Под пристальными взглядами собравшихся бледные руки фигуры в бурой робе слегка дрожали. Она крепко вцепилась в края капюшона, словно каждое движение давалось ей с нечеловеческим трудом.
Наконец, встретив ободряющий взор Кейлин и непреклонный взгляд Тортона, незнакомка, кажется, приняла решение. Она медленно подняла руки и начала стягивать тяжелую ткань назад.
Первое, что открылось взору, – копна слегка растрепанных темно-каштановых волос длиной до ушей. Следом показалось лицо человеческой девушки – с кожей настолько бледной, что она казалась почти прозрачной, и тонкими чертами, в которых еще сохранилась детская чистота.
Глядя на нее, можно было подумать, что она ничем не отличается от Лиан или любой другой девчонки, коих в городке пруд пруди, если бы не ее опущенные глаза, в которых таилась несвойственная возрасту стойкость.
В душе Рейна шевельнулось удивление.
Хотя по контурам фигуры он и догадывался, что таинственный заклинатель может оказаться женщиной, он не ожидал, что она будет столь юна.
В конце концов, именно она была тем самым «анонимным заклинателем», что сокрушил багбира и чьи способности признала даже одаренная Сара.
Тортон же, стоявший рядом, немного расслабился, но на его грубом лице тут же отразилось замешательство.
В своих мыслях он рисовал сотни вариантов «особенности»: быть может, это ужасающий шрам на пол-лица, или колдовские очи, способные обращать в камень, или вовсе мутировавший серый дворф.
Он никак не ожидал увидеть под капюшоном обычную человеческую девушку, внешность которой ему было даже трудно различить. Это совершенно не вязалось с его образом «чудаковатого мага, намеренно скрывающего личность».
Однако стоило всем немного расслабиться, как капюшон окончательно сполз с головы, и атмосфера в комнате мгновенно стала гнетущей.
Среди темно-каштановых прядей, по обе стороны лба, из волос пробивалась пара черных витых рогов, напоминающих бараньи.
Гладкие, словно черный обсидиан, они переливались в лучах заходящего солнца зловещим багровым блеском. Подобно частице дьявольской плоти, они привнесли в полумрак комнаты искаженное дыхание преисподней.
Но на этом откровения не закончились.
Закусив нижнюю губу, рогатая девушка окончательно сбросила бурую ткань с плеч. С этим движением обнаружился и длинный тонкий силуэт.
Рейн видел отчетливо: это действительно был хвост, покрытый короткой черной шерстью. На самом кончике мех был чуть длиннее, естественным образом образуя нечто вроде пушистого сердечка.
Сейчас этот хвост плотно обвивал ее тонкую талию, выдавая крайнюю степень нервозности своей хозяйки.
Она стояла, опустив голову, густые ресницы скрывали лазурные глаза, не давая прочесть выражение ее взгляда.
Все ее тело приняло оборонительную, замкнутую позу, словно она безмолвно ожидала неминуемого приговора.
В комнате воцарилась мертвая тишина.
Глядя на эти столь яркие приметы, Рейн медленно сделал глубокий вдох.
В памяти всплыло название расы, которую один неряшливый рейнджер не раз описывал с весьма неоднозначными интонациями.
Тифлинг.
В древние времена некоторые предки людей заключили кровавый пакт с дьяволами, и их потомки навеки обрели бремя проклятой крови.
В глазах обывателей эти дьявольские рога и хвост были символами «зла» и «ужаса».
В их жилах текла человеческая кровь, но ни одно людское поселение не могло по-настоящему принять их.
«Пошел прочь отсюда, проклятый дьявольский выродок!»
«На что уставился, урод? Меня тошнит от твоего взгляда!»
«Убирайся из нашей деревни! Здесь не рады тварям, приносящим несчастье!»
«Мама, она такая уродливая, мне страшно!»
Ледяные окрики, презрительные взгляды, летящие камни, испуганный плач детей... Подобные сцены составляли почти все воспоминания тифлинга о детстве.
Само их существование для многих было непростительной ошибкой.
Тифлинг равен опасности, равен злу – это стало почти «истиной», не требующей доказательств.
Люди редко пытались разглядеть добро или зло в душе конкретной личности; из-за первородного греха в крови их видели лишь ходячее бедствие.
Подумав об этом и снова взглянув на нее, Рейн всё понял.
Ее отчаянное желание скрыть себя теперь имело ясное объяснение.
Только под покровом просторной бурой робы она могла получить глоток воздуха и скрыться от вездесущих взглядов, полных отвращения.
Тот капюшон был ее хрупким доспехом, единственным укрытием, которое она смогла найти в этом враждебном мире.
«Неудивительно, что она так настойчиво искала зелье частичной невидимости, – подумал Рейн. – ...Видимо, хотела спрятать рога и хвост».
Взгляд его оставался спокойным. Он внимательно изучал пару обсидиановых рогов, отмечая их изящный изгиб и затаенное багровое мерцание.
Если отбросить мирские предрассудки, в этих рогах была своя странная красота, словно в искусно выточенном предмете искусства.
Он перевел взор на ее белое, чистое лицо, которое ничем не отличалось от человеческого, и, наконец, остановился на черном хвосте с сердечком на конце.
Заметив, как хвост напряженно обвился вокруг тела, Рейн невольно вспомнил воодушевленную физиономию неряшливого рейнджера.
Тот когда-то с сальным видом хвастался «невероятной историей» о своих похождениях с одной «королевой» из числа тифлингов-плутов.
Он утверждал, что хвост тифлинга – это индикатор эмоций, который никогда не лжет, а ощущение от его прикосновений просто божественно.
Судя по всему, старик в чем-то был прав.
«Надо признать, форма кончика хвоста довольно... изысканная».
В душе Рейна не возникло никакого отторжения, свойственного местным жителям.
Как попаданца, его больше заботило то, что она делает, а не то, кем она является.
Раз она смогла выступить той ночью, убить взбесившегося багбира и спасти нескольких стражников-авантюристов, которые, вероятно, косо на нее смотрели, это было достаточным доказательством ее внутреннего благородства.
Мир отверг ее, но она всё равно предпочла прийти на помощь. Это было куда важнее ярлыка «проклятой».
В глазах Рейна промелькнула тень любопытства. Какая душа скрывается в этом теле, привыкшем к холодному приему, и через что ей пришлось пройти, чтобы стать столь сильной и одновременно хрупкой?
Рейн отвел взгляд, не высказывая возражений против ее вступления в отряд.
Для него заклинатель, способный прийти на помощь в беде и взломать магический барьер, был ценным союзником. А ее рога и хвост – всего лишь «особенностями напарника», к которым нужно привыкнуть.
Судя по ее незаурядной ауре, пусть она и не была столь могущественна, как маг средних лет из «Стального кольца», и еще не стала профессионалом, но, вероятно, была уже на пороге этого ранга.
К тому же Кейлин уже выбрала ее, так что причин для отказа не осталось.
Затем Рейн повернулся к Тортону.
Теперь оставалось узнать, что думает их товарищ-дворф.

Комментарии

Загрузка...