Бабка Ма распалялась всё сильнее. Она тяжело закашлялась, словно у неё в горле что-то застряло, и долго не могла отдышаться, прежде чем прийти в себя.
Линь Чуи, увидав это, поспешила на кухню. Она взяла пиалу, зачерпнула пол-пиалы обычной воды, долила доверху водой из духовного источника и, заглянув внутрь, почувствовала, как у неё невыносимо сжалось сердце от жалости.
Без духовного нефрита источник забился, и вода в нём теперь была на вес золота — сколько потратишь, столько и убудет. Обычно она лишь капала немного в большую кадку, а тут впервые израсходовала так много за раз.
Чэнь-ши, увидев, что Линь Чуи несёт воду бабке Ма, слегка удивилась. Она принялась пристально разглядывать племянницу: «А девчонка-то, оказывается, вовсе не глупая».
Стоило бабке Ма осушить пиалу с водой из духовного источника, как ей тут же полегчало. Кашель утих, а дыхание выровнялось.
Голос её зазвучал куда звонче:
— Скажу прямо: если завтра эта Чжоу-ши не вернёт все деньги и вещи, собирай свои пожитки и проваливай к старшим! С завтрашнего дня будешь сыном этой Чжоу-ши, раз уж тебе так не терпится выказать ей свою сыновнюю почтительность!
Линь Юнмао запаниковал:
— Матушка, да ведь люди же меня за это со свету сживут, пальцем затыкают!
— А тебе не всё равно, будут в тебя тыкать пальцем или нет?! — вскинулась старуха. — В деревне и так каждый первый судачит, будто я чужой семье сына родила! Мне что, по-твоему, стыд неведом? Я, по-твоему, заслужила быть посмешищем для всех?!
— Да они просто ничего не понимают! Они нарочно хотят рассорить нас с семьёй старшего дяди!
— Тьфу! Да наши отношения с этой оравой гнилозубых тварей и портить не надо! Пошёл ты к чертям собачьим, выродок неблагодарный! — Бабка Ма так разъярилась, что принялась озираться по сторонам. Оттолкнув в сторону Линь Юнсиня, она схватила коромысло и замахнулась на сына.
Лю-ши с полотенцем в руках как раз собиралась выйти, но, услышав, что свекровь выгоняет Линь Юнмао, похолодела от страха. Если муж уйдёт, как она останется одна с двумя детьми? Ей вовсе не улыбалось жить в доме старшей тётки на птичьих правах, заглядывая всем в рот.
— Бабушка, не надо, не бейте его! — взмолился Далан. Если она продолжит, то точно покалечит отца.
Линь Юнсинь не ожидал, что у бабки Ма окажется столько сил — от её толчка он даже опешил. Когда он пришёл в себя, Линь Юнпин уже успел выхватить коромысло из рук старухи.
Бабка Ма от злости уже не выбирала выражений:
— Вон отсюда! Глаза б мои тебя не видели! И это не обсуждается! Говорят, растишь сыновей — обеспечиваешь старость... Да лучше бы я этого неблагодарного волка в младенчестве в выгребной яме утопила, чем такого вырастила!
— Отец, уходи скорее, не зли бабушку ещё больше! — Далан принялся торопливо выталкивать его за дверь. — Иди к старшему дедушке, пусть тётушка позовёт лекаря и перевяжет тебе рану на голове.
Лишь когда Линь Юнмао выставили за порог, Лю-ши наконец вышла и молча протянула ему полотенце. Не проронив ни слова, она тут же поспешила обратно — успокаивать свекровь.
У Линь Юнмао защемило в груди. Он хотел было выругаться, но побоялся, что бабка Ма снова рассвирепеет. Окинув взглядом царивший в доме хаос, он почувствовал, как кружится голова, и действительно побрёл прочь.
Стоило ему уйти, как бабка Ма бессильно опустилась на табурет. Если до этого она просто вымещала злость, то теперь на душе у неё стало совсем пусто и горько.
Говорят, старший сын — опора семьи, но тот, кого родила она, стал опорой для чужого дома.
— За какие же грехи мне всё это... — удручённо пробормотала бабка Ма, утирая слёзы. Её и без того иссечённое морщинами лицо словно постарело ещё на несколько лет.
Посидев немного, она со вздохом поднялась и, так и не притронувшись к еде, ушла к себе в комнату, плотно прикрыв дверь.
Братья Линь Юнсинь и Линь Юнпин переглянулись и тяжело вздохнули. Один — их старший брат, другая — родная мать, и они ничем не могли помочь, кроме бесполезных уговоров.
— Эх... — Линь Юнпин тоже отказался от ужина. Обхватив голову руками, он устроился на корточках под окнами комнаты бабки Ма, чтобы сразу прийти на помощь, если старушке станет плохо.
За обеденным столом аппетит остался разве что у Чэнь-ши да Линь Цзябао. Кое-как наскоро поев, они убрали со стола, после чего Чэнь-ши поспешила увести Линь Цзябао бездельничать, а Лю-ши вместе с Линь Цуй'эр принялись мыть посуду и котлы.
Фан Лань, подхватив корзину с дикими травами, вышла через заднюю дверь покормить кур.
Линь Далан отправился носить воду, а Линь Шаоцзэ остался в комнате упражняться в каллиграфии.
Линь Чуи взяла пару паровых пампушек-момо и вышла во двор покормить Дахуана.
В обычное время бабка Ма ни за что не позволила бы кормить собаку такой хорошей едой, но сегодня, как рассудила Линь Чуи, старушке явно было не до того.
Пампушки, смоченные водой из духовного источника, Дахуан уплетал за обе щёки. Линь Чуи вдобавок отломила кусочек линчжи и скормила ему.
Когда начало смеркаться, вернулся Дабай. Он держал в зубах зайца. Бросив добычу перед Линь Чуи, он тут же развернулся и убежал.
Оказавшись на земле, заяц едва не дал стрекача. Возбуждённый Дахуан порывался было броситься в погоню, но Линь Чуи среагировала мгновенно: схватила беглеца за уши и подняла. Осмотрев его со всех сторон, она лишь безмолвно покачала головой.
На тушке не было ни единой царапины. Похоже, Дабай гонял бедолагу по холмам до тех пор, пока тот просто не выбился из сил и не упал замертво. Сейчас заяц уже пришёл в себя, его бусинки-глаза испуганно вращались, а сам он выглядел вполне бодрым.
Живот у него был круглым и раздутым — судя по всему, это была беременная зайчиха. Что ж, такую есть нельзя, придётся выходить.
К счастью, вскоре Дабай вернулся снова, на этот раз с фазаном в зубах.
У птицы была сломана лапа — похоже, Дабай стащил её из чьего-то капкана.
Линь Чуи посмотрела на Дахуана, затем на едва живого фазана и спросила собаку:
— Может, сгрызёшь сырым?
Дахуан, разумеется, ничего не ответил. Делать было нечего. Линь Чуи с бесстрастным лицом придушила птицу — всё равно ведь не людям есть. Она наскоро ощипала её и, даже не утруждая себя потрошением, принялась жарить прямо на костре.
Хоть мясо жарилось без масла, соли и приправ, аппетитный аромат быстро разнёсся по двору, выманив всех обитателей дома наружу.
Первым прибежал Линь Цзябао, шумно втягивая носом воздух:
— Как вкусно пахнет! Ой, мамочки, а что это за запах такой чудесный?
Следом за ним вышли Линь Шаоцзэ и Линь Далан, как раз вернувшийся с полными вёдрами воды.
А за ними потянулись и заинтригованные братья Линь Юнсинь и Линь Юнпин, решившие разузнать, в чём дело.
Линь Цзябао шёл прямиком на запах, но, завидев со спины Линь Чуи, резко затормозил.
Над небольшим костерком на вертеле румянился фазан. Линь Чуи одной рукой прижимала к земле серого зайца, а другой подбрасывала в огонь сухие ветки.
Слева от неё лежал Дахуан, справа сидел Дабай. Услышав шаги, девочка и оба зверя одновременно повернули головы, одарили пришедших бесстрастными взглядами и синхронно отвернулись обратно к костру.
Линь Цзябао передёрнуло. Ну и жуткая же картина...
А вот у шедшего следом Линь Шаоцзэ глаза радостно блеснули. Он в два счёта обогнул кузена и присел на корточки перед сестрой.
— Сестрица, откуда у тебя фазан? И заяц!
Подошедшие Линь Юнсинь и Линь Юнпин тоже так и сгорали от любопытства. Действительно, откуда посреди двора взялись дичь и заяц?
Линь Чуи молча указала пальцем на Дабая:
— Дабай поймал, чтобы его матушка поправила здоровье.
Линь Шаоцзэ лишился дара речи. Что?..
Линь Цзябао вытаращил глаза. Чего?!
Линь Далан на секунду усомнился в собственном слухе. Ему ведь послышалось, верно?
Линь Юнсинь и Линь Юнпин остолбенели. У них одновременно дёрнулись уголки губ. Братья переглянулись: может, им тоже прямо сейчас стоит отправиться в горы и поймать для матери хоть какую-нибудь курицу?
— На, держи. Эта зайчиха беременна, заприте её куда-нибудь. Окотится — тогда и съедим, — Линь Чуи бесцеремонно швырнула серого зайца прямо в руки Линь Цзябао, едва не сбив того с ног.
Далан среагировал мгновенно: одной рукой он придержал Линь Цзябао за плечо, а другой крепко прижал бьющегося зайца. Глаза у него так и горели.
Сколько времени прошло с тех пор, как ушёл второй дядя? Сколько они уже не пробовали дичи? Да что там дичи — когда они вообще в последний раз ели мясо?!
Фазан был совсем небольшим, да к тому же зажарен на скорую руку, без потрошения. Но глядя на двух маленьких лакомок по бокам от костра, Линь Цзябао ради еды наплевал на всякий страх. Он придвинулся поближе к Линь Чуи и уставился на мясо голодными, умоляющими глазами.
Линь Чуи поджала губы, оторвала у фазана обе ножки и протянула мальчишкам — по одной каждому.
Затем она перевела взгляд на Линь Далана и после секундного колебания предложила:
— Хочешь... шею?
Далан с трудом сглотнул слюну и покачал головой:
— Нет, не нужно.
Сестра ведь сама ещё ничего не съела.
И тогда Линь Чуи на глазах у изумлённой публики положила всю оставшуюся тушку прямо перед Дахуаном.
Глядя на то, с каким аппетитом Дахуан уплетает угощение, Линь Юнсинь и Линь Юнпин долго не могли прийти в себя.
Вот же расточительница! Надо же, и правда принесла собаке подкрепиться...

Комментарии

Загрузка...