Первым князь Юн набросился на командующего Су. Он тянул его за волосы, царапал лицо, пинался и без умолку бранился:
— Твой щенок посмел назвать мою девочку уродиной! Убью тебя!.. Да где же она уродина? Она красавица!.. Это твой сын урод, всё твоё семейство уродливо! Если с моей девочкой что-нибудь случится, вся твоя семья поплатится жизнью!
Командующий Су не осмеливался сопротивляться. Закрывая голову руками, он повторял:
— Я дурно воспитал сына, господин князь. Я виноват... Да, да, княжна Чжэньбао прекрасна, красивее небесной феи...
Другие бросились разнимать их. Князь вцепился в волосы командующего Су так крепко, что их с трудом растащили. Тогда он принялся бить и бранить наследника Чжао, а после — военачальника Ло. Его каждый раз оттаскивали.
В конце концов все трое получили синяки и царапины на лицах, князь растрепал волосы и, продолжая ворчать, вернулся в дом.
Вскоре остальных пригласили к постной трапезе; только семьи Чжао, Ло и Су остались голодными во дворе.
Наследник Чжао едва не лопался от злости. Он приходился императору свояком и занимал высокое положение при дворе, а сегодня его избили у всех на глазах! Но поделать было нечего: он был старшим братом императорской супруги, а князь Юн — родным братом самого императора. Пришлось стерпеть.
Вечером Иси снова послала Шуйлин и У Гуя в обитель разузнать о Чжэньбао. Вернувшись, дядюшка У и Шуйлин рассказали, что младшая наставница Цзеши оставалась в сознании больше двух часов. Князь Юн, княгиня и наследник остались с ней в обители.
Кроме нянюшки Хэ, неотлучно находившейся при Цзеши, всех охранников и слуг наказали за то, что они не уберегли госпожу. По просьбе самой Цзеши стражники получили лишь по десять ударов доской, а служанки постарше и девушки — по пять.
Узнав, что Чжэньбао очнулась, Иси наконец перевела дух. В следующие дни она каждый день посылала людей справляться о её здоровье. Иси чувствовала себя виноватой: если бы подруга не пришла к ней в гости, неприятности бы не случилось. Поэтому она то и дело готовила особым образом обработанные сладости и отправляла больной.
Чжэньбао очень любила угощение; князю с сыном оно тоже пришлось по вкусу. Шуйлин они подарили двадцать лянов за то, что она хорошо защищала госпожу, и девушка была вне себя от радости.
Вернувшись, Шуйлин благодарила Иси:
— С тех пор как я стала преданной служанкой второй барышни, меня одаривали не только вы, но и старый гун Мэн, и наследник Мэн. А теперь даже князь! За несколько месяцев я заработала десятки лянов. Прежде и мечтать не смела. Всем вам обязана, барышня.
— Посмотрите, какая сладкоречивая! — засмеялась нянюшка У. — Пусть только кто-нибудь снова назовёт нашу Шуйлин простушкой!
Все рассмеялись.
Иси уже заметила, что нянюшка У подумывает женить на Шуйлин своего второго сына, но пока приглядывается. Раскрывать её мысли она не стала.
Здоровье Чжэньбао постепенно поправлялось, и Иси наконец успокоилась, хотя подруге ещё долго нельзя будет выходить из обители. А вот Хуахуа всё не возвращался. Иси страшно тревожилась: если кота съел дикий зверь, как же жаль! И что будет с частицей его духа у неё в животе?
Двенадцатого дня шестого месяца Мэн Цымо не приехал на иглоукалывание. Чжэньбао тяжело болела, и многие императорские родственники и знатные семьи послали в обитель своих хозяек справиться о её здоровье. Госпожа Мэн и жена второго молодого господина Мэна тоже приехали. Саму Чжэньбао им увидеть не удалось: они лишь оставили несколько слов сочувствия в гостиной, а затем на два дня остановились в поместье Мэн, будто бы ради почтения к старику. Пока они были там, Цымо не мог навещать поместье Ху.
Четырнадцатого он всё же приехал. Едва он прошёл ворота между дворами, как Цзюцзю бурно его поприветствовал:
— Колют-колют, мясо-мясо! Колют-колют, мясо-мясо!
Цымо рассмеялся:
— Откуда ты знаешь, что я приехал колоться и есть мясо?
Произнеся последнее слово, он смущённо покраснел. Служанки прикрыли рты ладонями, скрывая улыбки.
— Почему дедушка Мэн не приехал с тобой? — спросила Иси. — Я приготовила его любимое го бао жоу и печень в пряном отваре. Хотела послать за ним.
— Не стоит. Восемнадцатого дня у бабушки день рождения. После сеанса я вернусь в столицу вместе с дедом и пробуду там несколько дней, — ответил Цымо. — Можно немного отложить следующий сеанс?
Сердце Иси дрогнуло. Вчера госпожа Цзян прислала сказать, что скоро день рождения старшей госпожи Мэн. Иси следовало вернуться в столицу и вместе с госпожой Чжоу отправиться с поздравлениями в дом Мэн.
В этой жизни она не навязывалась третьему молодому господину Мэну. Никто не стал бы встречать её с таким холодом и насмешками, как прежде, но ехать всё равно не хотелось. Она ответила посланному, что простудилась, совсем ослабела и приехать не сможет.
— Если немного сдвинуть сеанс, ничего страшного, — улыбнулась Иси. — Побудь с бабушкой подольше, только приезжай до двадцать пятого.
Зрение Цымо уже стало лучше, и промежутки между сеансами можно было увеличивать. Но об улучшении пока никто не должен был знать: надёжнее было сохранить прежний порядок. Этот короткий разговор они нарочно вели так, чтобы его слышали все, кроме Мэн Ляньшаня.
— Дед почти не ел вчерашние пирожные, которые ты прислала, — сказал Цымо. — Всё забрал домой для бабушки: она их любит.
— Говорят, старшая госпожа Мэн особенно любит кристальные пирожные с розой. У меня ещё остались, возьми с собой.
Иси заботилась не о старшей госпоже: ей хотелось порадовать старого гуна и Цымо.
Здоровье старшей госпожи Мэн всегда было слабым. В прежней жизни Иси виделась с ней редко. Наслушавшись госпожи Мэн, та не любила её и даже не допускала к себе для утреннего приветствия. Однажды Иси сама напросилась поздравить старшую госпожу с днём рождения. Та ни разу на неё не взглянула, а Мэн Хуа ещё и высмеяла её перед гостями...
Иси знала, что старшую госпожу настроили против неё, но тепла к ней всё равно не испытывала.
Во время иглоукалывания она рассказала о драке Чжэньбао с Су Синем и его друзьями, особенно подчеркнув дружбу Су Синя с Чжао Юаньчэном.
— Ха! Княжна только стала поправляться, а её снова довели до приступа, — злорадно произнёс Цымо. — Слышал, император отчитал глав семейств Чжао, Ло и Су. Тех повес избили так, что они не могут встать. Вдовствующая императрица даже послала евнухов их отчитывать.
О Су Сине и Ло Сяо он почти не говорил, сосредоточившись на Чжао Юаньчэне. Похоже, тот ему очень не нравился.
Чтобы Цымо запомнил и Су Синя, Иси надула губы:
— Чжэньбао немудрено было разозлиться. У всех троих такие злые языки! Особенно у Су Синя. Даже мне хотелось его ударить.
Цымо редко видел её такой по-девичьи непосредственной и невольно улыбнулся.
— Тебе не придётся пачкать руки. Когда мои глаза поправятся, я найду повод побить их сам.
— Слово благородного человека...
— Не вернуть и четвёркой коней.
Они улыбнулись друг другу.

Комментарии

Загрузка...