Я могу погибнуть на поле боя, но не собираюсь умирать из-за случайности. Слова Чжуан Яня прозвучали на редкость страстно, в них даже уловился некий горячий, героический оттенок.
Жуань Шаояо впервые за долгое время остановилась, и ее взгляд упал на полупрозрачную панель, установленную у входа.
[Ливневый дождь.]
Кончик ее пальца чуть шевельнулся, скользнув по экрану, где вырисовывался расплывчатый силуэт Чжуан Яня: раз уж идет ливневый дождь, а он все равно приперся... раз уж я не могу отправить его обратно, мне остается только проявить мягкосердечие.
Она по-прежнему стояла к Чжуан Яню спиной, бросив через плечо отстраненным тоном:
— Неплохой предлог.
Следом она углубилась внутрь дома. Чжуан Янь прислонился к дверце машины — то ли чего-то ждал, то ли испытывал судьбу, надеясь услышать те слова, что прозвучали в мыслях Жуань Шаояо.
Из дверей вышла женщина-экономка в безупречно отутюженном костюме. В тот момент, когда она увидела знакомую фигуру, потухший было взгляд Чжуан Яня ярко вспыхнул — это доказывало, что его ставка сыграла.
— Господин Чжуан, пожалуйста, следуйте за мной.
На лице экономки застыла почтительная улыбка. Она проводила гостя вглубь поместья. Проходя мимо того электронного табло и заметив высветившуюся на нем информацию, Чжуан Янь втайне порадовался: он так и знал, что она не окажется столь бессердечной.
Проходя мимо картины маслом, экономка заметила, что Чжуан Янь задержался возле полотна. Проследив за его взглядом, она увидела Жуань Шаояо такой, какой та была несколько лет назад: на ее лице еще читалась юношеская наивность, а одета она была в роскошные наряды, усыпанные драгоценными камнями.
Наступило время ужина. Экономка постучала в одну из дверей и, получив разрешение войти, переступила порог.
Жуань Шаояо сидела перед туалетным столиком, явно переодевшись в свежую одежду. Не спеша расчесывая волосы, она перевела взгляд на экономку, отражавшуюся в зеркале.
— Барышня, велеть господину Чжуану подавать ужин или погодить?
Ее глаза лукаво блеснули, и в голове мгновенно родился коварный план:
— Разве гость может садиться за стол раньше хозяев? Пусть продолжает ждать.
В тусклом свете ламп Чжуан Янь в одиночестве сидел за столом, поглощая фрукты перед ужином. Заметив, что экономка вернулась одна, он слегка разочаровался.
Экономка виновато улыбнулась, но прежде чем она успела заговорить, Чжуан Янь опередил ее:
— Гостю подобает проявить терпение и подождать столько, сколько нужно.
Он в ту же секунду догадался, что именно затеяла Жуань Шаояо, и был готов к тому, что над ним станут издеваться.
Экономка, наблюдавшая за всем представлением от начала до конца, виновато улыбнулась и вынесла новую тарелку с фруктами. Но в следующий миг раздался пронзительный крик, и роскошная фарфоровая тарелка разлетелась на куски разного размера.
Испуганный девичий крик прокатился по всему поместью. Сидевший за обеденным столом Чжуан Янь немедленно вскочил на ноги и призвал своего духовного зверя — Черного Пантера.
Черный пантер помчался по огромному поместью и головой толкнул приоткрытую дверь. Жуань Шаояо, облаченная в молочно-белую пижаму с темным узором и оборками по краю, прижалась спиной к окну-эркеру, судорожно сжимая в ладони расческу, в зубьях которой застряли выпавшие волоски. Она крепко зажмурилась, отказываясь смотреть на происходящее.
— Что случилось?
Теплая ладонь Чжуан Яня коснулась головы Жуань Шаояо, а в голосе зазвучала редкая для него нежность.
Свернувшаяся калачиком Жуань Шаояо замерла. Она не слышала его шагов — с его-то привычкой двигаться шумно и неловко, он непременно должен был поднимать страшный грохот.
Ладонь Чжуан Яня гладила ее по спине, стараясь успокоить дрожь:
— Я боялся тебя испугать, поэтому ступал тихо.
Эти слова стали косвенным ответом на терзавшие ее сомнения.
Появившаяся с опозданием экономка застыла в ужасе, увидев мертвую крысу размером с младенца. На туалетном столике торчала испачканная кровью бумажная стрела, и запах крови мгновенно заполнил всю комнату.
За окном лил проливной дождь, смешивая этот смрад с сыростью, отчего комната стала похожа на место преступления.
Чжуан Янь заметил, что Жуань Шаояо мертвой хваткой вцепилась в расческу, и предположил, что стрела предназначалась именно ей, но была пущена мимо жизненно важных точек — скорее как предупреждение.
Запах сырой земли вывел Жуань Шаояо из оцепенения: в комнату через дверь вошел Черный Пантер, держа в зубах испачканный грязью лук.
Пантер положил лук перед всеми, потерся о руку Жуань Шаояо и с чувством выполненного долга вернулся в тело Чжуан Яня.
Экономка набралась храбрости и сорвала записку. Запах крови был настолько густым, что казалось, будто он до сих пор остался у нее на кончиках пальцев.
[Дочь, не лезь в дела матери.]
Стоило Жуань Шаояо прочитать эти слова, как ее сжавшееся в комок тело постепенно распрямилось, и она произнесла с абсолютной уверенностью:
— У моей мамы нет на это ума.
Услышав это, экономка с понимающим кивком согласилась:
— Старая госпожа никоим образом не могла участвовать в подобных интригах.
После такого происшествия оставаться в этой комнате было нельзя. Экономка быстренько подготовила другую спальню — с хорошим освещением. К счастью, поместье было большим, так что для Жуань Шаояо это значило лишь смену комнаты.
Наскоро поужинав, она легла спать.
Шум дождя за окном действовал как природный белый шум, легко погружая в глубокий сон. Однако сегодня, из-за всех дневных событий, она никак не могла уснуть.
Бабочка Светлая Богиня порхала по комнате. Жуань Шаояо молча понаблюдала за ней некоторое время и, заметив, что та упорно летит в сторону двери, встала и приоткрыла ее. Коридор тонул в непроглядной тьме.
Освещая путь фонариком телефона, Жуань Шаояо последовала за Бабочкой Светлая Богиня по длинному коридору, пока та наконец не остановилась у одной из дверей.
Сначала она хотела уйти, но внутренний голос пересилил, и она толкнула дверь. Едва войдя внутрь, она увидела Чжуан Яня, который в мучениях лежал на кровати, а его духовный зверь, Черный Пантер, выглядел совершенно обессиленным.
Движимая чувством сострадания, Жуань Шаояо подошла к краю кровати, присела, поманила его пальцем и произнесла все тем же мягким тоном:
— Иди сюда.
Ее голос звучал словно во сне. Чжуан Янь ощутил знакомое прикосновение, его глаза ярко блеснули, и он, из последних сил напрягая тело, зарылся лицом в объятия Жуань Шаояо.
Да ты издеваешься? Ладно, сойдет и так. Жуань Шаояо уставилась на громоздкую тушу у себя на коленях, чувствуя, как внутри поднимается волна протеста, но, видя, как ему плохо, в конце концов смягчилась.
Глубоко вздохнув, она проникла в духовное пространство Чжуан Яня: Город Бессонных Ночей снова шумел и бушевал.
Чжуан Янь в ответ крепко сжал ее изящную ладонь. Вдыхая привычный аромат гардекоры и уткнувшись лицом ей в грудь, он затуманенным голосом произнес:
— Как хорошо, что ты рядом.
Жуань Шаояо ответила спокойно, совершенно безэмоционально, а в ее взгляде сквозило отчуждение:
— Теперь мы напарники. — А ведь раньше он считал меня выскочкой с замашками нувориша.
Слыша эти мысли, Чжуан Янь мысленно отчаянно отнекивался: он вовсе не презирал ее! Это она вечно считала его суетливым и неуклюжим, вечно поднимающим вокруг себя дикий шум.
Сейчас любые слова были излишни. Все осталось в прошлом, в прожитых днях, куда уже не вернуться.
Дождь за окном все продолжал лить, бабочка примостилась на макушке пантера, и Город Бессонных Ночей в его духовном пространстве вновь погрузился в тишину. Ледники, принадлежавшие ему, вернулись в этот город.
Этой ночью Чжуан Янь спал в объятиях Жуань Шаояо на редкость крепко и спокойно, а дождь за окном понемногу утих. Сама же Жуань Шаояо долго не смыкала глаз, продолжая успокаивать его: Город Бессонных Ночей был слишком сильно загрязнен, и очистить его оказалось делом непростым.
Убедившись, что дыхание Чжуан Яня выровнялось, Жуань Шаояо на цыпочках выскользнула из комнаты, оставив частицу своего духовного пространства здесь — на случай, если с Чжуан Янем снова что-то случится.

Комментарии

Загрузка...