Троецарствие: Тень над Лояном — Глава 6 читать онлайн

После долгой беседы они наконец перешли к главному — земельному спору. Живое, воодушевленное выражение постепенно сошло с лица Лю Сюня. Он нахмурился, явно колеблясь:

— Я слышал, о распрях между округами Пинъюань и Цинхэ донесли самому Великому генералу Цао Шуану?

Хотя отношения между семейством Лю и приспешниками Цао Шуана оставляли желать лучшего, открыто ссориться с ним они не спешили. Как-никак, сейчас Цао Шуан правил государством от имени малолетнего императора; его власть была безграничной, а влияние — на самом пике.

— С чего бы Великому генералу обращать внимание на столь мелкое местное дело? — вкрадчиво заметил Цинь Лян.

Лю Сюнь взглянул на него и лишь едва заметно усмехнулся, уклонившись от прямого ответа. Он был молод, но не лишен осторожности и прекрасно понимал, когда нужно промолчать. К тому же они виделись впервые, и доверия между ними еще не возникло.

Цинь Лян мысленно усмехнулся. Вряд ли Великий министр земледелия Хуань Фань действительно пекся о ничтожном клочке земли для клана Чжунчан. И уж тем более до этого не было дела Цао Шуану. Великого генерала заботило лишь одно: если он открыто примет чью-то сторону в этом споре, посмеет ли хоть кто-то пойти против его воли? Чистейший произвол, другого объяснения и быть не могло.

— Недавно почила беременная супруга господина Хуаня, — негромко продолжил Цинь Лян. — Это неизбежно ослабило его связи с родственниками покойной жены. Теперь люди из клана Чжунчан вряд ли осмелятся беспокоить его по пустякам.

Он выдержал паузу, позволяя собеседнику усвоить мысль, и плавно повел речь дальше:

— Раз уж дело о границах дошло до двора, вашему отцу, генералу Лю Чжао, не стоит спешить с окончательным решением. Однако здесь, на землях провинции Цзи, он вполне волен пресекать вооруженные стычки, ложные доносы и прочие бесчинства. Усмирить смутьянов, защитить мирный люд — разве это не проявление грозной воли и высшей справедливости? Именно этот благородный посыл я и заложил в свое хвалебное писание.

— А ваш брат... — вдруг прищурился Лю Сюнь. — Действительно ли он никак не связан с торговцами контрабандной солью?

— До того как мы с братом удалились от дел ради траура, — твердо ответил Цинь Лян, — он занимал должность в окружной управе, а я обучался в Императорской академии. Наша семья владеет плодородными угодьями. Зачем бы нам мараться в делах разбойников? Все это гнусная клевета. Клан Чжунчан затеял тяжбу из-за земли, а теперь пытается сжить нас со свету, чтобы прибрать к рукам и наши поля, и наших людей.

Лю Сюнь на мгновение задумался, а затем кивнул, словно все встало на свои места:

— Да, только так все складывается в единую картину.

Но радость его быстро угасла, сменившись тревогой:

— Однако дело это скользкое. Стоит поднять шум, как они побегут жаловаться наверх, искать покровителей. Тогда пиши пропало — кашу заварим такую, что расхлебывать замучаемся.

— Нам и не нужно заходить далеко, — успокоил его Цинь Лян. — Достаточно лишь прижать клан Чжунчан за ложный донос, и на этом поставить точку.

Этот шаг он досконально продумал еще позапрошлой ночью. Такой исход был идеален и для Лю Сюня, и для его отца. При минимальном риске семейство Лю получало величайшую выгоду: они стяжали славу справедливых правителей благодаря красноречивой оде Цинь Ляна и одновременно бросали тень на безупречную репутацию Хуань Фаня. Лезть глубже не имело смысла — пользы Лю Чжао это бы уже не принесло.

— И как же нам удержать все под контролем? — спросил Лю Сюнь.

Цинь Лян, у которого план давно созрел, ответил без колебаний:

— Вашему отцу, генералу Лю, управляющему всем Севером, недосуг отвлекаться на подобные мелочи. Ему достаточно лишь наложить резолюцию на приказ — вызвать правителя округа Цинхэ вместе с доносчиком в провинциальную управу для отчета. А все остальное вы, господин Лю Сюнь, можете взять на себя. Заодно и разделите с отцом бремя забот.

Услышав слова о помощи отцу, Лю Сюнь мигом воодушевился, на его лице отразился юношеский задор. Похоже, как и любой молодой человек, он страстно желал доказать отцу свою полезность.

Поднявшись с места, он нетерпеливо придвинулся к Цинь Ляну, побуждая того раскрыть все карты. Некоторое время они шептались, обсуждая детали. Когда план был утвержден, Лю Сюнь проявил щедрость: выделил гостям отличные покои в усадьбе и велел слугам ежедневно приносить им изысканные яства. Цинь Лян и его спутник оказались на полном обеспечении.

***

Три дня спустя

Лю Чжао, командующий войсками на Севере и инспектор провинции Цзи, правил этими землями безраздельно, словно удельный князь. Естественно, получив его вызов, правитель округа Цинхэ поспешил явиться без малейшего промедления. Не прошло и трех дней, как Лю Сюнь сообщил Цинь Ляну: чиновники из Цинхэ прибыли в столицу провинции.

Цинь Лян не имел права присутствовать на допросах в присутственном месте, а потому следил за ходом дела из-за кулис, получая вести через Лю Сюня и его доверенных слуг.

Как и ожидалось, авторитет грозного начальника, в чьих руках находилась карьера окружного судьи, сотворил чудеса. Правитель Цинхэ первым же делом поспешил обелить себя, свалив всю вину на доносчика — именно тогда Цинь Лян узнал, что юношу зовут Чжунчан Кэ. Чиновник божился, что лишь исполнял служебный долг: взял подозреваемого под стражу для выяснения обстоятельств, но никакими неопровержимыми уликами пока не располагает, и дело требует тщательной проверки.

Цинь Лян тут же шепнул Лю Сюню план действий: вызвать Чжунчан Кэ с глазу на глаз, сначала запутать его ловкими расспросами, а затем хорошенько припугнуть.

Этот Чжунчан Кэ, хоть уже и прошел обряд совершеннолетия и был лишь на пару лет моложе Лю Сюня, оказался человеком робким, не видавшим жизни. Несколько хитрых наводящих вопросов сбили его с толку, и он с легкостью поверил, будто правитель округа предал его и готов сделать козлом отпущения, лишь бы спасти собственную шкуру.

Лю Сюнь прямо заявил бедолаге, что даже заступничество Великого министра земледелия Хуань Фаня его не спасет. И это была чистая правда: генерал Лю Чжао, обладавший огромным влиянием на Севере, нисколько не боялся столичного сановника, тем более что между двумя кланами давно пролегла тень вражды.

Затем Лю Сюнь с важным видом развернул бамбуковый свиток и велел Чжунчан Кэ прочесть начертанные там иероглифы: «Клеветник подлежит каре, уготованной им для оболганного». Лю Сюнь не поленился подробно растолковать суть закона: в каком преступлении обвинил невинного, такое наказание понесешь и сам.

— Сговор с разбойниками и торговля контрабандной солью караются отсечением головы! — зловеще произнес Лю Сюнь. Оказалось, у него недюжинный актерский талант: на слове «отсечение» он сделал резкий рубящий жест ладонью и повысил голос, отчего Чжунчан Кэ испуганно вздрогнул. Но тут же Лю Сюнь сменил гнев на милость: — Впрочем, если пострадавшая сторона проявит великодушие и простит тебя, закон позволяет смягчить приговор.

Стоявший за ширмой у задней двери Цинь Лян понял: момент настал. Он неторопливо вошел в покой.

Чжунчан Кэ обернулся и мгновенно побледнел как полотно. Секунду спустя он с глухим стуком повалился на колени, подполз к Цинь Ляну и, вцепившись ему в подол, взмолился сквозь слезы:

— Умоляю, пощадите, молодой господин Цинь! Бес попутал, по глупости своей и молодости я...

Цинь Лян внутренне возликовал, но внешне остался строг. Он повернулся к Лю Сюню:

— Господин Лю, вы свидетель — он только что во всем сознался!

Рыдания Чжунчан Кэ мгновенно оборвались. Он ошарашенно уставился на Цинь Ляна:

— Позвольте... Когда это я сознался?

— Если бы ты не возвел напраслину, к чему тогда разговоры о глупости и молодости? За что мне тебя прощать и о чем ты тогда плачешь?

Былое краснобайство, которым Чжунчан Кэ щеголял во время их первой стычки в поле, бесследно испарилось. Он не мог выдавить ни слова — здесь, в управе, пустая брань не имела веса. Однако парень был далеко не глуп и, осознав всю тяжесть своего положения, принялся лишь отчаянно мотать головой, беззвучно отрицая обвинения.

Цинь Лян прекрасно понимал: если довести дело до смертной казни, клан Чжунчан костьми ляжет, но добьется заступничества Хуань Фаня, а там, глядишь, и сам Цао Шуан вмешается. Тогда тупик. Лю Сюнь ясно дал понять, что открытая вражда с Великим генералом и Великим министром им ни к чему.

Поэтому Цинь Лян заговорил мягче:

— Наши семьи живут по соседству, хоть и в разных округах. Зачем нам враждовать до гробовой доски? Скрепи своей подписью признание в ложном доносе, и я сам попрошу правителя округа проявить к тебе снисхождение. На этом и разойдемся. В конце концов, худой мир лучше доброй ссоры. Что скажешь?

— Смягчить?.. Разойтись?.. — Чжунчан Кэ шумно выдохнул, в его глазах блеснул лучик надежды.

Цинь Лян подтвердил его догадку кивком.

Некоторое время доносчик напряженно размышлял, хмуря брови, после чего выдавил:

— Я соглашусь, только если сам господин Лю выступит поручителем.

Цинь Лян знал, что Лю Сюнь спит и видит, как бы утереть нос отцу и доказать свою важность, а потому твердо произнес:

— Поручителями выступят лично господин Лю Сюнь и правитель округа Цинхэ.

— Но слова в признании должны быть подобраны осторожно, — заартачился Чжунчан Кэ. — Напишем так: «Будучи введен в заблуждение коварными наговорами, совершил непреднамеренную ошибку, из-за чего невольно возвел напраслину на почтенного Цинь Шэна».

— Договорились, пусть будет так, — великодушно согласился Цинь Лян.

Чжунчан Кэ наконец облегченно перевел дух и поспешно произнес:

— Слово благородного мужа...

«Уж кто-кто, а ты на благородного мужа точно не тянешь», — мысленно усмехнулся Цинь Лян, но все же протянул руку и хлопнул по ладони противника, завершая клятву:

—...крепче кремня!

Поверженный враг торопливо отвесил земной поклон, так что лоб его со стуком коснулся пола.

Цинь Лян прекрасно помнил их прошлую встречу: тогда, почувствовав сталь у горла, этот трус мигом взмолился о пощаде, но едва оказавшись в безопасности, принялся сыпать проклятиями. Грош цена была его нынешней благодарности, но сейчас это не имело значения. Главное — дело сделано, и соперник признал поражение.

— Впредь будь умнее и хорошенько запомни этот урок, — многозначительно бросил Цинь Лян на прощание.

Комментарии