— Это не я! — обиженно и раздосадованно проворчал Винтерс, спотыкаясь в темноте. — Я только подпалил той воровке волосы!
— Это не я! — обиженно и раздосадованно проворчал Винтерс, спотыкаясь в темноте. — Я только подпалил той воровке волосы!
— Ладно тебе, не ты так не ты.
— Ладно тебе, не ты так не ты.
— Ну что за тон... Правда не я!
— Ну что за тон... Правда не я!
— Да знаю я. Конечно, не ты, — Бард, закинув на плечи две алебарды, уверенно шагал впереди, хладнокровно выгораживая друга. — Пожар-то полыхает черт-те где отсюда.
— Да знаю я. Конечно, не ты, — Бард, закинув на плечи две алебарды, уверенно шагал впереди, хладнокровно выгораживая друга. — Пожар-то полыхает черт-те где отсюда.
Весь сегодняшний день у Винтерса не задался. Сначала средь бела дня на него обрушился удар от Эйка Берна, словно гром среди ясного неба, а ночью едва не лишила жизни какая-то воровка. В итоге — травмы левого плеча, правой руки, да еще и ногу ухитрился повредить.
Весь сегодняшний день у Винтерса не задался. Сначала средь бела дня на него обрушился удар от Эйка Берна, словно гром среди ясного неба, а ночью едва не лишила жизни какая-то воровка. В итоге — травмы левого плеча, правой руки, да еще и ногу ухитрился повредить.
Они быстро зашагали к Северным воротам. Дежурные младшекурсники уже слышали свист сигнального свистка и заметили странное зарево в ночном небе.
Они быстро зашагали к Северным воротам. Дежурные младшекурсники уже слышали свист сигнального свистка и заметили странное зарево в ночном небе.
Решив, что патрульные забили тревогу из-за начавшегося где-то пожара, они разбудили дежурного преподавателя — невысокого мужчину, который теперь в тревоге топтался у входа, явно кого-то ожидая.
Решив, что патрульные забили тревогу из-за начавшегося где-то пожара, они разбудили дежурного преподавателя — невысокого мужчину, который теперь в тревоге топтался у входа, явно кого-то ожидая.
Поэтому, завидев возвращающегося Винтерса с окровавленной рукой, все невольно ахнули от изумления.
Поэтому, завидев возвращающегося Винтерса с окровавленной рукой, все невольно ахнули от изумления.
— Что стряслось? — недоуменно спросил дежурный инструктор.
— Что стряслось? — недоуменно спросил дежурный инструктор.
— Наткнулся на вора, — Винтерс заранее подготовил объяснение, пока они шли обратно. Он решил проявить благоразумие и поначалу умолчать обо всем, что было связано с огнем. — Тот бежал со стороны академии. Я попытался его перехватить, но он пустил в ход нож и скрылся.
— Наткнулся на вора, — Винтерс заранее подготовил объяснение, пока они шли обратно. Он решил проявить благоразумие и поначалу умолчать обо всем, что было связано с огнем. — Тот бежал со стороны академии. Я попытался его перехватить, но он пустил в ход нож и скрылся.
О женщине он тоже решил не заикаться, чтобы не провоцировать лишних расспросов и двусмысленных толкований.
О женщине он тоже решил не заикаться, чтобы не провоцировать лишних расспросов и двусмысленных толкований.
— Какая же мразь осмелилась сунуться на территорию сухопутных войск?! — рассвирепел преподаватель.
— Какая же мразь осмелилась сунуться на территорию сухопутных войск?! — рассвирепел преподаватель.
«Да уж, точно безумица. Я и сам едва Богу душу не отдал»
«Да уж, точно безумица. Я и сам едва Богу душу не отдал»
Но воровка уже скрылась в ночи, и сейчас искать ее было бессмысленно. Первым делом следовало обработать рану и выяснить, где именно полыхает огонь.
Но воровка уже скрылась в ночи, и сейчас искать ее было бессмысленно. Первым делом следовало обработать рану и выяснить, где именно полыхает огонь.
Инструктор поспешно увел Винтерса в дежурную канцелярию. Он достал огниво с трутом, пытаясь разжечь огонь, но искра никак не хотела схватываться.
Инструктор поспешно увел Винтерса в дежурную канцелярию. Он достал огниво с трутом, пытаясь разжечь огонь, но искра никак не хотела схватываться.
Винтерс со вздохом мысленно сотворил заклинание воспламенения.
Винтерс со вздохом мысленно сотворил заклинание воспламенения.
Масляная лампа наконец вспыхнула, но ее тусклого света явно не хватало.
Масляная лампа наконец вспыхнула, но ее тусклого света явно не хватало.
Преподаватель велел младшекурсникам принести еще ламп.
Преподаватель велел младшекурсникам принести еще ламп.
В этот момент Винтерс вспомнил про оброненный воровкой кинжал. Оружие было стальным, а любой не покрытый ржавчиной кусок металла мог послужить отличным проводником для магии света.
В этот момент Винтерс вспомнил про оброненный воровкой кинжал. Оружие было стальным, а любой не покрытый ржавчиной кусок металла мог послужить отличным проводником для магии света.
Вытащив клинок, он привычным жестом, почти таким же, как при сотворении огненного заклинания, применил заклинание света Теслы.
Вытащив клинок, он привычным жестом, почти таким же, как при сотворении огненного заклинания, применил заклинание света Теслы.
Магическая энергия хлынула в металл, заставив лезвие испустить яркое ровное сияние. Тьма мгновенно отступила, и комната залилась ослепительным светом.
Магическая энергия хлынула в металл, заставив лезвие испустить яркое ровное сияние. Тьма мгновенно отступила, и комната залилась ослепительным светом.
Воспользовавшись моментом, преподаватель схватил маленькие ножницы и быстро распорол правый рукав летнего мундира Винтерса.
Воспользовавшись моментом, преподаватель схватил маленькие ножницы и быстро распорол правый рукав летнего мундира Винтерса.
Кровь на предплечье уже успела запечься, намертво склеив сукно с порванной плотью.
Кровь на предплечье уже успела запечься, намертво склеив сукно с порванной плотью.
— Сцепи зубы и терпи, — глухо предупредил инструктор. — Ткань надо отодрать. Оставим так — рана загноится, и ты сгоришь от лихорадки.
— Сцепи зубы и терпи, — глухо предупредил инструктор. — Ткань надо отодрать. Оставим так — рана загноится, и ты сгоришь от лихорадки.
За годы затянувшейся более чем на десятилетие Войны за суверенитет армия накопила колоссальный опыт лечения колотых и резаных ран. Позже эти полевые наблюдения систематизировали и включили в обязательный курс военной гигиены.
За годы затянувшейся более чем на десятилетие Войны за суверенитет армия накопила колоссальный опыт лечения колотых и резаных ран. Позже эти полевые наблюдения систематизировали и включили в обязательный курс военной гигиены.
Винтерс молча кивнул. Преподаватель не стал медлить.
Винтерс молча кивнул. Преподаватель не стал медлить.
Стиснув зубы, он резко дернул ткань. С сухим треском прилипший лоскут оторвался от раны.
Стиснув зубы, он резко дернул ткань. С сухим треском прилипший лоскут оторвался от раны.
Винтерса пронзила судорога невыносимой боли. Едва затянувшийся порез вновь раскрылся, и горячая кровь частыми каплями побежала по руке прямо на постель.
Винтерса пронзила судорога невыносимой боли. Едва затянувшийся порез вновь раскрылся, и горячая кровь частыми каплями побежала по руке прямо на постель.
В этот момент снаружи раздался дробный стук копыт. Всадник стремительно приближался и осадил лошадь прямо у порога.
В этот момент снаружи раздался дробный стук копыт. Всадник стремительно приближался и осадил лошадь прямо у порога.
Дверь распахнулась, и на пороге показался один из младшекурсников:
Дверь распахнулась, и на пороге показался один из младшекурсников:
— Докладываю! Лошадь приведена!
— Докладываю! Лошадь приведена!
Когда часовые у ворот заметили странное зарево, они сразу же подняли на ноги дежурного инструктора. Тот мгновенно сообразил, что полыхает в районе порта, и вместе с дежурным солдатом со всех ног бросился по тракту в ту сторону, надеясь разведать обстановку на месте.
Когда часовые у ворот заметили странное зарево, они сразу же подняли на ноги дежурного инструктора. Тот мгновенно сообразил, что полыхает в районе порта, и вместе с дежурным солдатом со всех ног бросился по тракту в ту сторону, надеясь разведать обстановку на месте.
Однако на полпути он понял всю глупость своей затеи: до пожара было слишком далеко, и пешком они добирались бы до утра.
Однако на полпути он понял всю глупость своей затеи: до пожара было слишком далеко, и пешком они добирались бы до утра.
В итоге обоим пришлось не солоно хлебавши вернуться назад.
В итоге обоим пришлось не солоно хлебавши вернуться назад.
Тогда инструктор отправил курсанта из кавалерийского класса на конюшню за лошадью. И пока он в крайнем нетерпении мерил шагами комнату, у ворот объявились Винтерс и Бард.
Тогда инструктор отправил курсанта из кавалерийского класса на конюшню за лошадью. И пока он в крайнем нетерпении мерил шагами комнату, у ворот объявились Винтерс и Бард.
Проигнорировав вошедшего курсанта, инструктор в ярком сиянии магического света сперва внимательно изучил оторванный лоскуток сукна, а затем перевел взгляд на саму рану.
Проигнорировав вошедшего курсанта, инструктор в ярком сиянии магического света сперва внимательно изучил оторванный лоскуток сукна, а затем перевел взгляд на саму рану.
В этот миг силы покинули Винтерса. Из-за накатившей волны жгучей боли он больше не мог удерживать концентрацию. Заклинание развеялось.
В этот миг силы покинули Винтерса. Из-за накатившей волны жгучей боли он больше не мог удерживать концентрацию. Заклинание развеялось.
Кинжал погас, и комнату вновь заполнили зыбкие тени от фитиля масляной лампы.
Кинжал погас, и комнату вновь заполнили зыбкие тени от фитиля масляной лампы.
— Пустяки, кость не задета, — уверенно вынес вердикт преподаватель. — Оружие было острым как бритва, лоскуты одежды вглубь не утащило. Края разреза ровные, так что заживет быстро. Окажись здесь сейчас жрец со своим божественным искусством — даже шрама бы не осталось.
— Пустяки, кость не задета, — уверенно вынес вердикт преподаватель. — Оружие было острым как бритва, лоскуты одежды вглубь не утащило. Края разреза ровные, так что заживет быстро. Окажись здесь сейчас жрец со своим божественным искусством — даже шрама бы не осталось.
Он тут же скомандовал стоявшим рядом курсантам:
Он тут же скомандовал стоявшим рядом курсантам:
— Найдите чистой воды, разведите в ней соль и как следует промойте ему руку. И ни в коем случае не заматывайте рану наглухо.
— Найдите чистой воды, разведите в ней соль и как следует промойте ему руку. И ни в коем случае не заматывайте рану наглухо.
Оторвав от простыни длинную полосу ткани, инструктор ловко обернул ее вокруг шеи Винтерса и подвязал раненую правую руку, соорудив подобие поддерживающей косынки.
Оторвав от простыни длинную полосу ткани, инструктор ловко обернул ее вокруг шеи Винтерса и подвязал раненую правую руку, соорудив подобие поддерживающей косынки.
— Старайся лишний раз не шевелить рукой, — напутствовал он юношу. — Меньше тревожишь рану — быстрее затянется.
— Старайся лишний раз не шевелить рукой, — напутствовал он юношу. — Меньше тревожишь рану — быстрее затянется.
Закончив с перевязкой, преподаватель взял с собой одного из курсантов, вскочил в седло и галопом помчался в сторону порта выяснять, что горит.
Закончив с перевязкой, преподаватель взял с собой одного из курсантов, вскочил в седло и галопом помчался в сторону порта выяснять, что горит.
Как только он уехал, Бард тут же принялся хлопотать над соляным раствором. Но посреди ночи раздобыть чистую воду и соль оказалось той еще задачей. Рассудив, что всё необходимое есть только на кухне, он поспешил в столовую.
Как только он уехал, Бард тут же принялся хлопотать над соляным раствором. Но посреди ночи раздобыть чистую воду и соль оказалось той еще задачей. Рассудив, что всё необходимое есть только на кухне, он поспешил в столовую.
В дежурке остались лишь Винтерс и трое младшекурсников. Они были едва знакомы, поэтому в комнате повисла неловкая, гнетущая тишина. Четверо парней молча переглядывались, не зная, с чего начать разговор.
В дежурке остались лишь Винтерс и трое младшекурсников. Они были едва знакомы, поэтому в комнате повисла неловкая, гнетущая тишина. Четверо парней молча переглядывались, не зная, с чего начать разговор.
— Пойдем в караулку для курсантов, — предложил Винтерс, рассудив, что оставаться в преподавательской канцелярии не стоит.
— Пойдем в караулку для курсантов, — предложил Винтерс, рассудив, что оставаться в преподавательской канцелярии не стоит.
— Старшина, кто же это вас так приложил? — со страхом разглядывая рану, шепотом спросил один из младших курсантов. — Зачем воришке сразу за нож хвататься? Да и что красть-то у нас в академии?
— Старшина, кто же это вас так приложил? — со страхом разглядывая рану, шепотом спросил один из младших курсантов. — Зачем воришке сразу за нож хвататься? Да и что красть-то у нас в академии?
— Сперва я подумал, что это кто-то из наших решил самовольно отлучиться на ночь, — поморщился от очередной вспышки боли Винтерс. — А этот паршивец сразу кинулся на меня с клинком.
— Сперва я подумал, что это кто-то из наших решил самовольно отлучиться на ночь, — поморщился от очередной вспышки боли Винтерс. — А этот паршивец сразу кинулся на меня с клинком.
— Разглядели лицо?
— Разглядели лицо?
— Лицо было скрыто маской, но это точно была женщина.
— Лицо было скрыто маской, но это точно была женщина.
— Женщина?! — хором выдохнули младшекурсники, вытаращив глаза. В суровых буднях курсантов женское общество ограничивалось немолодыми кухарками да прачками, так что образ таинственной «воровки» казался им чем-то из области фантастики.
— Женщина?! — хором выдохнули младшекурсники, вытаращив глаза. В суровых буднях курсантов женское общество ограничивалось немолодыми кухарками да прачками, так что образ таинственной «воровки» казался им чем-то из области фантастики.
Троица обменялась красноречивыми взглядами. Похоже, все трое единодушно решили, что от долгого воздержания у их старшины попросту разыгралось воображение.
Троица обменялась красноречивыми взглядами. Похоже, все трое единодушно решили, что от долгого воздержания у их старшины попросту разыгралось воображение.
— Говорю вам, это была баба! Лоботрясы! — вскипел Винтерс, мгновенно разгадав их пошлые мысли.
— Говорю вам, это была баба! Лоботрясы! — вскипел Винтерс, мгновенно разгадав их пошлые мысли.
Женщина-грабитель и впрямь смахивала на персонажа из чьих-то пикантных фантазий, но он готов был поклясться, что нападавшая с кинжалом определенно принадлежала к слабому полу.
Женщина-грабитель и впрямь смахивала на персонажа из чьих-то пикантных фантазий, но он готов был поклясться, что нападавшая с кинжалом определенно принадлежала к слабому полу.
Теперь Винтерс искренне жалел, что вообще упомянул об этом. Судя по блеску в глазах парней, сам факт ограбления их больше не волновал — все их мысли сосредоточились вокруг загадочной незнакомки.
Теперь Винтерс искренне жалел, что вообще упомянул об этом. Судя по блеску в глазах парней, сам факт ограбления их больше не волновал — все их мысли сосредоточились вокруг загадочной незнакомки.
— Во время дежурства ничего странного не заметили? — спросил Винтерс.
— Во время дежурства ничего странного не заметили? — спросил Винтерс.
— Да нет, я все время стоял на посту, — покачал головой один из младшекурсников. — Все как обычно. Никаких подозрительных звуков или теней.
— Да нет, я все время стоял на посту, — покачал головой один из младшекурсников. — Все как обычно. Никаких подозрительных звуков или теней.

Комментарии

Загрузка...