Троецарствие: Тень над Лояном — Глава 16 читать онлайн

Встав с постели, Цинь Лян обулся в башмаки на деревянной подошве с кожаными ремешками. Обернувшись, он бросил взгляд на стоявший на ложе деревянный столик, после чего взял чашу с чаем. Вода давно остыла, и он осушил ее одним глотком.

Чай оказался безвкусным — при варке в него явно добавили слишком много имбиря.

Выйдя во двор, он окинул его взглядом. Ван Кан усердно тер мокрой мешковиной спину лошади, Жао Дашань колол дрова, а госпожа Дун молола соевые бобы. Заметив хозяина, слуги поочередно повернули головы, но, видя его неторопливый шаг и спокойный вид, вновь вернулись к своим делам.

Подошвы его башмаков сухо цокали по каменным плитам террасы под навесом. Этот мерный, неторопливый стук вторил его собственному унынию.

На душе у Цинь Ляна и впрямь было неспокойно. Хоть он и получил чин, радоваться положению не приходилось.

Если верить словам Чэнь Аня и радоваться «теплому местечку и праздности», то это верный путь в могилу. К тому же приближенные Цао Шуана уже посматривали на него косо, и при случае они не упустят возможности раздавить выскочку. Проведи он всю жизнь в дворцовых интригах подле регента, он не только не добьется высот, но и разделит с ним грядущую гибель. Слишком высокий риск ради ничтожной выгоды.

Чтобы прочно обосноваться при дворе Великого Вэй и защитить себя, когда грянет буря, ему нужно вырваться из Лояна. И сделать это можно лишь благодаря настоящим военным заслугам.

Такой путь давал два преимущества. Во-первых, влияние Цао Шуана пока безгранично. Цинь Лян теперь числился его приближенным, а значит, за него всегда замолвят слово наверху, облегчая продвижение по службе.

Во-вторых, хотя в частной школе и в Императорской академии он изучал в основном конфуцианские каноны, а к трактатам о военном искусстве едва прикасался, его прошлая жизнь компенсировала этот пробел. В том мире он страстно увлекался историей войн. Его познания в тактике и стратегии были обширны, пусть и оставались чисто книжными. Но применив эти теоретические знания на практике, он мог совершить нечто великое.

Он продолжал мерить шагами террасу. Постепенно стук его башмаков стал прерывистым: то ускорялся, то вовсе затихал, уступая место глубоким раздумьям.

Никто не желает покорно ждать гибели, а для борьбы человеку нужна надежда. Надежда же рождается в поисках возможностей.

К тому же Цинь Лян не хотел прожить эту жизнь впустую, оказавшись в эпохе Троецарствия. Нынешнее положение государства Вэй вызывало у него лишь горькую усмешку. И если ему суждено пробить себе дорогу к вершинам власти, он сделает все, чтобы изменить этот мир.

Тишину двора нарушил негромкий стук в ворота. Цинь Лян очнулся от размышлений. Вскинув голову, он посмотрел сначала на калитку, а затем на занятых работой слуг.

Ван Кан бросил мокрую тряпку, поспешил к воротам и отпер засов. Спустя мгновение он обернулся:

— Господин Цинь, тут гонец с письмом.

Цинь Лян, не сходя с террасы, отозвался:

— Впусти его.

Ван Кан провел гостя во двор. Пришедший был одет в простой синий халат-дуаньхэ, а его волосы стягивала повязка-фуцзинь, однако под этим скромным мужским нарядом угадывались очертания молодой женщины. Остановившись у подножия террасы, она почтительно склонилась перед Цинь Ляном.

В эту эпоху усадьбы возводили на высоких каменных фундаментах, поэтому Цинь Лян стоял значительно выше гостьи. Простой люд в коротких одеждах не пользовался особым почетом у благородных мужей, так что юноша лишь сдержанно кивнул в ответ на приветствие.

Женщина достала из-за пазухи бамбуковую планку и преподнесла ее на обеих ладонях:

— Моя госпожа просит вас ознакомиться с этим.

Цинь Лян сохранял хладнокровие, хотя и не догадывался, от кого весть. Приняв дощечку, он увидел на ней аккуратные иероглифы, выведенные в два ряда: «Смиренно прошу господина Циня прибыть на конный рынок ради встречи со старым другом времен Императорской академии».

Тонкие, изящные штрихи показались ему знакомыми. Напрягая память, он сопоставил этот почерк со словами служанки, упомянувшей «госпожу», и в его душе начала складываться определенная догадка.

Место встречи, впрочем, выглядело странно. Конный рынок находился к северо-востоку от Лояна, прямо за воротами Цзяньчунь. Территория там была огромной, а в записке не указывалось точное место.

Немного поразмыслив, Цинь Лян спросил:

— Как ты добралась сюда, девица?

— Я следовала за повозкой вашего превосходительства от самого дворца, — ответила та.

— Значит, у тебя есть повозка? — уточнил Цинь Лян.

— Да, все верно, — спохватилась служанка.

Цинь Лян указал рукой на ворота:

— Веди.

Ван Кан тут же подал голос:

— Господин, мне запрягать вашу повозку?

— Не нужно, — бросил через плечо Цинь Лян. — Я поеду в экипаже нашей гостьи.

Выйдя за ворота усадьбы, они действительно увидели простую повозку. Возницы при ней не было — служанка сама уселась на козлы и взяла в руки вожжи. Цинь Лян без лишних церемоний забрался внутрь экипажа.

Его визит к Великому генералу Цао Шуану длился недолго, да и дома он пробыл всего ничего. Хотя солнце уже клонилось к закату, сумерки еще не сгустились. Повозка покатилась на север и вскоре миновала ворота Цзяньчунь, выезжая из города.

На конном рынке по-прежнему бурлила жизнь. Стоял ясный день, и над торговыми рядами клубилась густая пыль, пропитанная резким запахом навоза.

Торговцы и покупатели шумно спорили возле загонов. В толпе то и дело мелькали люди в варварских одеждах — по всей видимости, южные сюнну, перебравшиеся в срединные земли. Лошадиное ржание тонуло в гомоне толпы. Помимо лошадей, здесь продавали всякую утварь, а у дороги ютились неказистые харчевни.

Повозка остановилась у ветхой лачуги из глины и дерева. Девушка спрыгнула на землю, отодвинула плетеную бамбуковую загородку и жестом пригласила Цинь Ляна следовать за ней. Молча толкнув тяжелую деревянную дверь, она отступила в сторону. Юноша взглянул на нее и вошел внутрь.

Внутри царил полумрак. На циновке у окна, завешенного соломенной шторкой, стоял низкий столик. Рядом с ним сидела женщина в изящном халате-шэньи. При его появлении она поспешно поднялась. Это была госпожа Лу — его былая возлюбленная времен учебы в Императорской академии, а ныне супруга Хэ Цзюня.

Она устремила на него глубокий взгляд и плавно склонилась в приветствии:

— Мы не виделись более двух лет. Здоров ли господин Цинь?

— Здоров. Благодарю за заботу, — ответил Цинь Лян, вежливо поклонившись в ответ.

Образ этой женщины существовал лишь в чужих воспоминаниях, доставшихся ему от прежнего хозяина тела; наяву же он видел ее впервые. Будучи замужней дамой, она решилась на тайную встречу. Цинь Лян не понимал ее мотивов, а потому решил не торопить события.

По приглашению хозяйки они опустились на циновки друг против друга.

После первых вежливых слов повисла неловкая тишина. Госпожа Лу отвела глаза к окну, а Цинь Лян молчал. В конце концов, перед ним сидела чужая женщина — о чем ему было с ней говорить?

Он мимоходом окинул ее взглядом. Стоило признать, госпожа Лу была весьма недурна собой. Скромный, неброский наряд лишь подчеркивал ее утонченную, благородную красоту.

Ее нежная белая кожа выдавала женщину, никогда не знавшую тяжелого труда. Разрез глаз без двойного века и тонкие алые губы придавали ее облику хрупкость и изящество.

Наконец госпожа Лу прервала молчание. На ее губах заиграла вымученная, печальная улыбка:

— Неужели былые клятвы забыты, и мы стали друг другу чужими?

Цинь Лян воскресил в памяти те далекие дни и, не желая брать на себя вину, ответил сухо:

— Не я нарушил наше обещание.

Связываться с женой Хэ Цзюня ему совсем не улыбалось — этот болван и без того доставлял ему кучу хлопот.

— Значит, ты таишь на меня обиду? — тихо спросила она.

Тут до Цинь Ляна дошел истинный смысл этой встречи. Вероятно, Хэ Цзюнь сболтнул жене лишнего, заставив ее забеспокоиться, и теперь она пришла прощупать почву.

Вспоминая прошлое, он признал: тайный союз и клятвы верности, которые они когда-то дали друг другу, действительно следовало хранить в глубочайшей тайне. Впрочем, госпожа Лу всегда отличалась расчетливостью — умело совмещала девичьи клятвы с подготовкой к выгодному замужеству.

Поняв ее игру, Цинь Лян облегченно вздохнул и мягко улыбнулся:

— О чем вы говорите, госпожа Лу? Моя память чиста. Не тревожьтесь, былые глупости останутся со мной. Какой мне прок трепать языком?

— Вот как? — Она пристально вгляделась в его лицо, пытаясь распознать обман.

— Я не из тех, кто вредит другим без выгоды для себя, — серьезно добавил он.

— И ты не станешь угрожать мне? — недоверчиво спросила госпожа Лу.

— Если бы я замышлял недоброе, я бы сам явился к вам с требованиями, — ровно ответил Цинь Лян.

— Или у тебя просто не дошли руки, ведь ты только вернулся в Лоян? — возразила она. — Я испугалась, что ты пришлешь письмо в наш дом и его перехватят слуги мужа. Потому и решила опередить тебя.

«И впрямь, у бабы ума палата, — подумал Цинь Лян, — только я о подобном даже не помышлял. Да и что мне сделают Хэ Цзюнь или его отец Хэ Янь? Чиновники ставки Великого генерала не подчиняются министру по делам чинов. К тому же рану Хэ Цзюню нанес не я»

Он тихо вздохнул:

— Мы ведь когда-то были близки. Неужели ты настолько плохо меня знаешь? Я не способен на столь подлый шаг.

Она долго разглядывала его, а затем глухо произнесла:

— Пожалуй, я и вправду тебя не знала. Или просто была слишком глупа и молода.

Цинь Лян едва заметно покачал головой. Предательство этой женщины пережил не он, а прежний хозяин этого тела, так что ее слова не задевали его. Ему даже стало немного смешно.

Видя ее терзания и страх, он решил успокоить ее раз и навсегда:

— О нашей дружбе в Императорской академии твоему мужу известно давно, скрывать тут нечего. А о том, чего он не знает... даже если я заговорю, у меня нет доказательств. Ты вошла в его дом чистой, так к чему теперь пустые страхи?

Госпожа Лу густо покраснела и потупилась:

— Зачем ты ворошишь прошлое? — Она замолчала на мгновение, после чего вновь спросила: — Значит, ты действительно не держишь на меня зла?

Юноша хотел было ответить, но промолчал. Рассеять сомнения того, кто уже затаил подозрение, было невозможно.

Не дождавшись ответа, она подняла на него глаза, а затем тяжело вздохнула и поднялась с циновки. Цинь Лян последовал ее примеру, но она мягким жестом остановила его:

— Побудь здесь еще немного, господин Цинь. Позволь мне уйти первой.

— Как пожелаешь, — согласился он.

В этот момент он невольно заметил, как странно натянулась ткань ее халата на груди. Перехватив его мимолетный взгляд, госпожа Лу тут же изящно сложила руки, прикрывая грудь широким рукавом.

Сделав пару шагов к выходу, она обернулась:

— Я иногда бываю у ворот Дунъян, в лавке торговца шелком на Большом рынке. Если у тебя возникнет надобность встретиться, передай мне весточку лично в руки. И пусть никто другой не видит этого письма.

— Едва ли у меня возникнет такое дело, — отозвался он.

— Что бы ни думал о тебе мой супруг, у меня нет против тебя дурных умыслов, — поспешила заверить его женщина. — Если что-то случится, лучше скажи мне прямо, чтобы избежать недомолвок.

Он молча кивнул.

Но госпожа Лу все еще колебалась. Перед самым уходом она задала последний вопрос:

— И ты... не затаил обиду на моего мужа? Не хочешь отомстить ему?

Слушая лицемерные излияния женщины, некогда предавшей «его», Цинь Лян почувствовал глухое раздражение. Его голос зазвучал резко и холодно:

— Если я и решу отомстить ему, то лишь тогда, когда обрету истинную силу. Я раздавлю его открыто и заставлю горько пожалеть о содеянном. Распускать грязные слухи за его спиной — дешевая низость. Поступи я так, это лишь доказало бы мое бессилие.

Он перевел дух, и его тон стал спокойнее:

— К бесчестным средствам прибегают лишь в борьбе с действительно могущественным врагом. Но это уже называется политикой, а не местью.

Госпожа Лу замерла, пораженная его словами. Когда к ней вернулся дар речи, она посмотрела на него долгим, смятенным взглядом:

— Ты действительно стал совсем другим человеком...

Комментарии