Троецарствие: Тень над Лояном — Глава 53 читать онлайн

Жао Дашань выждал добрых полмесяца, прежде чем двинуться в путь из Хуайнаня. Хотя от Шоучуня до Лояна лежала тысяча с лишним ли, дорога была ровной и просторной, так что одиночный всадник мог покрыть это расстояние всего за несколько дней.

В те дни в Лояне стояла удушливая жара — казалось, здесь палило даже сильнее, чем на юге, в Хуайнане, где нынешним летом часто шли спасительные дожди.

Едва секретарь Чэнь Ань из ведомства Великого генерала получил доверенное ему письмо, весть быстро дошла до ушей самого Цао Шуана. Хэ Янь, бывший частым гостем в поместье главнокомандующего и во всем ловивший его малейший кивок, тут же принял живейшее участие в обсуждении. Вернувшись вечером домой, он без утайки пересказал новость принцессе Цзиньсян и другим домочадцам.

И получилось так, что дело о женитьбе Цинь Ляна не успели даже толком начать — как говорится, на воде вилами писано, — а в хорошо осведомленном кругу Цао Шуана обо всем уже знали до мельчайших подробностей.

Госпожа Лу, будучи невесткой в доме Хэ, не смела подавать голоса в присутствии свекрови-принцессы и свекра, занимавшего пост министра. Когда старшие вели беседу, она лишь смиренно внимала, не решаясь высказать свое мнение. Принцесса Цзиньсян, урожденная Цао, вполне одобряла такую кротость: в конце концов, среди женщин в семье главенствовать должна лишь одна.

Стоял такой зной, что свекровь облачилась в тончайшие шелка, сквозь которые весьма нескромно угадывались очертания тела. В отличие от нее, госпожа Лу предусмотрительно обмотала грудь плотной тканью, храня строгую благопристойность. Разумеется, невестка подметила эту оплошность, но ничем не выдала своих мыслей.

Ее свекор, господин Хэ Янь, по-прежнему относился к Цинь Ляну со скрытой враждебностью. Что же касается принцессы, то она, хотя и таила обиду на юношу за давнее ранение своего сына, теперь, прослышав о его недюжинных способностях, заметно смягчилась. В конце концов, ее род узами крови был связан с семьей Цинь Ляна, пусть даже всякое общение между ними давно прекратилось.

Сам же Хэ Цзюнь буквально чернел от злости и готов был разразиться проклятиями — трудно было понять, откуда в нем столько желчи по отношению к Цинь Ляну. Не знай госпожа Лу своего супруга столь досконально, проводя с ним дни напролет, она при виде этого бешеного гнева всерьез решила бы, что их давние тайны открылись и грехи прошлого выплыли наружу.

Выслушав рассказ Хэ Яня, принцесса Цзиньсян не удержалась от вопроса:

— Начальник тайной канцелярии? Разве есть у нас такая должность?

Хэ Янь не без гордости усмехнулся:

— Какая разница, есть она или нет, если решать Великому генералу? Мы вольны переписать законы государства, так неужели не введем новую должность по одному его слову? Пятый ранг, наравне с управителем округа. Прежние секретные инспекторы стояли слишком низко, отчего Великий генерал не находил им должного применения. Он давно собирался учредить в канцелярии чин повыше, чтобы посадить туда верного человека, пользующегося хоть каким-то уважением.

Хэ Цзюнь ядовито процедил:

— Ну и честь! Сам Великий генерал берется кроить государственные чины ради какого-то выскочки.

Принцесса Цзиньсян нахмурилась:

— Но ведь о тайной канцелярии в народе идет дурная слава.

— Еще бы! — подхватил Хэ Янь. — Придворные министры без устали шлют донесения, требуя упразднить канцелярию. Если эти соглядатаи и впрямь окажутся бесполезны и станут лишь вредить делу, Великому генералу будет проще уступить уговорам двора и закрыть эту лавочку. От этого ведомства ни тепла, ни света: пользы с гулькин нос, а врагов наживешь без счета. Потому никто из почтенных мужей в ставке главнокомандующего и не желает марать о него руки.

Эта служба, привыкшая выполнять за спиной государя самую грязную работу, всегда стояла костью в горле у знатных мужей и сановников. Однако нынешнему императору Великого Вэй едва исполнилось девять лет, отчего власть соглядатаев заметно пошатнулась, а сами должности в канцелярии потеряли былую привлекательность. Подобное ведомство, не имея под собой законных оснований, обретало силу лишь в руках грозного владыки, наделявшего его священным авторитетом. В руках же временщика, пусть даже столь могущественного, как Цао Шуан, этот инструмент колол глаза, но почти не приносил пользы.

Принцесса Цзиньсян ненадолго задумалась, а затем спросила:

— Но можно ли считать Цинь Чжунмина преданным человеком Великого генерала? Неужели он сам захочет принять такое назначение?

Хэ Янь снисходительно улыбнулся:

— Все-таки он начинал свой путь среди помощников в ставке Великого генерала, так что он нам ближе, нежели чужаки. К тому же, подняться из безвестных военных администраторов при провинциальном инспекторе сразу в чиновники пятого ранга — от такого не отказываются. Подобный случай выпадает раз в жизни, и упускать его грешно.

Немного помедлив, он пояснил:

— Служебный ранг — великое дело. Стоит однажды подняться до пятого ранга, как при любом новом назначении — если только не навлечь на себя высочайший гнев — планка уже не опустится. И пусть у тайной канцелярии дурная слава, власть ее огромна. Кое-кто из вельмож не страшится самого императора, а перед соглядатаями дрожит как осиновый лист.

Принцесса Цзиньсян задала еще один вопрос:

— До меня доходили слухи, будто командующий Ван намерен породниться с семейством Цинь. Разве дом Ван согласится, чтобы их зять принял столь сомнительную должность?

— Командующий Ван держит под началом Хуайнань, с какой стати ему распоряжаться в Лояне? — покачал головой Хэ Янь. — И в ставке Великого генерала, и во всех столичных ведомствах перед ним заискивают лишь оттого, что за его спиной стоит грозная хуайнаньская армия. Но простирать руки до самой столицы ему никто не позволит. Впрочем, наши советники все предусмотрели: дабы не наносить обиды старому воину, Цинь Ляна не станут назначать указом сверху — сперва его вызовут для личной беседы. Он, без сомнения, поспешит испросить совета у покровителей из рода Ван, и ежели сам даст согласие, спорить никто не станет.

Принцесса Цзиньсян тихо вздохнула:

— И все же не по годам стоек этот Цинь Чжунмин. В столь юные лета стяжать воинскую славу собственным мечом, да еще заслужить благосклонность командующего Вана — уму непостижимо.

Хэ Цзюнь, до этого сдерживавший себя из последних сил, наконец потерял терпение:

— Старик Ван и его родичи ослепли, не иначе! Как можно было польститься на такого ничтожного проходимца? Я его на дух не переношу. Отец, верно, тебе пересказали досужие бредни!

Принцесса Цзиньсян укоризненно взглянула на сына:

— Разве Цинь Чжунмин не учился вместе с тобой в Императорской академии? Насколько я помню, вы когда-то водили дружбу.

Наблюдавшая за этой сценой госпожа Лу лишь горько усмехнулась про себя: воистину, родители редко ведают, что творится в душах их чад. Принцессе Цзиньсян было невдомек то, что ее невестка знала до мельчайших подробностей. Хэ Цзюнем двигала слепая, жгучая зависть, и дело тут было вовсе не в соперничестве знатных родов.

Когда-то, желая во что бы то ни стало заполучить госпожу Лу в жены, Хэ Цзюнь утаил от отца и матери немало неблаговидных подробностей. Он прекрасно помнил, что его невеста вела тайную переписку с Цинь Ляном, однако родителям все было преподнесено так, словно между ними никогда не было и намека на общение.

Госпожа Лу никогда не слышала о дочери Ван Гуана — эта девица росла затворницей и не показывалась на глаза посторонним. Зато о Ван Сюаньцзи, дочери воеводы от наложницы, Лоян полнился слухами, да и сам Хэ Цзюнь не раз заводил о ней разговоры, пуская слюни от вожделения. Но если даже незаконнорожденная дочь из великого рода оставалась для него недосягаемой мечтой, то о законной внучке командующего и помыслить было греховно. Мог ли супруг оставаться спокойным, видя, как этот лакомый кусок уплывает в руки соперника?

Впрочем, таков уж был нрав ее мужа: все чужое и недоступное казалось ему бесценным сокровищем, но стоило прибрать его к рукам, как оно мгновенно приедалось. Разве с ней самой случилось иначе? Помнится, как настойчиво Хэ Цзюнь добивался ее благосклонности, стремясь вырвать ее из рук Цинь Чжунмина, какими сладкими речами осыпал! А ныне он, нимало не смущаясь присутствием супруги, расхваливал чужих девиц и снисходил до нее лишь тогда, когда в крови разыгрывалась похоть. Придет, повалит на ложе — и вся любовь.

Раздался размеренный голос Хэ Яня:

— Мне и самому несимпатичен Цинь Чжунмин, однако в донесениях командующего Вана и генерала Суня его тактический ум расписан весьма подробно. Да и в сражении у водохранилища Шаобэй он стяжал немалую славу. Не зря ведь старик Ван самолично нарек его Просвещенным тигром.

— Тигр? — брызжа слюной, огрызнулся Хэ Цзюнь. — Глядите, как бы у этого просвещенного вояки шея не сломалась под тяжестью столь громкого прозвища!

Принцесса Цзиньсян мягко укорила его:

— Пусть вы и во вражде, но глупо отрицать, что он сам проторил себе дорогу к славе. Тебе не мешало бы перенять у него эту стойкость.

Хэ Цзюнь злорадно хмыкнул:

— Конечно, матушке всегда милее чужие сыновья! Ставь мне в пример кого угодно, но только избавь меня от этого Цинь Ляна. Сил моих нет слушать об этом выскочке!

Хэ Янь наставительно произнес:

— Твоя мать лишь хочет наставить тебя на верный путь. Стал бы чужой человек так близко к сердцу принимать твои глупости?

Заметив мимолетный взгляд принцессы, госпожа Лу поняла, что та осталась весьма довольна заступничеством мужа.

Ей доводилось слышать, что в былые годы ее свекор слыл человеком на редкость ветреным и тщеславным. Он предавался праздности и волочился за каждой юбкой, не разбирая сословий, так что через его объятия прошли если не тысячи, то уж сотни прелестниц точно. Лишь на склоне лет он сделался чуть степеннее и поумерил свой пыл.

Хэ Цзюнь во всем походил на отца, унаследовав от него каждую дурную привычку. Из них двоих словно лепили одного человека.

Созерцая все это безумие, госпожа Лу не раз втайне вздыхала. Впрочем, род Хэ процветал, а его влияние при дворе росло, так что она мирилась со своей долей. Да и замуж она выходила вовсе не по глупости, не ослепленная пылкими речами юноши — то был шаг, взвешенный до мелочей.

До сей поры этот брак казался ей вполне сносным. Однако сегодня, вновь услышав о победах Цинь Ляна, она почувствовала, как в груди защемило от подступившей тоски. Вдруг подумалось, что этот скромный юноша мог оказаться куда более достойным спутником жизни.

Как верно заметила свекровь, Цинь Лян не имел за спиной могущественного клана и всего добивался собственной волей. Жена такого человека пользовалась бы почетом и не знала нужды угождать властным свекру со свекровью, занимая в доме самое почетное место.

Увы, в подлунном мире редко встретишь совершенство: те, чье происхождение безупречно, оказываются ничтожествами вроде Хэ Цзюня, а истинно одаренные мужи обделены знатностью предков.

Нельзя сказать, чтобы госпожа Лу горько жалела о былом, однако в груди шевельнулось непрошеное чувство: а что, если бы тогда она отбросила сомнения и, уступив порыву, доверилась Цинь Ляну? Какая славная жизнь могла бы ее ждать...

" «Просвещенный тигр» — какое звучное, благородное имя!"

Она невольно представила, как при встрече со знатными лоянскими дамами те непременно примутся хвалить ратные подвиги ее мужа, а она станет благодушно и кротко отмахиваться:

"Да полно вам, это лишь досужие сплетни, право, не стоит придавать им значения"

Те непременно удивятся:

"Но ведь весь город говорит, что ваш супруг одинаково искусен и в кисти, и в мече, а на юге его имя заставляет трепетать вражеских воинов!"

На что она с тихой улыбкой скажет:

"Он лишь несет верную службу престолу, стараясь принести пользу отечеству, насколько хватает сил"

"Но ведь в том и ваша заслуга — мудрая супруга хранит покой домашнего очага, позволяя мужу радеть о благе государства!" — не унимались бы те

И тогда она, потупив взор, ответила бы:

"Мой удел — малые женские заботы по дому да воспитание детей, откуда мне знать о великих свершениях благородных мужей?"

Очнувшись от грез, госпожа Лу со стыдом поняла, что предается бесплодным мечтаниям о несбыточном. Ее щеки мгновенно вспыхнули густым румянцем.

Все это быльем поросло, к чему теперь бередить душу? Но госпожа Лу не могла не упрекнуть себя: она ведь всегда кичилась тем, что зрит людей насквозь. Как же вышло, что в скромном Цинь Чжунмине она не сумела разглядеть затаившегося тигра и спящего дракона?

Приходилось горько признать: в тот раз она обманулась самым постыдным образом!

— Что с тобой приключилось? — голос Хэ Цзюня, привыкшего следить за малейшими движениями жены, вырвал ее из задумчивости.

Вздрогнув, госпожа Лу поспешно прижала ладони к пылающим щекам и виновато улыбнулась:

— Зной нынче невыносимый, голова идет кругом, вот разум и затуманился на мгновение. Прошу меня простить.

Принцесса Цзиньсян тут же окликнула слуг:

— Эй, поживее принесите прохладного отвара против жара!

— Слушаемся, — донеслось из-за двери.

Стояла и впрямь удушливая жара. Воспользовавшись суматохой, госпожа Лу тихо перевела дух, мысленно благодаря судьбу за спасение.

Но Хэ Цзюнь не думал униматься. Окинув ее ледяным взглядом, он придрался:

— Ты ведь тоже знавала Цинь Ляна в былые годы. Отчего же теперь молчишь, словно воды в рот набрала?

"Совсем из ума выжил от злости! — возмутилась про себя госпожа Лу. — Зачем поминать это при его отце и матери?"

Напустив на себя кроткий вид, она возразила:

— Тебе ли того не знать, супруг? В ту пору, когда мой отец служил в Императорской академии, мне случалось встречать многих учеников, среди которых был и ты. С тех пор утекло столько воды, что я едва помню лицо Цинь Чжунмина. Лишь когда свекор завел о нем речь, это имя всплыло в моей памяти.

Решив, что доля правды в ее словах есть, Хэ Цзюнь наконец отступился. Видно, ярость совсем затуманила его разум, и он попросту искал, на ком бы сорвать накопившуюся досаду.

Госпожа Лу незаметно перевела дыхание. Пожалуй, в этом мире была лишь одна несомненная милость: как бы ревниво ни оберегали тебя чужие запреты, потаенные думы человека всегда останутся вольны и неподвластны никому другому.

Комментарии