Увидев перед собой раскалённое железо, Дунсян задрожала всем телом.
— Нянюшка Тан говорила, что в детстве вторая госпожа была очень капризной. Когда её собственный сын заболел, Мэн Юэ не позволила ей съездить домой ухаживать за ним. До его смерти Тан не успела с ним проститься. За это она ненавидит госпожу и давно ждала случая отомстить. Ещё сказала, что перешла на службу к княжне и выполняет её поручения. Когда вторую госпожу разведут с мужем и отправят в родной дом, Тан останется управляющей служанкой в покоях второго господина. А мне, если справлюсь с двумя заданиями, разрешат стать его служанкой-наложницей...
Мэн Чэнь несколько раз ударил её ногой:
— Говори всё, что знаешь! Кому на самом деле служит эта Тан? С кем она часто видится?
Дунсян принялась бить поклоны:
— Я говорю правду! Так она мне и сказала. К госпоже меня перевели всего два месяца назад, больше я ничего не знаю!
Цымо взглянул на девушку и снова уставился в пространство невидящими глазами. Кажется, она не лгала. Но её рассказ полностью выводил госпожу Фу из-под подозрения и возлагал вину на княжну Пинхэ.
В соседней комнате Мэн Юэ услышала слова служанки и заплакала. Почему нянюшка Тан, которой она так доверяла, поступила с ней подобным образом?
Затем допросили остальных слуг. Напоследок втайне вызвали настоятеля храма Байцзы. При его допросе присутствовали только Цымо, Мэн Чэнь и Мэн Сян.
Утром двадцать пятого числа дул пронизывающий ветер; небо было хмурым. Иси с самого пробуждения не находила себе места, ожидая вестей. К полудню приехал Мэн Циншань и вкратце рассказал о ночном допросе Су Синя и Дунсян. Настоятеля после тайного допроса казнили. Цымо со своими людьми уже возвращался в столицу.
Пока всё прошло удачно. Но Иси не знала, что решит Мэн Юэ, удастся ли через нянюшку Тан добраться до госпожи Фу и какие ещё секреты хранил храм.
Двадцать седьмого, в полдень, Цымо приехал в поместье Ху. Вид у него был невесёлый. Иси предположила, что дела пошли не совсем так, как хотелось.
В западном флигеле она сразу спросила:
— Что произошло? Сестрица Мэн в порядке?
— Дунсян умерла по дороге в столицу. Видимо, ей заранее дали яд, чтобы она не успела ничего рассказать. Те, кто за ней стоял, не ожидали, что мы обо всём узнаем заранее и допросим её ещё ночью.
— Но теперь нет свидетеля, а Тан упиралась. Даже после ударов палками отрицала, что велела Дунсян отнести письмо и подсыпать лекарство. Когда к ней применили более тяжёлые пытки, обострилась болезнь сердца, и она умерла. Дунсян прислала служить к моей сестре княжна Пинхэ. На первый взгляд все улики вновь указывают на Хуанов...
— Письмо отдали на проверку: почерк Мэн Юэ подделали. Бабушка, отец и Фу против обращения к властям — говорят, это повредит имени сестры и остальных девушек семьи Мэн. Дед тоже не хочет суда. Наверное, боится, что следствие доберётся до госпожи Фу и опозорит наш дом. А ещё сильнее — что в деле замешан мой отец. Поэтому расследовать приходится своими силами и втайне.
— Сестра окончательно разочаровалась в Хуанах и согласилась на развод. Они отрицают, что приказали Дунсян её подставить, но и отвести подозрения не могут. Ради собственного имени они тоже не обращаются к властям и согласились отпустить Мэн Юэ вместе с Синьэр. Я приказал жестоко избить Су Синя. Он останется хромым на всю жизнь. А когда пройдёт время, расправлюсь с ним тайно.
— Чжао Юаньчэн в тот день уехал заранее, внешне его причастности не видно. Прежде чем мы успели действовать, вчера сгорел храм Байцзы. Его подожгли люди семьи Чжао. Дед уже уверен, что всё затеяли Чжао: хотели рассорить Мэнов с Хуанами, а в конечном счёте нажить врагов князю Пину. Теперь он с подозрением смотрит и на госпожу Фу, и даже на моего отца; будет тайно проверять их. Однако мы не хотим, чтобы Чжао поняли, что мы вышли на их след, поэтому кое-что скрыли.
Настоятель Байцзы признался: насилие над паломницами началось, когда он возглавил храм, пятнадцать лет назад. Среди влиятельных покровителей были Чжао Юаньчэн из дома хоу Чжэньнаня, Су Синь, сын командующего лагерем Левой стражи, и Хуан Чжи из дома хоу Вэйу...
— Времени было мало, да и людей пришлось подбирать вне круга дома гуна Чэна, — сказала Иси. — Вы добились многого. С госпожой Фу проще: найдёте подтверждение, что она замешана, и решите, как с ней поступить. Но если и твой отец причастен... Он глава семьи Мэн и важный сановник. Если уведёт весь дом к гуйфэй Чжао и четвёртому принцу, положение станет очень опасным.
Цымо кивнул. Ему по-прежнему хотелось верить, что отец лишь обманут женой и не посмел ослушаться деда, тайно поддержав князя Ина.
После покушения на Мэн Юэ симпатии старого гуна уже склонялись к князю Пину и дэпинь Цюй. Если придётся выбирать между князьями Пином и Ином, дэпинь Цюй и гуйфэй Чжао, дед поддержит первых.
Кроме того, после этих событий Цымо занял в сердце деда место выше собственного отца: теперь он мог распоряжаться всеми личными воинами старика. Обе перемены его радовали.
— Сестрица Мэн с Синьэр поселятся у вас? — спросила Иси.
— Пока будут жить в доме Мэн.
Цымо вспомнил, как сестра рыдала, прижавшись к госпоже Фу, и снова испытал горечь: сестра не желала видеть очевидного. Но она была его родной сестрой, дочерью той же матери; ближе него у неё никого не было. Он не мог оставить её без помощи.
По всему дому гуна уже разнеслась весть о поездке Цымо лечить глаза в Шуси. Отъезд назначили на второй день одиннадцатого месяца. Скоро ему придётся как минимум на три месяца расстаться с любимой.
Иси тоже огорчилась, услышав дату: оставалось всего пять дней. Глаза у неё покраснели. Пусть разлука нужна для будущего счастья, обоим было тяжело. Они долго смотрели друг на друга, словно хотели навсегда запомнить дорогие черты. Наконец Иси смущённо опустила голову.
— Дед уже рассказал о нас бабушке, отцу и госпоже Фу, — сказал Цымо. — Они... Фу пока возражает.
Он поспешно заменил «они» на «Фу», но Иси поняла: госпожа Фу, вероятно, притворяется противницей брака, тогда как старшая госпожа Мэн и гун Чэн действительно не согласны. Даже слепому Цымо, по их мнению, не пристало жениться на бедной сироте из менее знатной семьи.
А Фу было бы даже выгодно, если Цымо женится на Иси, раз уж он не возьмёт ту, кого предпочла бы мачеха. У девушки дурная слава в столице, семья ниже по положению, а из-за случая с Мэн Цыюем гун Чэн и старшая госпожа Мэн заранее к ней не расположены. Такую жену удобнее притеснять, чем девушку из влиятельного рода.
— Дед сказал, что моё зрение плохо и нужна жена, умеющая заботиться о больном и знающая немного о лечении. Тогда они согласились, — продолжил Цымо. — После отъезда сваты придут к вам. Не беспокойся: дед обещал после нашей свадьбы постоянно жить в столичном доме. Мы с ним не дадим тебя обижать. Если поездка пройдёт удачно, Фу уже не будет чувствовать себя дома так вольготно, как прежде.

Комментарии

Загрузка...