174. Грех алчности (3)
Тварь, летевшая по воздуху.
Голодный дух, скаливший острые клыки.
Плоть порождения бездны, что неслась вперед, волоча за собой вываливающиеся внутренности.
Все их тела окутало чистейшее белое пламя.
Но этим дело не ограничилось.
Все монстры, оказавшиеся в пределах досягаемости маны Алона, мгновенно окислялись, превращаясь в белый пепел.
Шшш...
Они рассыпались в прах.
В этом не было ни капли помпезности.
Не раздалось оглушительного грохота, способного лишить слуха.
В этом не чувствовалось ни сокрушительной ярости, ни подавляющей мощи.
Они просто исчезали.
Словно снеговик, безропотно тающий под лучами весеннего солнца.
Все чудовища, попавшие под воздействие магии Алона, обращались в горсть снежинок и разлетались по ветру.
И монстры.
И голодные духи.
И жуткие порождения.
И даже дерево, без устали изрыгавшее их на свет.
И еще...
— Не... может... быть...
Апостол тоже не стала исключением.
Подобно законам природы, что правят миром без предвзятости, сотворенное Алоном магическое пространство диктовало свои правила — одинаково беспощадные для каждого.
Алон пристально смотрел на нее.
Она же, словно отказываясь верить в происходящее, ошеломленно созерцала собственное тело, которое неумолимо распадалось на мириады мельчайших крупиц.
— Гх...
Пытаясь хоть как-то вырваться из этой ловушки, она изо всех сил высвобождала собственную ману, стремясь противостоять сковывающей силе Алона.
Однако, к ее глубокому сожалению, едва зародившись, ее магия тут же замерзала.
— Эта сила...
Ее дрожащий от изумления голос оборвался.
Хрусь!
Покрытое белой изморозью лицо Апостола пошло глубокими трещинами и рассыпалось. Это стало финальным аккордом — в огромной пещере больше не осталось ни единой живой души, кроме них.
«...»
Рине завороженно смотрела в спину маркиза Палатио.
Окруженный шестью ледяными руками, в развевающемся пальто, усыпанном сверкающими кристаллами льда, он продолжал удерживать ритуальную печать.
Она созерцала величие, рожденное в абсолютной тишине.
А сам Алон в этот момент...
«...Меня сейчас стошнит».
Ощущая сильную тошноту от того, что выжал свои запасы маны до самого донышка, он наконец разомкнул пальцы.
Шурх!
Стоило ему разорвать печать, как шесть ледяных рук за его спиной, подобно поверженным монстрам, обратились в легкие снежинки и растаяли в воздухе.
«...К счастью, все прошло по плану».
Алон вспомнил искаженное неверием лицо Апостола перед тем, как она рассыпалась белым снегом.
Его победа сегодня обуславливалась совпадением двух ключевых факторов.
Во-первых, размеры этой пещеры позволяли полностью охватить ее маной Алона.
Во-вторых, он заранее предвидел, что Апостол проявит беспечность.
Ведь он прекрасно знал: ее истинная цель заключалась в том, чтобы довести Рине до ментального предела и заставить ее пробудить грех.
«К тому же в этот раз удалось компенсировать слабые стороны нашей магии».
Заклинание, разработанное им совместно с Пенией, обладало колоссальной мощью.
Стоило жертве оказаться внутри расширяющегося поля маны, созданного связкой из трех и более ручных печатей, как пути к отступлению отрезались.
Чтобы вырваться наружу, требовалось либо обладать колоссальным объемом энергии, способным попросту сдуть ману Алона, либо обладать поистине чудовищной физической силой.
Но и это еще не все.
Принудительно искажая молекулярную структуру маны и повышая чувствительность стихийных элементов в замкнутом пространстве, Алон мог с помощью простейшего заклинания распространить его эффект на всю зону покрытия.
Причем именно того заклинания, которое он выбирал сам.
Однако у столь могущественного искусства имелся один очевидный изъян.
Эта темница из маны была чрезвычайно уязвима к внешнему воздействию.
Магия Алона, задействовавшая шесть последовательных печатей, не оставляла шансов тем, кто находился внутри.
Расширившаяся мана сковывала физические движения противника.
Более того, кристаллизованные под действием печатей молекулы маны не просто мешали врагу колдовать, но и полностью блокировали саму возможность сотворения заклинаний.
Вот только все это работало исключительно изнутри. Снаружи барьер Алона оставался хрупким, точно мыльный пузырь.
Стоило кому-то извне нанести физический удар или выпустить поток магии, как структура, удерживающая барьер, искажалась, и темница мгновенно рушилась.
«...Рано или поздно придется найти способ исправить эту уязвимость».
Решение проблемы было известно и ему, и Пении.
Все предельно просто: нужно связать печати без предварительного расширения маны.
Однако для нынешнего Алона это оставалось непосильной задачей.
Ему и так приходилось выжимать себя досуха, а без расширения энергии он попросту не смог бы покрыть достаточную площадь.
Как бы то ни было, размеры этой пещеры едва укладывались в радиус его действия, а беспечность Апостола позволила запереть и ее, и монстров, разом исключив любые непредвиденные факторы.
«...И все же для первого боевого применения результат превосходный».
Алон втайне испытывал глубокое удовлетворение от того, что его первое собственное заклинание сработало безупречно.
Разумеется, внешне это никак не проявилось. С самым бесстрастным видом он повернулся к Рине.
— Ты в порядке?
— ...Да, все хорошо, крестный.
Хоть она и ответила утвердительно, лицо ее оставалось мертвенно-бледным.
— Для начала вернемся.
В его голосе проскользнули едва заметные нотки беспокойства.
####
Алон привел в чувство лежавшего без сознания Эвана, и вместе с Рине они покинули пещеру.
Эван, который из-за обморока пребывал в полном неведении, вскоре выслушал объяснения Рине.
— Стоит услышать ее слова — и ты труп?
— Да. Из ее уст исходит то, чего знать категорически нельзя.
— ...Это еще что значит?
В отличие от Эвана, который лишь недоуменно наклонил голову, Алон сразу все понял.
Он уже получал информацию об этом феномене, да и сам сталкивался с чем-то подобным в Раксасе.
«...Хотя я и представить не мог, что кто-то способен использовать само знание в качестве оружия».
Алон перевел взгляд на Рине.
Заметив ее глубокую задумчивость, он на мгновение заколебался.
«...Она определенно знала об Апостоле».
Прежняя реакция девушки и его собственные умозаключения указывали на то, что этот Апостол несомненно связан с прошлым Рине.
— Рине.
— ...Да, крестный.
Она отозвалась чуть медленнее, чем обычно.
Алон внимательно всмотрелся в ее лицо.
Краска понемногу возвращалась к ее щекам.
Однако в глубине ее глаз промелькнуло иное чувство.
Едва заметная, тщательно скрываемая тревога.
Заметив это, Алон ненадолго задумался и принял решение.
— ...Ты тяжело потрудилась. Как вернемся, сразу ложись отдыхать.
Он решил не расспрашивать ее о прошлом.
Ему, конечно, было любопытно, но невооруженным глазом виделось: ворошить былые раны она не желает.
Спроси он ее напрямую — и она, без сомнения, покорно ответит на каждый вопрос.
Но Алону совсем не хотелось заставлять ее говорить о том, о чем она предпочла бы умолчать.
— Спасибо вам, крестный, — тихо произнесла Рине, склонив голову.
Для любого постороннего это прозвучало бы как обычная благодарность за заботу.
Однако Алон без труда понял истинный смысл.
Она разгадала его намерение и благодарила за проявленную деликатность.
— ...? Что это вы тут без меня шепчетесь?
Эван, так и не сумевший уловить тонкую нить их безмолвного диалога, лишь растерянно переводил взгляд с Алона на Рине.
Тем временем солнце уже клонилось к закату.
Вернувшись в Лартанию, Алон встретился с Деусом, который как раз воротился из лабиринта.
— Ты вернулся быстрее, чем я ожидал.
— Да, ориентироваться там оказалось на удивление просто, так что я быстро отыскал то, что искал, и сразу вышел.
На губах Деуса играла довольная улыбка человека, получившего желаемое.
— А вы, маркиз, получили то, что хотели?
— Да.
Алон кивнул, нащупывая в кармане Стопы, бегущие сквозь прошлое.
Строго говоря, изначально он планировал завершить весь разговор с Кайласом до своего возвращения.
Поэтому, если судить непредвзято, сейчас он получил лишь половину от желаемого.
И все же Алон с легким сердцем ответил утвердительно, ведь у него была веская причина.
«Теперь мне не нужно возвращаться туда, чтобы встретиться с Кайласом».
Перед самым выходом из Пространства Образа Разума Кайлас успел сказать ему:
[Не переживай, малец. Раз уж я успел связаться с этим местом, тебе достаточно будет просто активировать проводник, чтобы снова призвать меня сюда, даже если ты сейчас уйдешь. Так что договорим в следующий раз.]
Короткий, но емкий разговор.
Конечно, чтобы вновь воспользоваться Стопами, бегущими сквозь прошлое, требовалось восполнить запас маны, но это не представляло особой проблемы.
Даже при самом неблагоприятном раскладе, если не случится ничего непредвиденного, месяца будет вполне достаточно для полной перезарядки.
«...Хотя, если вспомнить Сайкиделию, там использовать Стопы, бегущие сквозь прошлое, можно было только в строго определенном месте. Почему же тогда все было иначе?»
Не успел Алон толком предаться этим размышлениям, как его прервали.
— Маркиз.
— Что такое?
— Можете предвкушать.
Уголки губ Деуса слегка приподнялись, и он с гордым видом расправил плечи.
Он походил на ребенка, который ждет заслуженной похвалы.
— ...Я ценю твое желание приготовить подарок, но не перенапрягайся.
— Слушаюсь.
— Раз уж дела в Лартании улажены, мы возвращаемся?
— Нет, мне нужно заглянуть в Раксас. Думаю наведаться туда.
Услышав, как Деус невозмутимо добавил, что там, кажется, находятся нужные ему ингредиенты, Алон невольно задался вопросом: а слушал ли тот его вообще?
В этот момент...
[Хм... Как же хорошо я выспался.]
Раздался знакомый, давно не слышанный голос.
Алон опустил взгляд. Из кольца, в котором он на удивление смирно сидел всю дорогу до Лартании, показался Басилиора.
[...Ува-а-ах! Это еще что за чучело?!]
Едва завидев Деуса, Басилиора в ужасе отпрянул.
— Это...?
Деус нахмурился, разглядывая крошечную змейку, и Алон поспешил объяснить:
— Это Басилиора. Помнишь, я вскользь упоминал его по дороге в Лартанию?
Деус на мгновение задумался, а затем хлопнул кулаком по ладони.
— И правда. Он действительно уменьшился, прямо как вы и говорили, маркиз.
Деус принялся с любопытством разглядывать Басилиору.
[На что уставился!]
Басилиора, напротив, весь сжался, а его взгляд наполнился неприкрытой враждебностью.
Контраст их реакций был разительным.
Наблюдая за этой сценой, Алон внезапно осознал причину.
«...Ах, ну конечно».
Если подумать, именно Деус оказал неоценимую помощь при поимке Басилиоры.
«Неудивительно, что он испытывает к нему неприязнь».
Вспомнив, что сам Басилиора не смеет перечить ему лишь из-за Хайнкеля, Алон понимающе кивнул.
— Хм...
Деус никак не отреагировал на истерику змея. Он лишь молча созерцал его, а затем тихо усмехнулся:
— Надо же, какой он крошечный. Даже милый.
[Что-о-о?! Жалкий смертный, кого это ты назвал милым?!]
Слово «милый», похоже, задело Басилиору за живое, и он забился в еще более неистовом припадке ярости.
— ...Милый?
— Да.
— ...Вот это?
Алон искренне не понимал подобного эстетического вкуса.
Несмотря на то что он таскал Басилиору с собой каждый день, ему и в голову не приходило назвать это существо милым.
«...Уж скорее милым можно назвать Каманя, хотя... а-а».
Он вспомнил, как в прошлый раз Сили, младшая сестра Деуса, вовсю умилялась Каманю, в то время как сам Деус не проявил к нему ни малейшего интереса.
«Похоже, у него весьма специфические предпочтения...»
И когда Деус добавил:
— Да, такой ничтожный, но забавный.
[Кха-а-а-а-а-ах!]
— ...Понятно.
Алон окончательно убедился, что чувство прекрасного у Деуса развито весьма причудливым образом.
####
В то же самое время.
В королевстве Колония.
— ...То есть, если верить твоим словам, воплощенное божество действительно может существовать в нашем мире?
— Ваше Величество, формулировка «действительно существует» была бы куда более точной, нежели «может существовать».
— Ты готов ответить за свои слова?
— Да.
Выслушивая доклад ученого, Кармаксес III...
«...Маркиз Палатио действительно... бог?»
...неумолимо приближался к поразительной истине.
***

Комментарии

Загрузка...