# Глава 2: Моё место
Когда по дороге с работы Уотта остановили, он вдруг оказался лицом к лицу со своей родной дочерью, которую прежде ни разу не видел.
Да это же полный бред!
Уотт был окончательно сбит с толку. Он понятия не имел, что происходит. Хорошее настроение и мысли о том, где бы поужинать, уже улетели куда-то на край света. Теперь ему оставалось лишь отчаянно ломать голову, пытаясь хоть как-то осмыслить происходящее.
«Так, э-э... простите, барышня. Очень неловко спрашивать, но не могли бы вы для начала сказать, сколько вам лет?»
«В этом году мне исполнится шестнадцать», — ответила девушка.
«Н-н-нх!»
Точно! В яблочко! С тех пор как «Куллина» Туррис была вместе с Уоттом, и правда прошло семнадцать лет. Причин, по которым им пришлось расстаться, тогда набралось немало — да что там, целая гора, — но кто бы мог подумать, что их тогдашние отношения обернулись вот этим?! Во всяком случае, Уотту прекрасно было что вспомнить о времени, проведённом с ней.
Мне сейчас хоть реви, честное слово! Но разве старику в моём возрасте расскажешь о таком молодой девушке!
Быть мужчиной ещё никому на свете не шло на пользу. Иногда приходится храбриться, даже прекрасно понимая, что дело проиграно, — но ноги от этого дрожать не перестают.
«Ха. Ха-ха! Куллина поживает хорошо?»
«Да, — ответила девушка. — Превосходно».
«Вот и славно, — сказал Уотт. — Тогда последний вопрос, просто чтобы окончательно убедиться... Ты знаешь, как зовут нынешнего мужа Куллины?»
Анна опустила взгляд и впервые перестала улыбаться.
Она немного помолчала. «Конечно. Моего приёмного отца зовут Лезамер Огденн».
«Значит, и тут ничего не изменилось... — отозвался Уотт. — Прости, что сомневался».
Уотт поднял глаза к звёздному небу, и из его груди вырвался долгий — непомерно долгий — вздох. Он был таким тяжёлым, будто вместе с воздухом из него выжимали сами лёгкие, а следом вытекали все лишние чувства, скопившиеся в груди.
Она правда моя дочь? Да ты сам себя послушай — с самого начала ведь знал, что да.
Уотт один понял всё сразу. Стоило ему заглянуть в те же, что семнадцать лет назад, нефритовые глаза — гладкие, словно отполированные драгоценные камни, — и сомневаться уже не получалось. Ему просто нужно было немного времени, чтобы это принять. Вот и всё.
«Точно, Лезамер Огденн... — проговорил Уотт. — Ублюдок, который увёл у меня Куллину, — никто иной как Его Высочество... наш распрекрасный первый принц этого королевства. Значит, ты тоже член королевской семьи».
«Именно».
Уотту совсем не хотелось что-либо скрывать от Анны. То ли потому, что сам он был никудышным лжецом, то ли потому, что она была такой же прямой, как её мать, и лгать ей просто не получалось.
Но вместе с этим в голове возник новый вопрос.
«А зачем ты здесь? — потребовал ответа Уотт. — Допустим, я твой отец. Но с чего тебе понадобилось искать меня именно сейчас?»
Даже Анна на миг замялась. Однако её природная прямота быстро взяла верх: девушка собралась и твёрдо встретила его взгляд.
«Начался Легалисбельм — война за престолонаследие».
Уотт вдохнул, и лицо его сразу посерьёзнело. «Что-то случилось с Его Величеством?»
«В преклонном возрасте он тяжело заболел... Личный врач говорит, что ему осталось недолго».
«Вот... как, — ответил Уотт. — Всё-таки Его Величество...» Он снова посмотрел на небо и вздохнул. В груди метались самые разные чувства.
Легалисбельм был древним обычаем королевства Огденн. Когда действующему правителю приходило время отойти от дел, претенденты, имевшие право на престол, вступали в состязание, а Избирающие дворяне голосованием определяли следующего монарха. Битва без кровопролития... по крайней мере, на поверхности.
Уотт некоторое время смотрел в пустоту, а потом вновь перевёл взгляд на Анну. «Все делают вид, будто это бескровная битва, но за кулисами — сплошные интриги и уловки, в ход идёт всё. И раз уж этот королевский ублюдок Лезамер ни за что не останется в стороне... выходит, охотятся и за тобой?»
Анна помолчала. «Скорее всего. Мама не стала объяснять подробно. Она велела мне сбежать, пока никто не видит, а дальше во всём положиться на вас. Только и всего».
Хотя Куллины рядом не было, в голове у Уотта тут же накопилась целая куча претензий к ней. Даже если она собиралась провернуть нечто подобное, наверняка существовало бесчисленное множество способов сделать это поумнее.
«Господин... — начала Анна. — Нет, отец... даже теперь вы остаётесь маминым козырем. Прошу вас, не могли бы вы прийти мне на помощь?»
Уотт без малейшей паузы поднял обе руки.
«Ладно, сдаюсь! Полная и безоговорочная капитуляция, — сказал он. — Не врали люди: прошлые грехи и правда возвращаются, а? Но уж если шалости молодости сами стучатся в дверь, мужчине положено отвечать за последствия. Так что... как твой отец я сделаю всё, что в моих силах, чтобы тебе помочь. Просто положись на меня».
«Чт...? А?»
Уотт ответил так быстро, что Анна лишь застыла на месте с приоткрытым ртом. Но спустя мгновение на её лице появилось недоумение.
«Что такое? — спросил Уотт. — Всё ещё не устраивает?»
«Нет, вовсе нет! — ответила Анна. — Совсем наоборот! Просто... я не ожидала, что вы согласитесь так быстро».
Уотт не удержался от смешка. «Извини уж. Думать — не самая сильная моя сторона. Я больше человек действия, понимаешь? Да и когда проживёшь на свете достаточно лет, хочется помогать молодёжи всем, чем можешь».
Согласился он, конечно, не только поэтому, но говорить Анне о другой причине не стал. Достаточно было того, что сам он в глубине души всё понимал.
Уотт развернулся, словно объявляя разговор оконченным. И это оказалось последним, что пошло по его плану.
«Ну, думаю, на улице мы уже наговорились, — сказал он. — Это весь твой багаж? Давай-ка для начала я отнесу его в гостиницу, а там...»
«Нет, всё в порядке... — ответила Анна. — Мне неловко признаваться, но денег на дорогу у меня совсем немного, поэтому комнату я нигде не снимала».
«А?»
«Поэтому я надеялась поселиться у вас дома, отец».
Ой-ой. Уотт сразу почувствовал, как по спине скатилась холодная капля пота. «Ну, э-э... понимаешь, у меня дома...»
«Да, ваш дом вон в той стороне, верно? Я знаю. Тогда пойдёмте».
И Анна бодрым шагом двинулась прочь, а Уотт поспешил за ней.
***
И действительно: стоило Анне открыть дверь в дом Уотта, как она снова застыла с широко раскрытым ртом.
Вот поэтому я и не хотел её сюда вести! — подумал Уотт. Взять к себе девушку, назвавшуюся его дочерью, на словах казалось простым делом, но на практике всё оказалось куда сложнее. Он ведь был разведён и жил один. Ему и в голову не приходило, что однажды придётся делить дом с девушкой-подростком.
Уотт целыми днями таскал грузы, поэтому вся его жизнь крутилась вокруг станции и компании, а дом служил лишь местом, где можно поспать и хранить вещи. И он был далеко не единственным горожанином, жившим подобным образом. В итоге в комнате воцарился поистине чудовищный беспорядок. Мусор Уотт хотя бы убирал, но вещей было навалено столько, что иной раз не сразу находилась даже кровать. Анна оглядела комнату, и её брови поползли вверх от изумления.
«Отец, нам нужно поговорить».
«Погоди-погоди. Я же... ну, понимаешь! Дай минутку, я всё объясню! Обычно мне и на станции отлично живётся, так что гостей сюда я почти не зову, и...»
«Я здесь уберусь».
«Чего?»
«Разумеется, прежде всего виновата я: без предупреждения навязалась вам на постой. Несправедливо было бы перекладывать всю ответственность на вас. Поэтому место для себя я устрою сама. Вы ведь не возражаете?»
«Н-Ни капельки. Чувствуй себя как дома...»
По её лицу сразу было видно: если уж она что-то решила, с места её не сдвинешь. Иначе говоря, упрямый бык во плоти. Впервые Уотт подумал, что в этом Анна, пожалуй, пошла в него, и невольно чуточку обрадовался.
«А это вам зачем? — спросила она. — Совсем не похоже, чтобы вы этим пользовались».
«Эй, постой! Погоди, пожалуйста! Оно ещё вполне годится, вдруг когда-нибудь пригоди-и-ится!..»
«Даже если и годится, до того, что лежит на дне этого шкафа, вы всё равно не доберётесь. Значит, сейчас отличный случай от этого избавиться».
«Всё пропадает! Всё моё добро пропадает!»
Лишь в самом начале Уотт ещё мог позволить себе праздные мысли. Стоило Анне взяться за уборку всерьёз, как она превратилась в неудержимую силу. Уотту оставалось только смотреть, как его вещи одна за другой исчезают из дома.
«Ой? Кажется, я немного увлеклась...» — пробормотала она.
Не прошло и суток со знакомства, а Уотт уже постиг универсальную истину: на свете нет отца, способного победить рассерженную дочь.
Отчаянно пытаясь успокоить дочь, Уотт в тот момент совсем забыл ещё об одной вещи — о том, что бывает, когда по дороге с работы устраиваешь такой переполох.
Так что все вокруг мигом узнали о юной девушке, которая одним словом помыкала грозным великаном. В провинциальном городе, где развлечений было раз-два и обчёлся, ничто не притягивало людей сильнее хорошего скандала. Слухи прокатились по улицам волной, и вскоре и правду, и выдумки щедро приукрасили самыми яркими подробностями.
***
«Наставник! Вы обязаны объясниться! Что происходит?!»
«Ну, понимаешь...»
Именно этим вопросом Уотта встретили, когда на следующее утро он первым делом явился в здание компании. Вчера вечером ему пришлось носиться с уборкой, ужином и всем остальным. Потом они ещё поспорили, где Анна будет спать, и в итоге Уотт лёг гораздо позже обычного... вероятно, поэтому теперь он и держался за голову с совершенно убитым видом.
«Не верю! У вас же есть я! Вы что, положили глаз на эту коротышку?!»
«Прошу прощения?! А вы с чего решили присвоить наставника себе одной?!»
«И не могли бы вы, госпожа, перестать совать нос в личные дела сотрудников?!»
Меддье и Туркис стояли у стойки приёмной и прожигали друг друга убийственными взглядами, а Уотт даже не понимал, с чего начинать. Туркис здесь ещё можно было понять — то, что она только что сказала, он решил просто пропустить мимо ушей, — но что тут вообще делала Меддье? Тебе разве не положено где-нибудь болеть за Стальных всадников? — подумал Уотт, а следом в голову полезли и другие столь же бесполезные мысли.
«Так-так, всё, хватит, — наконец вмешался он. — Сначала выслушайте меня, пожалуйста».
Иначе он, чего доброго, свалится от одного утомления ещё до того, как доберётся до сути. Окончательно прижатый к стене, Уотт едва ли не силой вклинился в разговор и указал на стоявшую позади Анну.
«Это Анна! — объявил он. — Мы жили порознь, но вообще-то она моя дочь! Там много всего случилось, поэтому некоторое время она поживёт у меня».
«Угы?!»
Стоило Уотту договорить, как Меддье и Туркис застыли на месте. За десять лет жизни в городе он ни разу не упоминал ни о какой дочери, так что её внезапное появление, разумеется, ошеломило обеих. Тем более Уотт ничем не выдавал, что сам узнал о ней лишь вчера.
«О-Она твоя дочь?! И с чего она вдруг взяла и заявилась сюда?..»
«Вот насчёт этого, госпожа Меддье... буду благодарен, если мы просто оставим всё как есть. У меня тоже есть свои причины».
Меддье уже открыла рот, но остановилась. «Ладно».
Город Фронт-Эдж лежал на самом краю королевства. Многих его жителей привело сюда собственное прошлое. И далеко не всякая история прошлого бывает такой увлекательной и весёлой, как хотелось бы. Именно поэтому в городе существовало негласное правило: не задавать лишних вопросов.
Вздохнув, Уотт наконец перешёл к делу.
«Но даже если она теперь живёт у меня, мне самому всё равно надо работать, — объяснил он. — И, конечно, оставить её одну дома на весь день я тоже не могу».
«Тут не поспоришь...»
Расспрашивать, в каких условиях живут обычные работники, не требовалось — Меддье и сама прекрасно знала. Одной уборкой основную проблему не решить: это всё равно было не то место, где можно спокойно оставить ребёнка.
«Извини, но я могу поговорить с президентом? Мне нужно многое обсудить с ним насчёт Анны».
Уотта провели вглубь здания, и там он застал Отто за столом в кабинете. Тот пристально разглядывал девушку, которую Уотт привёл с собой, словно пытался её оценить.
«Прошу прощения, что всё так внезапно, — начал Уотт. — Нельзя ли взять её сюда на работу?»
«„Внезапно“ — это ещё мягко сказано, — ответил Отто. — Ходят слухи, будто ты дочь Уотта. Это правда?»
«Да, — ответила Анна. — Меня зовут Анна. Рада знакомству».
«Ну прошу тебя! Если она будет работать здесь, то окажется достаточно близко, чтобы я хотя бы краем глаза мог за ней присматривать».
«Хм-м-м. А ты сама не против?»
Отто с первого взгляда понял, что Анна не простолюдинка. Слишком уж отточенными были её манеры. А если она всё-таки простолюдинка и держится вот так, значит, наверняка выросла в очень состоятельной купеческой семье. В любом случае Отто опасался, что ей может не понравиться работать на подхвате. Отсюда и был его вопрос. Но...
«Нет, я не против, — ответила Анна. — Напротив, я и сама хотела бы попросить вас об этом. Я и так живу за счёт отца, и мне было бы стыдно совсем ничего не делать».
«Учитывая, что она твоя дочь, Уотт, девочка на удивление рассудительная», — заметил Отто.
«Вот тут мне и возразить нечего».
«Ну и хорошо. Нам как раз требовалась помощь в конторе. Для начала возьмём её стажёром».
«Премного благодарна вам, господин», — сказала Анна.
Шестнадцатилетний подросток для города был прекрасной рабочей силой. Присматривать за стажёром не составляло большого труда, а даже если к основной работе он не подходил, всегда находилась какая-нибудь мелочёвка. Поэтому Отто просто кивнул в знак согласия и не стал особенно переживать.
А спустя несколько дней Уотта вызвали в кабинет Отто.
«Ты прекрасно знаешь, о чём я хочу поговорить. О твоей дочери, Анне».
«Э-э... Она что-то натворила?»
Учитывая, в какой среде выросла Анна, Уотт предполагал, что работа может даваться ей нелегко, но Отто покачал головой.
«Как раз наоборот. Девчонка потрясающая. Чтение, письмо, счёт — за что ни возьмётся, всё делает отлично! Такой талант нельзя растрачивать на поручения вроде „подай-принеси“».
«Правда? Настолько хороша?»
«Я даже дал ей попробовать поуправлять мехстилом — просто посмотреть, как пойдёт».
«П-Погоди, ты чем вообще занимаешься, пока меня рядом нет?!»
«С мехстилом класса „Зверь“ она разобралась с первой попытки. Двигалась так, будто всю жизнь ими управляет. Я обещал взять её в контору, поэтому пока даю бумажную работу, но, будь возможность, так и хочется поручить ей что-нибудь посерьёзнее».
Похоже, она не просто понравилась Отто — тот был ею по-настоящему впечатлён. Даже сам Уотт не ожидал, что Анна окажется настолько способной. Он оставил её на попечение Отто лишь потому, что знал: во всём городе не найдётся идиота, который решится связываться с «Компанией барона». А если в самом худшем случае что-то всё же случится, Уотт будет рядом и успеет помочь. Только это он и принимал в расчёт.
«Этот камешек стоит огранить», — сказал Отто.
«Мне приятно, что ты так высоко её ценишь, но она ведь не останется в этом городе навсегда. Если появится возможность вернуться, это всё равно будет лучшим вариантом».
«А-а-а... и правда твоя дочь, вся в тебя, — со вздохом сказал Отто. — Таланта у тебя хоть отбавляй, а применять его там, где надо, ты так и не научился».
Уотту нечего было возразить. Отто каждый день помогал ему то с одним, то с другим, и Уотт давно решил, что когда-нибудь как следует его отблагодарит — только каким-нибудь способом, не связанным с работой Стального всадника.
И как раз когда Уотт об этом думал, Отто словно между делом огорошил его.
«К тому же Туркис уж очень настойчиво просит разрешить ей присматривать за Анной».
«Чт... Отто, прошу! Ты обязан уберечь мою дочь!»
«Я по-своему достаточно ясно ей всё объяснил, — ответил Отто. — Не волнуйся. Пока Анна в компании, Туркис глупостей не наделает».
После всего сказанного Отто Уотту оставалось только отступить. Про себя он твёрдо решил, что теперь каждый день будет провожать Анну на работу и встречать после смены.
***
«Анна! Привет! Нам сегодня такие вкусные сокровища завезли. Хочешь попробовать?»
«Спасибо! Ах, какие чудесные овощи!»
«Ой, спасибо! Тогда держи ещё один — бесплатно!»
«Скажи-ка, барышня, ты уже решила, что будешь есть на ужин? Может, сегодня заглянешь в мой ресторан? Ну как?»
«Сегодня вечером, когда мы вернёмся, я собираюсь ужинать вместе с отцом».
«Вот как? Ну, заходи в любое время!»
Солнце как раз садилось, когда после работы Уотт вместе с Анной шёл домой. Город наполнялся аппетитными запахами готовящегося ужина, которые безжалостно терзали желудки возвращавшихся со смены работников. Одни спешили домой с продуктами в руках, другие шли на поводу у желудка и один за другим ныряли в городские рестораны. Пока Уотт жил один, он всегда ел в заведениях. Но теперь, когда рядом поселилась дочь, его повседневная жизнь начала сильно меняться.
«Посмотрите, сколько всего мне досталось, — сказала Анна. — Отец, не могли бы вы взять часть?»
«К-Конечно».
Стоило им с Анной пройти по улице, как со всех сторон их начинали окликать. Лавочники наперебой предлагали свежие овощи, мясо и прочее, а затем ещё и добавляли что-нибудь бесплатно. Анне достаточно было улыбнуться в ответ, и все довольно кивали, сияя от удовлетворения.
Когда она успела стать такой популярной? Уотт не понимал, радоваться ему или ужасаться, и потому лишь молча тащил поклажу — по его лицу невозможно было понять, что он об этом думает.
Как дочь Куллинагемии, Анна принадлежала к королевской семье. По идее, ей полагалось жить, не зная ни домашних хлопот, ни труда, но прямо на глазах Уотта она проявляла в повседневных делах куда больше стойкости, чем сам Уотт.
«Все эти продукты выглядят такими вкусными, отец! Давайте, когда вернёмся, приготовим ужин!»
«М-м... Мороки-то сколько, не находишь? Может, просто зайдём куда-нибудь поесть, а потом домой?»
«Если постоянно лениться подобным образом, здоровье быстро начнёт сдавать, — сказала Анна. — Вы ведь не молодеете. Не пора ли пересмотреть свои привычки в еде?»
Замечание оказалось на редкость метким и пронзило Уотта прямо в сердце. Вот это да. Не прошло и недели с тех пор, как Анна поселилась у него, а он уже никак не мог отделаться от ощущения, что до конца своих дней ни разу её не переспорит.
Так вот каково это — быть отцом и дочерью, да? Впрочем, долго предаваться столь глубоким чувствам Уотту не пришлось.
«О! Наставник, вы тоже домой? Вот так совпадение!»
«Ты караулила меня прямо на пути домой. Не думаю, что слово „совпадение“ тут подходит».
Меддье Соком стояла прямо посреди дороги, гордо выпятив грудь. И что она задумала?
Уотт терялся в догадках, а Анна без промедления заговорила с девушкой. «Меддье, ты тоже идёшь домой? Мы как раз собираемся ужинать. Не хочешь присоединиться?»
«А? Правда? Ну тогда отказываться нельзя! — ответила Меддье. — Раз уж меня так чинно пригласили! Хи-хи-хи!»
«А, п-погоди-ка, Анна! Подожди минутку!» — запнулся Уотт.
«Вы ведь не против, отец? — сказала Анна. — Чем больше народу, тем веселее, правда?» Она ненадолго замолчала. «К тому же... мне очень хочется, чтобы рядом была подруга примерно моего возраста».
Нет. Одного взгляда дочери хватило, чтобы это слово улетело куда-то далеко-далеко. Меддье была дочерью начальника Уотта — и заодно местного правителя, — но всё будет прекрасно. Совершенно прекрасно. Да и Анне действительно не помешала бы ровесница-подруга. Уотт не знал, сколько она пробудет в городе, но заставлять её всё это время думать только о работе было бы слишком жестоко.
Так их дорога домой вдруг стала куда ярче. Разница с теми временами, когда старик всегда брёл обратно один, была как между днём и ночью. А когда рядом оказались две девушки-подростка, разговор полился без остановки и, казалось, не собирался кончаться. Правда, говорила в основном Меддье, а Анна слушала, но сам факт, что поток болтовни не иссякал ни на миг, впечатлял.
«Ну как тебе здесь? — спросила Меддье. — Да, до столицы далековато, но город ведь неплохой, правда?»
«Здесь замечательно! Вокруг ни одного дурного человека — все такие добрые! И для меня всё это совсем ново: изо всех сил выполнять порученную мне работу, а потом вместе с отцом возвращаться домой...»
Нефритовые глаза Анны радостно прищурились. Какой жизнью она жила в Центре — в столице? Уотт покинул её семнадцать лет назад. За прошедшие годы его представление о столичной жизни успело настолько поблекнуть, что теперь он уже с трудом мог вообразить, как там всё устроено.
«А ещё я подружилась с тобой, Меддье! — продолжила Анна. — Каждый день приносит мне столько радости!»
Меддье хихикнула. «Вот как? Если вдруг будут проблемы — сразу говори мне, хорошо? В этом городе я могу устроить что угодно!»
«Погодите, госпожа, вы вообще о чём?» — вмешался Уотт.
«Тогда не могла бы ты рассказать, чем мой отец занимался здесь, в городе? Я ведь так долго его не видела...»
«Погоди, Анна, ты о чём её вообще спрашиваешь?»
«Хочешь знать — я всё расскажу! — заявила Меддье. — Наставник ведь лучший Стальной всадник во всём городе! И историй о нём хоть отбавляй!»
«Да послушай, я обычный работник станции, — возразил Уотт. — И „лучший Стальной всадник“ — это, по-твоему, не слишком громко сказано?»
«Думаете? Ну, для начала наш город стоит на самом краю королевства! Лес вокруг называется „Лесом невозвращения“, и монстров там кишмя кишит! Так что без мехстила сюда вообще не пробраться!»
«Вот оно что! — отозвалась Анна. — Теперь понятно, почему здесь столько Стальных всадников».
«Ага! Но даже так время от времени какой-нибудь монстр проскальзывает мимо охотников и добирается до города! Однажды на город двинулась целая стая огнечешуйников, а наставник их всех разом смёл!»
«А что мне ещё оставалось? — сказал Уотт. — Моё рабочее место оказалось прямо посреди всей этой заварушки!»
«И если кто-нибудь из охотников не возвращается из леса, он первым вызывается идти на поиски!»
«Ну это просто... Я многих из них опекал по работе, когда они только начинали. Да я бы ночью не уснул, если бы просто бросил их там!»
«Вот поэтому папа и твердит ему, чтобы он бросил работу на станции и стал Стальным всадником!»
«Так, всё, достаточно! Тема закрыта. Про этого старика уже хватит, лучше поговорите друг о друге».
«Ну-у-у? — протянула Меддье. — Да ладно вам, что плохого, если она узнает?»
«А я хотела ещё послушать о вас, отец...»
В итоге Меддье дошла вместе с Уоттом и Анной до самого дома, плотно поужинала с ними и только потом отправилась к себе. Ужин, приготовленный Анной, оказался превосходным. Меддье он настолько пришёлся по вкусу, что она снова и снова подчёркивала: непременно заглянет ещё.
Нынешняя жизнь Уотта разительно отличалась от той, что была у него всего неделю назад. К лучшему всё изменилось или к худшему — он и сам сказать не мог. Но одного отрицать было нельзя: происходящее ему нравилось.
***
Сегодня Трейлмарчер, как всегда, прибыл точно по расписанию.
Маршрутов, по которым можно было попасть в Фронт-Эдж или уехать из него, было немного. Всё-таки город служил конечной точкой «Королевского пути», а почти все Трейлмарчеры занимались перевозкой грузов, поэтому пассажиров набиралось совсем немного.
Но среди них на станции сошла необычная пара.
Один из мужчин кашлянул. «Да куда уж здесь пыльнее? И зачем нам вообще понадобилось тащиться в такую даль, на самую границу?..»
«Потому что таков официальный приказ, центурион».
«Да знаю я! Трезвым я эту дыру точно не переживу».
Оба мужчины были одеты неприметно, однако держались настороженно и собранно — одна эта манера выдавала в них людей весьма высокого положения.
Первое, что увидел мужчина, покинув со спутником станцию, — толпу мехстилов, которые всего-навсего таскали грузы. Картина была спокойной до неподвижности, словно написанная на холсте, и от этого место раздражало его ещё сильнее.
«Найдём цель прямо сейчас — и уберёмся из этой пыльной дыры, где ей и место».
Мужчина выхватил из кармана пальто листок с наброском. На нём была изображена юная девушка с безошибочно узнаваемыми ярко-рыжими волосами и нефритовыми глазами.

Комментарии

Загрузка...