Бабка Ма вытерла слезы, ничуть не стыдясь того, что расплакалась перед маленькой внучкой.
В глубине души она даже радовалась: внучка не побежала сразу к матери, а пришла к ней. Значит, любит её, заботится о ней.
Да, у неё всё ещё есть почтительные третий и четвертый сыновья, есть внуки и внучки. И второй сын тоже есть — она всё ещё ждёт, когда он вернётся и заберёт её к себе, чтобы она наконец зажила в довольстве и покое.
Она и не подозревала, что в пространстве Линь Чуи лежала ещё одна линчжи. Девочка как раз раздумывала, как бы поудобнее передать её матери.
— Чуи, деточка, бабушка не станет это есть. Вот пойдём завтра в город, продадим её, я куплю мяса и налеплю тебе пельменей. Настоящих пельменей из белой муки!
Бабка Ма за всю свою жизнь не видела такой огромной линчжи. Выплеснув остатки накопившейся обиды, она крепко прижала гриб к себе и больше не выпускала, оберегая как величайшее сокровище.
Глаза её так и горели: это же серебро, сколько же за него дадут?
Одна линчжи разом исцелила душевную рану бабки Ма. Она долго сидела в комнате, баюкая гриб в руках, и никак не могла решить, куда его спрятать — везде казалось ненадёжно.
То боялась, что украдут, то переживала, как бы мыши не погрызли... Хотя разве мыши станут грызть такую штуку?
В конце концов бабка Ма спрятала линчжи в свой старый сундук с приданым. Одеяло, которым она укрывалась, теперь пошло в дело: она аккуратно сложила его вчетверо и постелила на дно, сверху уложила гриб, прикрыла почти новым отрезом тонкого хлопка, а для верности ещё и заперла сундук на замок.
Линь Чуи молча наблюдала за суетой старушки. Лишь закончив со всем, бабка Ма оделась, гладко, волосок к волоску, причесалась и бодро вышла из комнаты.
Удивительное дело: бабка Ма больше не хрипела и не кашляла, спина её выпрямилась, а старое лицо так и сияло — казалось, она помолодела на несколько лет.
Старушка сварила яйца и раздала всем внукам и внучкам, даже Далану и Цуй'эр досталось, отчего Лю-ши прямо-таки обомлела от неожиданной милости.
Бабка Ма также прослышала, что вчера Дабай притащил зайца и фазана, чтобы подкормить Дахуана.
Только тогда она вспомнила, что надо бы проведать Дахуана на заднем дворе. Убедившись, что пёс чувствует себя неплохо, она с воодушевлением пошла посмотреть на сукрольную зайчиху.
Постояв во дворе, она в сердцах обругала некоторых людей, которые оказались хуже скотины, но ни капли не пожалела о том, что Дахуан съел целую курицу.
Дабай от этих слов приуныл: ему всё казалось, что старуха ругает именно его.
После еды бабка Ма раздала всем работу. Разумеется, Линь Чуи, которая внезапно перестала быть дурочкой, тоже не осталась в стороне.
Каждому нашлось дело, но все только радовались: бабка Ма была сердцем этой семьи, и когда она слегла, все почувствовали себя потерянными.
Видя, что с самого утра она полна сил и бодрости и ничуть не сломлена поступком Линь Юнмао, домашние удивлялись и в то же время с облегчением переводили дух.
Линь Чуи отправили собирать дикую зелень. В спутники ей достались Линь Цзябао с выражением полнейшей безысходности на лице, сияющий от восторга Линь Шаоцзэ и унылая, погружённая в свои мысли Линь Цуй'эр.
Бабка Ма больше всего беспокоилась за Линь Чуи. Лишней верёвки в доме не нашлось, и старушка боялась, что, если Линь Цзябао и Линь Шаоцзэ недоглядят, Дабай снова утащит девочку в горы.
Линчжи — это, конечно, хорошо, но старушка понимала, что в прошлый раз им просто повезло. А если бы они наткнулись на дикого зверя? Нельзя так рисковать ради денег.
Каждый взял по корзине. Линь Цуй'эр повела троих малышей на гору, а Дабай держался поодаль, замыкая шествие.
Всю дорогу Линь Цуй'эр шла опустив голову. Её сухие, поблекшие волосы были заплетены в косу, а голову покрывал выцветший синий платок с едва различимым узором.
Хрупкая, с желтоватым лицом — в свои тринадцать лет, когда положено так и брызгать энергией, она походила на увядший от зноя листок, вся какая-то съёжившаяся и недоразвитая. Скажи кто, что ей от силы лет десять, никто бы не усомнился.
Перед осенней жатвой по этой тропе ходили часто, так что деревенские уже не раз обобрали здесь всё мало-мальски съедобное.
Когда Линь Цуй'эр очнулась от своих мыслей, то обнаружила, что вслед за Линь Чуи забрела в места, где никогда раньше не бывала.
Она немного испугалась, огляделась по сторонам и успокоилась, лишь когда поняла, что они отошли не слишком далеко в чащу.
— Сколько тут зелени! — раздался радостный детский голосок Линь Шаоцзэ.
На лице Линь Цуй'эр тоже появилась улыбка:
— Давайте побыстрее соберём и вернёмся.
Под деревом, подперев подбородок ладонями, сидела Линь Чуи и наблюдала, как трое — одна постарше и двое помладше — на корточках медленно продвигаются вперёд.
Сюда почти никто не заглядывал. Некоторые травы уже переросли и огрубели, но Линь Цуй'эр не брезговала и ими: дома были куры и кролики, так что старую зелень она складывала отдельно — пригодится на корм птице.
Линь Чуи лениво тыкала пальцем в корзину, не проявляя к сбору травы ни малейшего интереса.
Линь Шаоцзэ устал сидеть на корточках, поднялся потянуться, и всё его личико оказалось в грязных разводах.
— Сестра, чего ты там расселась? Тут такая сочная, хорошая зелень! Давай наберём побольше, чтобы тётушка вечером приготовила целое блюдо.
Линь Чуи медленно перевела на него взгляд:
— Не хочу я траву. Я хочу мяса.
У Линь Цзябао загорелись глаза:
— Вторая сестра, я тоже хочу мяса!
Вчерашняя куриная ножка была такой ароматной! Стоило вспомнить, как у него так и потекли слюнки.
Линь Шаоцзэ посмотрел на дикую зелень в корзине и пробурчал:
— Откуда тут взяться мясу? Одна трава кругом.
Линь Цуй'эр решила, что кузина впервые в горах и просто не умеет собирать зелень, поэтому не стала её заставлять.
Всё равно травы тут было вдоволь, и наполнить корзину Линь Чуи не составит труда.
К Линь Чуи она всегда относилась мягче, чем к Линь Цзябао и Линь Шаоцзэ.
— Посиди пока там, я наберу полную корзину и пересыплю тебе. Для первого раза ты и так молодец, что дошла сюда, Чуи!
Но едва Линь Цуй'эр договорила, как вдруг испуганно вскрикнула.
Проследив за её взглядом, дети увидели Дабая: он мчался к ним во весь опор, держа в пасти бьющуюся крыльями дикую курицу.
— Дабай! — Линь Цзябао и Линь Шаоцзэ едва не запрыгали от радости. Как здорово, у них снова будет мясо!
Дабай бросил фазана перед Линь Чуи, развернулся и убежал, а через пару минут притащил ещё одного.
Линь Чуи улыбнулась, и на её щеках показались ямочки:
— Вот и мясо. Давайте зажарим.
Двух фазанов им должно хватить.
— Нехорошо это... — замялась Линь Цуй'эр. — Может, отнесём домой, чтобы бабушка вечером приготовила на всех?
Линь Чуи покосилась на неё:
— Думаешь, если мы отнесём их домой, тебе хоть кусочек достанется?
Взгляд Линь Цуй'эр потух. И правда. Бабушка, конечно, не была такой предвзятой, как в других семьях, и никогда не обделяла внучек, если внукам давали еду.
Но её собственная мать обязательно заставит её отдать свою долю брату, а если брат откажется — то отцу. А делиться с отцом ей совсем не хотелось.
Даже когда бабка Ма в ярости колотила Линь Юнмао, Линь Цуй'эр и близко не подошла. И дело было не в душевной черствости — она просто слишком сильно разочаровалась в отце.
— Но... — Но если взрослые узнают, им же дома попадёт?
Беспокойство на лице Линь Цуй'эр было слишком очевидным, поэтому маленький Линь Цзябао тут же поклялся:
— Обещаю, я никому не скажу! Ни папе с мамой, ни бабушке!
Линь Шаоцзэ тоже сглотнул слюну:
— Старшая сестра, давай съедим!
Линь Цуй'эр посмотрела на троих умоляющих малышей, огляделась по сторонам и, убедившись, что поблизости действительно никого нет, решилась: была не была, съедят!
— Тогда я их ощиплю и выпотрошу. Чуи и Шаоцзэ, соберите хворост, а Цзябао пусть дальше собирает зелень.
Линь Цзябао запрыгал от радости. Усталость как рукой сняло: он присел и принялся копать с таким рвением, что его маленькая лопатка так и замелькала в воздухе.
Линь Чуи с Линь Шаоцзэ набрали поблизости сухого хвороста, а заодно прихватили немного грибов. К тому времени, как всё было готово, Линь Цуй'эр, с трудом сдерживая волнение, уже разделала обоих фазанов.
Тем временем Дабай притащил ещё несколько зайцев. Все они были живыми, так что Линь Цуй'эр связала им лапы и уложила на дно корзины.
Теперь, когда у них были эти зайцы, совесть за съеденных фазанов их почти не мучила.
Когда они развели костёр, Линь Чуи тайком сунула в руку Линь Цуй'эр маленький сверток с солью.
Опешив, Линь Цуй'эр вдруг подумала: неужели её маленькая кузина с самого начала планировала устроить пикник на горе? Ну и смелость у неё!
Но вслед за этим изумлением в робкой душе Линь Цуй'эр шевельнулось робкое, но такое приятное чувство азарта.

Комментарии

Загрузка...