Троецарствие: Тень над Лояном — Глава 5 читать онлайн

В тот же день путники добрались до окрестностей округа Аньпин и остановились на ночлег в придорожном приюте. Стояла удушающая летняя жара, так что даже одеяла не понадобились. Едва забрезжил рассвет, они вошли в город Аньпин и после недолгих расспросов отыскали резиденцию инспектора провинции.

Как и следовало ожидать, у ворот резиденции Цинь Ляна встретили лишь мелкие служители. Он представился студентом Императорской академии, назвал свой родной округ и уезд, после чего заявил, что должен сообщить нечто крайне важное. Столкнувшись с неизбежным отказом, юноша пустил в ход заранее продуманный план — протянул привратнику бамбуковые дощечки с прошением.

Проводя взглядом слугу, унесшего свиток внутрь, Цинь Лян остался ждать у ворот.

Время тянулось невыносимо медленно. Сопровождавший его Жао Дашань быстро занервничал и принялся мерить шагами пыльную мостовую. Ожидание всегда изматывает сильнее всего.

Конечно, глупо отрицать, что Цинь Лян и сам волновался в ожидании ответа. Однако внешне он оставался совершенно спокоен. Большую часть времени он стоял неподвижно, лишь изредка переступая с ноги на ногу, когда затекали мышцы. Возможно, два года унылого траура в деревенском поместье не прошли даром, закалив его характер и научив терпению?

— Мы тут люди чужие, ни одной живой души не знаем, — наконец не выдержал и заворчал Жао Дашань. — Разве станет кто-то читать ваши дощечки, молодой господин?

Цинь Лян немного помолчал, а затем уверенно ответил:

— Станет.

Заметив на лице слуги сомнение, он добавил вполголоса:

— В своем послании я превозношу величие и справедливость генерала, охраняющего Север. Мои слова опираются на реальные события, их легко проверить. Если это письмо разойдется в списках, оно сослужит добрую службу репутации семьи Лю. Любой мыслящий человек в резиденции инспектора провинции это поймет, а значит, нас обязательно примут.

Жао Дашань растерянно почесал затылок:

— И все равно боязно. А вдруг никто и не взглянет?

— Хороший слог — редкость в наших краях, такие вещи на дороге не валяются, — возразил Цинь Лян. — Наберись терпения.

Он мог бы ничего не объяснять простому слуге, но эти слова были нужны ему самому — не столько ради того, чтобы успокоить спутника, сколько ради собственной уверенности.

Прошло еще немало времени. Жао Дашань то и дело кивал на придорожные валуны, предлагая присесть, но Цинь Лян, памятуя о том, что они находятся перед резиденцией инспектора провинции, дорожил благопристойным видом.

— Я постою, а ты присаживайся, коли хочешь, — ответил он.

Дашань, который и сам изнывал от желания присесть, все же устыдился сделать это один. Он остался стоять рядом, но продолжал топтаться на месте, чем изрядно действовал на нервы.

Они ждали с раннего утра до самого полудня. Люди то и дело входили и выходили через ворота резиденции, но к путникам никто не обращался. К счастью, они догадались захватить из дома съестное и воду. Прислонившись к стене, они перекусили ячменными лепешками и сделали по несколько глотков из кожаного бурдюка.

— Сдается мне, хозяйка-то права была, — вновь завел свою волынку Жао Дашань. — Генерал Лю нас знать не знает, с какой стати ему за нас заступаться?

Цинь Лян проводил взглядом очередного прохожего и сухо бросил:

— У него найдутся на то причины.

Судя по лицу слуги, дома никто не верил в его затею. Дашань в очередной раз яростно поскреб лоб:

— Хоть убейте, не пойму. Генерал — птица высокого полета, у него забот полон рот. Зачем ему тратить время на безродных чужаков?

Минуло еще сколько-то времени, как вдруг из ворот вышел молодой человек, едва достигший совершеннолетия. Он о чем-то переговорил с дежурным стражником, и тот указал рукой в сторону Цинь Ляна.

Заметив это, Цинь Лян с облегчением перевел дух и обернулся к спутнику:

— Ну что? Кажется, я оказался прав.

На лице Жао Дашаня отразилось такое изумление, словно он только что нашел на дороге кошель с золотом. Он принялся согласно кивать, как курица, клюющая зерно. Цинь Лян и сам ликовал в душе после стольких часов томительного ожидания: лед тронулся, и это была первая победа.

Впрочем, вышедший юноша никак не мог быть самим Лю Чжао — Генерал, охраняющий Север, не мог выглядеть столь юным. Молодой человек быстрым шагом направился к ним и, почтительно сложив руки в приветствии, произнес:

— Прошу простить за задержку. Моего отца сейчас нет в резиденции, а ваше прошение оставили в приемном зале. Я зашел туда по делам и чисто случайно наткнулся на этот свиток. Любопытство взяло верх, и я прочел его. Какое упущение с нашей стороны, что вам пришлось так долго ждать! Приношу свои глубочайшие извинения.

Цинь Лян поспешил ответить поклоном и назвал себя. Услышав его имя, юноша понимающе кивнул:

— Мое имя Лю Сюнь, второе имя — Чанти.

Цинь Лян, несмотря на всю свою хваленую выдержку, взращенную за два года деревенского уединения, на мгновение буквально оцепенел от изумления. Еще в школе ему довелось изучать и заучивать наизусть знаменитое послание «Письмо к Лю Сюню о разрыве дружбы», написанное Цзи Каном, одним из Семи мудрецов бамбуковой рощи. Текст, который читали и переписывали на протяжении без малого двух тысяч лет, он когда-то зубрил перед экзаменами.

И вот теперь адресат этого письма стоял прямо перед ним во плоти.

— Я сказал что-то не то? — заметив его замешательство, поинтересовался Лю Сюнь.

Цинь Лян быстро взял себя в руки и мгновенно нашелся с ответом:

— О нет, что вы. Я давно наслышан о вашем таланте и никак не ожидал встретить вас здесь.

Сам же он в этот момент подумал:

«Какое мне дело до его совести и до того, какую славу он снискал у потомков? Сейчас главное — завязать нужное знакомство, ведь на кону стоит жизнь. Пожалуй, подлец в друзьях мне даже выгоднее: такие люди обычно злопамятны и никому не прощают обид»

Лю Сюнь, разумеется, не догадывался о мыслях своего собеседника. Польщенный комплиментом, он заметно оживился:

— Вот как? Вы слышали обо мне и читали мои скромные труды? Раз уж вы учились в Императорской академии, то не знакомы ли случайно с Чжун Шицзи?

Разумеется, никаких трудов самого Лю Сюня Цинь Лян не читал — он знал лишь то обличительное письмо, что написал Цзи Кан. Чтобы не попасть в неловкое положение и не выказать своего невежества в разговоре о сочинениях собеседника, он умело уклонился от прямого ответа:

— О великом таланте Шицзи я, безусловно, наслышан, но познакомиться лично, увы, не довелось.

Уловка сработала: Лю Сюнь тут же ухватился за знакомое имя и с улыбкой произнес:

— Ну, это дело поправимое! Мы с ним постоянно переписываемся, делимся мнениями о канонических текстах. В следующем же письме я непременно упомяну вас.

Цинь Лян почтительно поклонился:

— Буду премного благодарен.

— Прошу вас, входите, негоже вести беседу у порога, — пригласил Лю Сюнь.

Цинь Лян ответил вежливым жестом уступки и последовал за хозяином вглубь резиденции.

Голова Цинь Ляна была занята совершенно иными заботами, но величественный вид резиденции инспектора невольно приковывал взгляд. Столь добротные, великолепные здания в эту эпоху можно было увидеть лишь в крупных центрах — обычные люди ютились в низких, наспех сбитых лачугах без всяких изысков.

Высокие палаты, башни-вежи и надвратные терема поражали своей мощью. Строения опирались на традиционные резные кронштейны-доугуны, однако здешний стиль заметно отличался от того, к чему привык Цинь Лян в будущем. В архитектуре сквозила суровая, первозданная простота: линии крыш оставались почти прямыми, декоративной резьбы было крайне мало, а в оформлении преобладали сдержанные серые и коричневые тона. Облик резиденции сочетал в себе лаконичное величие и изящество — истинное воплощение скрытой силы.

Миновав двое ворот, они очутились в просторном покое для гостей. Лю Сюнь усадил Цинь Ляна на почетное место, сам устроился напротив, а Жао Дашань послушно встал за спиной своего молодого господина.

Сначала они обменялись праздными новостями о столичной жизни в Лояне. Цинь Лян терпеливо поддерживал разговор, стараясь не ударить в грязь лицом, хотя круг общения Лю Сюня — сплошь знатные отпрыски и императорская родня — был ему чужд. Наконец беседа коснулась словесности, и Цинь Лян умело перенаправил русло разговора к собственной рукописи.

Поскольку в тексте вовсю превозносился генерал Лю, Лю Сюнь не поскупился на похвалу:

— Ваше сочинение поражает глубиной замысла и легкостью слога. Выражения точны, а скрытый смысл глубок. Слог льется плавно, без малейших запинок, вдохновляя и возвышая душу. Поистине, редкий по силе и красоте труд для нашего времени!

— Вы мне льстите, — скромно отозвался Цинь Лян. — Мне еще учиться и учиться у таких мастеров, как вы, господин Лю.

Лю Сюнь заговорил еще горячее, с одобрением окинув Цинь Ляна взглядом:

— К тому же вы держитесь с достоинством, не свойственным столь молодым годам. В каждом вашем движении сквозит благородная уверенность, а в глазах горит живой ум. Я непременно походатайствую перед ведомством назначений, дабы там знали, какие мужи подрастают в округе Пинъюань. — Он сделал короткую паузу и добавил: — Будет ли господин Цинь против, если я велю переписать эту статью и отправлю списки в столицу, дабы мои друзья и родичи тоже могли насладиться вашим слогом?

— Писаное слово создается для того, чтобы его читали. Для меня великая честь, что вы нашли его достойным внимания, — ответил Цинь Лян.

Лю Сюнь с облегчением выдохнул и удовлетворенно закивал. Все шло в точности по плану Цинь Ляна: распространение такого панегирика было на руку клану Лю. И пускай в вопросах нравственности Лю Сюню было далеко до благородного Цзи Кана, зато он оказался человеком практичным и деловым.

— И все же, — негромко продолжил Цинь Лян, внимательно наблюдая за реакцией собеседника, — дабы ни у кого не возникло сомнений в правдивости моих слов, было бы славно подтвердить делом то, что написано о самоуправстве и ложных доносах. Иначе недоброжелатели могут обвинить нас во лжи. Клан Чжунчан весьма влиятелен, но, увы, в семье не без урода — этот юнец опорочил собственное имя.

Лю Сюнь не стал вилять и ответил со всей прямотой:

— Великий министр земледелия господин Хуань никогда не отличался широтой души. Неудивительно, что и среди его родни попадаются сущие негодяи.

Цинь Лян тут же поспешил согласиться:

— В этом мне пришлось убедиться на собственном опыте.

Лю Сюнь издал короткий смешок и заговорил тише, склонившись ближе:

— Слыхали ли вы, дорогой Чжунмин, что покойный император Мин изначально желал пожаловать Хуань Фаню должность пастыря провинции Цзи? Мой отец к тому времени уже служил Генералом, охраняющим Север. Однако господин Хуань счел отца выскочкой и наотрез отказался служить под его началом, подав в отставку. Лишь после этого батюшке доверили еще и управление провинцией Цзи.

— Неужели? — с самым искренним удивлением отозвался Цинь Лян, ничуть не смутившись собственной лжи. — Из-за двухлетнего траура я совсем отстал от мирских дел и слышу об этом впервые.

На самом же деле в бытность свою студентом Императорской академии в Лояне он прекрасно знал все эти слухи — в столь оживленном месте сплетни о сильных мира сего разлетались мгновенно.

Однако выдавать свою осведомленность было нельзя. Иначе Лю Сюнь сразу догадался бы, что Цинь Лян явился не из благоговения перед неподкупным величием генерала Лю, а ради того, чтобы сыграть на давней вражде двух вельмож.

Лю Сюнь вошел во вкус. Его глаза азартно блестели, а голос упал до заговорщицкого шепота — даже самым ученым мужам не чужда любовь к грязному белью:

— Но это еще не все! Когда жена господина Хуаня, урожденная Чжунчан, узнала об его отказе, она принялась корить мужа. Сказала, что он не умеет ни повелевать людьми, ни подчиняться им сам. И что же, по-вашему, произошло дальше?

Эти столичные байки Цинь Лян тоже знал наизусть, но продолжал прилежно разыгрывать любопытство:

— И что же?

Лю Сюнь, окончательно раззадорившись, даже изобразил движение руки, словно хватался за эфес:

— Рассвирепев от обиды, господин Хуань выхватил меч и бросился на супругу! Он ткнул бедную женщину тяжелым кольцом рукояти прямо в живот. А ведь она была на сносях! Несчастная потеряла дитя и вскоре сама испустила дух. Погубил две души разом! — Лю Сюнь сокрушенно покачал головой. — Какое варварство! Какая низость!

Цинь Лян в тон ему испустил сочувственный вздох.

— И после всего этого, — Лю Сюнь с негодованием всплеснул руками, — наша семья Лю, которая и пальцем его не тронула, оказалась виновата во всех его бедах! Он затаил на нас глухую злобу. Скажите на милость, разве это справедливо?

Цинь Лян мысленно хмыкнул:

«Подумаешь, обиделись на вас! Нашу семью вот-вот по миру пустят, брат в темнице гниет — вот где настоящая несправедливость!»

Вслух же он лишь сочувственно кивнул:

— Действительно. Сидишь себе дома, никого не трогаешь, а беда сама на голову валится.

— Отлично сказано! — рассмеялся Лю Сюнь, оценив меткое выражение. — Весьма свежее сравнение.

Цинь Лян слегка переменил позу и незаметно покосился на стоявшего позади Жао Дашаня. Тот, хоть и помалкивал весь разговор, слушал затаив дыхание. На его лице теперь блуждала глуповатая, но понимающая улыбка — кажется, даже до простого слуги наконец начал доходить смысл этой тонкой игры.

С самого начала Цинь Лян рассчитывал именно на это: семейство Лю терпеть не могло родню Хуань Фаня и было вовсе не прочь уколоть клан Чжунчан при любом удобном случае. Даже если бы сам инспектор Лю не стал вмешиваться напрямую, помогать соперникам он точно не собирался.

В этот миг Цинь Ляну до смерти хотелось обернуться и сказать Дашаню:

«Ну что, смекнул теперь? У клана Лю есть десяток причин вмешаться, в то время как клану Хэ на нас совершенно наплевать»

Комментарии