я самолично заставлю этих армейских ублюдков выложить все подчистую!

— Плети?! — взвыл его оппонент, вскакивая с места. — Ты что, решил войну армии объявить?!

Раздался оглушительный треск. Харт с такой силой приложился кулаком к тяжелой дубовой столешнице, что по дереву побежала трещина.

— А ну оба заткнулись!

Оба чиновника, занимавшие в таможенной иерархии положение исключительно высокое, тут же смолкли и с недовольным видом плюхнулись обратно на свои места.

Голова у Харта разболелась с новой силой.

***

— Эй, вы, недоумки! Долго еще нас мариновать собираетесь? Какое право имеет таможня держать нас под замком?! А ну выпускай! — Андре яростно сотрясал железную решетку, выкрикивая ругательства в лицо стоявшей у дверей паре стражников — одному толстому, другому худому. Под конец он с такой силой пнул окованную дверь, что со стен каземата пластами посыпалась вековая штукатурка.

— Господа офицеры, помилуйте, не по нашей воле вы здесь, — примирительно, с заискивающей улыбочкой пролепетал худой охранник. — Не губите, мы люди подневольные, просто кусок хлеба себе зарабатываем. За что вас сюда определили, нам знать не положено. Начальство приказало стеречь — мы и стережем.

— Раз сам не знаешь, позови того, кто в курсе!

— Дак ведь нет никого из старших-то, мы вдвоем на всю тюрьму остались. Господин офицер, может, водички вам принести, горло промочить?

— Да пошел ты со своей...

— Брось, Андре, сядь лучше, — негромко окликнул друга Винтерс Монтань. Он понимал, что худой стражник зубы заговаривает намеренно, и не хотел, чтобы тот выставлял Андре дураком.

Андре недовольно буркнул себе под нос, тоже сообразив, что вежливый страж на деле скользок как угорь. Плюнув под ноги, он вернулся вглубь камеры, повалился на грязный пол прямо рядом с Винтерсом и, подгребя под голову охапку прелой соломы, закрыл глаза.

Винтерс сидел на грязных досках, раздевшись по пояс и скрестив ноги. Бард осторожно ощупывал его спину в том месте, куда пришелся удар тяжелого ружейного приклада одного из людей в черных плащах.

Здесь стоит упомянуть одну деталь, идущую вразрез с привычными представлениями: огнестрельное оружие всегда оказывалось значительно тяжелее холодного. Даже в далеком будущем, когда люди научатся штамповать винтовки из легких полимеров, разряженный автомат будет весить никак не меньше двух с половиной килограммов, в то время как полутораручный меч Винтерса тянул от силы на полтора. Что уж говорить о нынешней эпохе, когда приклады целиком вытесывали из тяжелого, просмоленного дуба или ореха.

Перевернутый мушкет в умелых руках превращался в сокрушительную палицу. В свалке ближнего боя редкий стрелок утруждал себя тем, чтобы вытащить короткую саблю — куда проще и надежнее было размахнуться и опустить тяжелый приклад на голову врага.

Поначалу Винтерс почти не почувствовал боли от удара, но теперь, когда адреналиновый угар сошел на нет, ушибленное место нещадно заныло.

— Повезло тебе. Умело приложили, — покачав головой, пробормотал Бард. Он осторожно надавил пальцами на наливающийся синевой кровоподтек. — Так больно?

— Еще как, — поморщился Винтерс. — Посмотрел бы я на тебя после такого.

— Я про кость спрашиваю. Внутри ломит?

— Терпимо. Ноет сильно, но жить буду.

— Значит, кости целы, — резюмировал Бард. — Скорее всего, вы с ним слишком тесно сцепились, и он просто не смог замахнуться как следует. Впрочем, даже будь тут трещина, сделать мы ничего не смогли бы. Накладывать шину на ребра — затея пустая. Так что месяц полного покоя и никаких глупостей.

— Тварь малодушная! — зло сплюнул Винтерс. Воспоминание о схватке до сих пор злило его. — Этот ублюдок умудрился нацепить кирасу прямо под свой дурацкий плащ! Был бы на мне латный доспех, хрен бы он меня так приложил!

Бард помог другу натянуть рубаху — любое движение рук отзывалось теперь резкой болью в лопатке.

— Думаешь? По-моему, эти ребята в черном и без доспехов дрались отменно. Владение клинком у них на высоте.

— Тут ты прав, — посерьезнел Винтерс. — Тот, с прикладом, поразительно точно чувствовал дистанцию. Да и оружие у них необычное: баланс смещен к гарде, отчего клинок порхает в руке как живой. Сойдись мы в честном поединке один на один — не уверен, что сдюжил бы. Тут разве что Эйк уложил бы его без лишних разговоров.

— Ну, мастеров уровня Эйка на всем побережье Сенасского залива по пальцам пересчитать можно, — улыбнулся Бард.

— Ха, фехтование в залах — одно, а настоящая схватка — совсем другое. Мы-то с тобой, считай, пороху понюхали и кровь пролили. Случись драка не на жизнь, а на смерть, еще неизвестно, чья бы взяла. — При мысли о старом товарище Винтерс невольно улыбнулся и воодушевился: — Знаешь, я сейчас начал понимать фехтование гораздо глубже. Вот если бы у меня за пазухой, как у того парня, был припрятан пистолет... Я бы и против Эйка вышел без капли страха. Хотя нет, одного ствола мало, лучше брать два — для верности.

— Слушай, а ты разобрал, как он выстрелил без фитиля? — подал голос Бард. Этот вопрос не давал ему покоя с самой пристани.

— Нет, не разглядел. Какая-то хитрая конструкция, — покачал головой Винтерс. Он успел рассмотреть оружие нападавшего вблизи и точно знал, что никакого тлеющего фитиля там и в помине не было. Но вот как именно работал замок, разгадать не успел.

Впрочем, стоило ему вспомнить, как он лихо оприходовал незнакомца на досках причала, как настроение его вновь улучшилось:

— Пускай у него хоть трижды диковинный пистоль, а от моего пинка он все равно улетел в беспамятство. Не подоспей его дружки, мы бы взяли «языка». Как только выберемся отсюда, велю сапожнику подбить носы сапог стальными пластинами. В следующий раз я этому выродку челюсть в крошево разнесу.

Он приосанился, явно гордясь собой:

— Все-таки абордажный бой с пиратами пошел нам на пользу. Практика — великое дело. Нам теперь и сам черт не брат. Вдвоем мы этого зазнайку Эйка точно раскатаем.

— Тоже мне достижение... Научились ловчее отправлять людей на тот свет, только и всего, — вздохнул Бард, не разделяя восторга товарища. — Я засыпаю и просыпаюсь с одной мыслью: что скажут отец с матерью, если узнают, что их сын стал убийцей?

Эти слова больно задели Винтерса за живое. В самом деле, а как отреагируют его близкие, узнай они, скольких людей он уже лишил жизни? От былого бахвальства не осталось и следа.

— Мы столько лет проучились в академии именно ради этого ремесла, — сухо возразил он, пытаясь унять собственную тревогу. — Какая разница теперь... Назад дороги нет, так что не изводи себя. Помнишь, как твердит Андре? «Представь, что ты всего лишь инструмент». Так правда легче.

Из темного угла камеры раздался восторженный возглас:

— Очнулся! Майор пришел в себя!

Когда рвануло, Винтерс вместе с майором Морицем ласточкой сиганули в воду, спасаясь от огненного вихря. И лишь нахлебавшись горькой соли, юноша с ужасом вспомнил, что плавать-то он не умеет.

В тот момент, когда он уже шел на дно, беспорядочно суча ногами и захлебываясь в панике, чьи-то крепкие руки обхватили его сзади и силой вытолкнули на воздух.

Даже сейчас, в теплом каземате, одно воспоминание о ледяных тисках глубины заставляло его крупно дрожать.

Сначала Винтерс решил, что его вытащил Мориц, но, оказавшись на мелководье, разглядел своего спасителя. Им оказался его старый однокашник Бенвенуто.

А где же командир? На водной глади сиротливо качались лишь обломки досок. Выяснилось страшное: гроза кавалерии, майор Мориц, в воде был беспомощен как топор!

Бенвенуто не стал тратить время на расспросы и, шумно выдохнув, снова нырнул в мутную пучину.

Минуло несколько бесконечно долгих минут, прежде чем он показался на поверхности, мертвой хваткой удерживая обмякшее тело Морица.

Когда майора вытащили на берег, он уже не дышал. Сбежавшиеся портовые рабочие принялись неистово откачивать бедолагу: давили на грудь, совали пальцы в рот, вычищая тину, и переворачивали вниз головой. Лишь чудом им удалось вырвать офицера из лап смерти.

Мориц на миг пришел в себя, хрипло вдохнул воздух и тут же снова впал в глубокое забытье.

Вскоре к месту происшествия сбежалась вооруженная до зубов таможенная стража. Юнкера, ничего не понимая, ощетинились сталью. Вспыхнула яростная перепалка — никто из сторон не желал уступать.

Конфликт удалось замять лишь после вмешательства бригадного генерала Лейтона. Он приказал подчиненным «с достоинством проследовать в управление для содействия следствию». Что именно понималось под достоинством, генерал уточнять не стал.

В итоге обыскивать выпускников академии не решились. Их — при оружии и вещах — вежливо препроводили под конвоем в казематы отдела по борьбе с контрабандой.

Майора Морица собирались перенести в кабинет начальника отдела, чтобы обеспечить подобающий уход, однако, поскольку он так и не приходил в сознание, Лейтон рассудил, что надежнее будет оставить раненого под присмотром его же юнкеров.

Мориц едва заметно приподнял веки. Он дышал тяжело и прерывисто, приоткрыв рот, а его бледные губы мелко дрожали.

— Воды! Скорее дайте воды! — закричал один из парней, бережно приподнимая голову командира.

Худой охранник тут же засуетился и наполнил кружку. Юнкера по цепочке передали ее вперед. Общими усилиями они усадили Морица и начали осторожно, каплю за каплей, вливать влагу ему в рот.

Жидкость скользнула по пересохшим губам внутрь. Окружившие его парни облегченно перевели дух.

Но не успели они порадоваться, как майор содрогнулся всем телом и с хрипом выплюнул все до единой капли.

Все так и замерли в растерянности.

Винтерс тоже опешил. Он недоуменно смотрел на бледное лицо Морица, силясь понять, что происходит.

И вдруг в голове его словно вспыхнула искра. Он уставился на измученного командира, и все кусочки мозаики мгновенно встали на свои места.

«Ему нужно вино!»

— Вина! Живее тащите сюда вино! Никакой воды, только вино! — заорал он охранникам.

— Помилуйте, господин хороший, где ж я вам сейчас благородное вино сыщу? — развел руками худой. — Мы сами тут на сухом пайке сидим. Вы уж как-нибудь водичкой обойдитесь...

— В рот тебя пихать! Не можешь сам — тряси начальство! — взбесился Винтерс, видя, как этот проныра пытается увильнуть. Подскочив к решетке, он рявкнул так, что стражник отшатнулся: — Быстро притащил выпивку, падаль, не то я тебя прямо сквозь эти прутья наизнанку выверну!

Тюремщики мгновенно растеряли всю свою спесь и побледнели. Тот, что похудее, не говоря ни слова, бросился прочь из коридора.

Вернулся он на удивление быстро, причем не один, а в сопровождении бригадного генерала Лейтона и запыхавшегося начальника тюремной смены.

Тяжелая дверь со скрипом отворилась. Генерал Лейтон стремительно вошел в камеру и склонился над Морицем. Заметив, что подчиненный хотя бы дышит осмысленно, старый служака облегченно вздохнул.

Юнкера торопливо откупорили принесенную генералом бутылку вина, наполнили кубок и бережно поднесли его к губам раненого.

На сей раз Мориц не стал противиться. Его кадык судорожно дернулся, и он жадно заглотил терпкую влагу.

На изможденном лице Морица проступило явное облегчение, а в уголках глаз блеснули слезы. Щеки его мало-помалу начали розоветь.

Осушив кубок до самого дна, майор слабо шевельнул пальцами, показывая, что с него довольно.

— Ну как ты, парень? — заботливо спросил Лейтон, видя, что хмель вернул Морицу силы. — Поговорить сможешь?

Однако майор даже глазом не повел в сторону старшего по званию. Он уставился в одну точку, словно генерала здесь и не было. На лице Лейтона промелькнула тень раздражения.

Винтерс, подавив тяжелый вздох, тихо обратился к генералу:

— Господин генерал... Майор оглох.

Комментарии