Ли Шаовэй уже собиралась захлопнуть бухгалтерскую книгу, как одна из статей расходов привлекла ее внимание.
Сено и овес для мулов и лошадей?
Не слишком ли завышено количество?
─ Сколько коней держит усадьба? ─ спросила она.
─ Помилуйте, Ваше Высочество, восемь коней и двенадцать мулов, ─ последовал ответ.
─ И это всё?
─ Так точно.
Ли Шаовэй наотмашь решила больше не расспрашивать: она сама толком не представляла, сколько именно корма требуется лошадям и мулам, а вздумай Цао И отговориться какой-нибудь лазейкой – она бы только зря выдала себя.
В этот момент подал голос стоявший рядом Цзян Шань: ─ В этой усадьбе голов куда больше двадцати.
Верно. Цзян Шань некогда служил армейским ротмистром, и стоило ему хоть немного задуматься о лошадином пайке, как он тут же сообразил, сколько зерна на него уходит.
К тому же, разве нуждается усадебное хозяйство в таких объемах, что идут на армейских коней?
Ли Шаовэй переспросила его: ─ С чего ты взяло?*
Глядя в бухгалтерские книги, Цзян Шань не стал вдаваться в подробности этой статьи, а заговорил о другом: ─ Когда мы въезжали в усадьбу, навозная яма за конюшнями… кхе, куда больше той, что нужна на два десятка скотины.
Выдержав паузу, Цзян Шань продолжил: ─ К тому же за воротами слишком много следов от колес.
Услышав это, Цао И тут же нашелся: ─ Усадьба из года в год продает зерно и закупает утварь, здесь всегда толкаются телеги торговцев.
Цзян Шань бросил на него взгляд и безжалостно отрезал: ─ У груженых телег колея совсем другая, а от продажи зерна и закупки тканей не остается таких глубоких следов.
Ли Шаовэй исподтишка дернула Цзян Шаня за рукав и тут же с улыбкой произнесла: ─ Управляющий дело говорит.
Цао И, сначала занервничавший под допросом Цзян Шаня, увидел, что сидящая на возвышении принцесса вовсе не намерена копать глубже, и только облегченно выдохнул: он сразу понял, что эта избалованная принцесса затеяла всё ради сиюминутной прихоти – с чего бы ей заметить что-то ладное?
─ Отчего же на зимнее отопление усадьбы уходит столько угля?
Цао И тут же с угодливой улыбкой пояснил: ─ Ваше Высочество изволит не ведать, в усадьбе разводят шелковичных червей, а для варки коконов и сушилен требуется немало угля.
На слух – по-прежнему безупречно.
─ Вот оно как.
─ А где шелковичная?
Цао И на мгновение опешил, но тут же взял себя в руки и с улыбкой ответил: ─ Шелковичная – в западном дворовом флигеле.
─ Веди меня туда, взгляну.
─ В шелковичной грязно и вонь стоит, еще испачкаете платья, Ваше Высочество. Лучше я сначала провожу Вас посмотреть на свежевысаженные гранатовые деревья…
─ Что разглядишь посреди ночи, ─ оборвала Цао И Ли Шаовэй. ─ К тому же у меня сегодня настроение такое – хочу глянуть на грязь.
Ладони Цао И мгновенно покрылись испариной, но теперь ему поневоле пришлось вести принцессу Чжаоян.
Сперва он отослал всех шестерых счетоводов, а затем повел свиту принцессы в западный двор.
В лунном свете зимняя пшеница зеленела впотьмах прижавшись к земле, и поля казались истощенными от долгой зимы.
В самом конце межи несколько шелковичных построек тонули в ночной темноте. Если прислушаться вблизи, оттуда доносилось еле слышное шуршание.
И впрямь шелковичная? – подумалось Ли Шаовэй.
Чуньши, шествовавшая рядом с Ли Шаовэй, тоже тихонько обронила: ─ Вроде бы… ничего подозрительного.
Ли Шаовэй зашла в первую шелковичную и обошла ее кругом: следы многолетнего топления углем впитались в стены, покрывшись толстым слоем серой гари.
Вроде бы и вправду никаких проблем.
Цзян Шань окинул всё взглядом и прямо спросил управителя: ─ В остальных шелковичных расход угля каждый день точно такой же?
─ Именно так.
Цзян Шань насторожился: странно это. Если запасы угля в каждой шелковичной примерно равны, то куда девается та гигантская масса угля, что значится по бухгалтерским книгам?
Он тихонько перебросился парами слов с Ли Шаовэй.
Та с полуслова поняла его и с беззаботной улыбкой произвела: ─ Поздно уже, а управляющий Цао и впрямь постарался, нагляделись мы вдоволь. Давайте-ка к столу.
Услышав слова Ли Шаовэй, Цаo И тотчас расслабился. Он тайком утер пот и принялся суетливо отдавать приказания прислуге: накрывать банкет, да со скоморохами и музыкою.
Ли Шаовэй в сопровождении свиты прошла к пиршественным столам. В просторном зале она восседала на почетном месте, по сторонам суетились слуги обоих полов, внизу разворачивалось песенно-танцевальное представление, а рядом устроился целый оркестр.
Успеть подготовить всё это за столь короткий срок – Цао И и впрямь приложил немало стараний.
Ли Шаовэй велела подать вина, как вдруг к ней толпой подступили дюжие молодцы.
Она изогнула брови: Цао И знал, что она сегодня пригрела у себя Цзян Шаня, и решил, будто ей нравятся мужчины такого склада, раз подослал столько народу прислуживать с вином.
А слухи-то у него собираются быстро.
При этой мысле подозрения Ли Шаовэй лишь укрепились: обыкновенный усадебный управитель так четко осведомлен о столичных делах – она ни за что не поверила бы, что здесь обошлось без тайных вестников.
Молодцы поднесли вино и закуски, Цзян Шань наклонился к самому ее уху и шепнул пару фраз, а Ли Шаовэй лишь легонько улыбнулась.
Затем Ли Шаовэй приняла чару из рук подносчика и с издевкой бросила: ─ Лицом вышел.
…
Цзян Шань окинул ее изумленным взглядом, да и лицо Цао И исказилось от удивления: что же за кашу заварила эта принцесса в своей голове?
Цао И растерялся и на всякий случай решил прощупать почву: ─ Если Вашему Высочеству по нраву…?
─ Оставить.
Ли Шаовэй брезгливо махнула рукой, бросила на мужика косой взгляд и процедила: ─ Руки слишком грубые.
С этими словами Ли Шаовэй небрежно скользнула взглядом по его ладоням – всё как и говорил Цзян Шань: мозоли вовсе не от крестьянской мотыги, этот человек – обученный боец.
Прекрасно. Кто-то тайком прячет людей в ее усадьбе, и этот кто-то, судя по всему, тесно связан с самим Цао И.
Напившись и наевшись вволю, Ли Шаовэй почувствовала легкую скуку. Цао И, хитрый как лис, уловил перемену в ее настроении и тут же подобострастно заискивал: ─ Ваше Высочество, как раз в дальних горах распустился особый цветок северных земель – снежный лотос…
Ему сейчас хотелось лишь одного – угодить этой великой госпоже, чтобы она поскорее убралась.
Проводя Ли Шаовэй вглубь дальних гор, он невзначай кинул лишний взгляд на северную сопку, но этот взгляд не укрылся от Ли Шаовэй.
Она спросила: ─ Что там, на северной сопке?
Цао И держался с виду спокойно, но голос его слегка дрогнул: ─ Помилуйте, Ваше Высочество, заброшенный железный рудник.
Заброшенный рудник?
Цао И словно проговорился: лицо его окаменело, он поспешно потупил взор: ─ Когда-то давно там добывали железо, лет десять назад шахты забросили, а год назад еще и обвал случился, с тех пор туда никто носу не казал.
Ли Шаовэй больше ничего не сказала. Она смерила Цао И долгим взглядом с головы до ног, а затем перевела глаза через его плечо – туда, на темнеющую неподалеку северную сопку.
Заброшенный железный рудник. Ну конечно! Неудивительно, что среди подававших кушанья слуг затесались бойцы, что в усадебных книгах творится черт-те что, а теперь ко всему этому прибавился заброшенный много лет назад рудник – всё встало на свои места.
Цао И все эти годы, должно быть, пользовался тем, что Ли Ванцин никогда не интересовалась усадебными делами, и втайне возобновил добычу.
Самовольная разработка железных рудников – преступеление немалое…
Она внутренне успокоилась: раз рудник частный, то при тщательном разбирательстве статья выйдет не слишком тяжелой, но и не пустяковой, однако у нее хватит уловки выкрутиться.
─ Ваше Высочество, старые шахты давно обветшали, неровно ровен час покалечитесь, давайте лучше пойдем на снежный лотос глянем, ─ с опаской заискивал Цао И.
─ Тогда не пойдем.
Ли Шаовэй поддакнула ему, отчего Цао И на мгновение даже остолбенел: эта принцесса и впрямь ходит какими-то неписаными путями…
─ Ваше Высочество, неужто не хотите взглянуть?
Ли Шаовэй взглянула на него, а тот, решив, будто сболтнул лишнего, бросился оправдываться: ─ Раб хотел сказать… Ваше Высочество редким гостем здесь бывает, ежели впрямь желаете глянуть, я бы заранее послал людей расчистить дорогу… Просто в шахтах и вправду опасно, и то, что Вы не идете – к лучшему, к лучшему…
Только что отнекивался всеми силами, а теперь, когда она и впрямь отказалась, засуетился с оправданиями.
Ли Шаовэй внутренне усмехнулась, но разоблачать его не стала.
Вместе с Цао И она пошла прогуляться по окрестностям, то и дело бросая взгляды на северную сопку, а потом лениво зевнула, изображая сонливость: ─ Я устала.
Цао И тут же отозвался: ─ Раб сию минуту велю подать паланкин.
─ Не нужно, эту ночь я проведу в усадьбе.
Цао И снова застыл на месте.
Ли Шаовэй сделала вид, будто ничего не заметила, и небрежно бросила: ─ Раз уж приехала, останусь до завтра, а в столицу вернусь потом. Приготовь мне теплый покой, да горячей воды согрей.
─ Слушаюсь.
Цао И ответил мгновенно, но когда поворачивался, его до того натянутые плечи и спина, кажется, наконец немного расслабились…
Ли Шаовэй подметила каждую мелочь, и уголки ее губ едва заметно дрогнули в улыбке.
И впрямь: стоило ей заикнуться о том, чтобы сунуться к северной сопке, как он тут же потерял покой?
Раз так, к чему ей поднимать шум раньше времени? Впрочем, то его лишнее объяснение все равно выглядело странно…
…
Ночь становилась глуше, холода крепли, и усадьба Лухуа постепенно затихала.
В покоях Ли Шаовэй погасили огни спозаранку, и дежурившие за оградой стражники, проходя мимо, видели лишь наглухо запертые ставни – видать, избалованная принцесса давно почила.
И лишь когда лунный свет окончательно скрылся во мгле, заднее окошко в покоях принцессы тихонько приоткрылось на палец.
Мгновение спустя четыре или пять темных фигур одна за другой перемахнули через забор…

Комментарии

Загрузка...