Глазки Линь Шаоцзэ так и сияли. Хотя сам он был худеньким и щуплым, в грубой одежде из заплатки на заплатке, его личико, унаследовавшее черты Фан Лань, оставалось очень миловидным — разве что немного бледным от недоедания.
— Сестрица, а мясные баоцзы вкусные? — Малыш облизнулся. В его голосе не было ни капли зависти от того, что сестре досталось угощение получше. — Четвёртый дядя такой хороший!
Фан Лань, сидевшая под масляной лампой и штопавшая одежду, отозвалась на его слова:
— Да. Когда вырастете, будьте к своему четвёртому дяде добрее.
В глазах Фан Лань случайная щедрость бабки Ма не означала, что Линь Юнсинь что-то должен их маленькой семье из трёх человек. К тому же она вовсе не считала свою дочь дурочкой. Девочка всё прекрасно понимала, просто не любила говорить. Но так даже лучше: испытывая чувство вины, старуха не станет её притеснять.
Кровные узы не обманешь, мать свою дочь знает лучше всех — девчушка у неё смышлёная.
Линь Чуи кивнула Фан Лань и только потом ответила Линь Шаоцзэ:
— Очень вкусные, такие ароматные! Если четвёртый дядя купит ещё раз, я оставлю тебе.
Линь Шаоцзэ тут же замахал ручонками:
— Не надо, не надо, кушай сама, сестрица! Вот вырастет Шаоцзэ, заработает денег и будет каждый день покупать тебе мясные баоцзы! — Он немного подумал и добавил: — И матушка тоже будет есть. Мы втроём будем их есть!
Линь Чуи мысленно вздохнула. Бедный ребёнок, неужели он думает, что мясные баоцзы — это самое вкусное, что есть на свете?
У Фан Лань же болезненно сжалось сердце. В неверном свете масляной лампы на её лице плясали тени. Она крепко сжала губы, а затем с трудом выдавила слабую улыбку.
По крайней мере, о том, что родила этих двоих, она не пожалела ни разу.
Мысленно подбодрив Линь Шаоцзэ в его планах на будущее, Линь Чуи перевернулась на спину и уставилась в потолок, вытянувшись на кровати.
В глубине её мыслей вспыхнуло огромное слово «МЯСО». Надо признать, после сочных баоцзы пресные лепёшки-момо, которые, остывая, становились твёрдыми как камень, лезли в горло с ещё большим трудом.
Вот уже пять лет она видела мясо только на Новый год, когда тушили свинину с квашеной капустой. Да и то это был целый котелок капусты, в котором сиротливо плавало всего несколько мясных ломтиков.
Её душа уже почти восстановилась. Самое время наведаться в горы и раздобыть что-нибудь такое, что позволит ей наконец наесться мяса.
Но для похода в горы нужен веский повод. Нельзя просто сказать, что она идёт со всеми собирать дикие травы.
Стоит ей завтра отправиться за травами, как послезавтра бабка Ма погонит её в поле собирать кукурузу.
Дело было не в лени или нежелании трудиться — просто её душа ещё не окрепла окончательно, и торчать целый день под палящим солнцем было для неё сущим мучением.
На следующее утро после завтрака семейство Линь как обычно отправилось в поле. Линь Цуй'эр уходила последней. Перестирав и развесив одежду за всеми домашними, она покормила кур и уток, немного перевела дух и только тогда поспешила на пашню.
Насыпая корм птице, Цуй'эр ненадолго озадачилась: брошенные ею вчера подгнившие капустные листья лежали нетронутыми. Она даже испугалась — неужто куры приболели?
К счастью, и куры, и утки выглядели вполне бодрыми. Цуй'эр нужно было поскорее отнести воду в поле, поэтому она не стала раздумывать, наспех бросила ещё несколько горстей ботвы, наполнила два кувшина водой и выбежала со двора.
Линь Чуи сидела у порога и, подперев подбородок ладонями, переглядывалась с Дабаем. Перед уходом Цуй'эр сунула ей в карман несколько диких плодов — должно быть, вчера принесла из леса и приберегла для неё.
— Дабай, а ведь эти люди ко мне очень добры, правда?
Дабай покосился на неё, склонил голову набок и улёгся на землю.
— Как думаешь, не стоит ли мне отплатить добром за добро и помочь им зажить получше?
Дабай негромко заскулил.
«Что за глупости ты несёшь? Тебе просто лень терпеть тяготы жизни».
— Давай завтра сходим в горы?
Дабай снова зыркнул на неё.
«Ну уж нет, раскатала губу. Все дикие травы в горах — мои».
Бедный Дабай. Год назад Дахуан притащила его бог весть откуда, и едва перестав сосать молоко, он делил с ней все тяготы собачьей жизни.
Перебиваясь с хлеба на квас, он почитал за величайшее счастье просто набить брюхо. Позже Линь Чуи стала подпаивать его водой из духовного источника, и по мере роста он становился всё смышленее.
Одно время он повадился разорять чужие огороды по всей деревне, за что его выследили и нещадно поколотили. Когда лапы зажили, он принялся водить свою мать по горам в поисках дикой зелени.
Сказать по правде, Дабай до сих пор в рот не брал мясного. Он и понятия не имел, что вообще-то является хищником.
Что касается Дахуан, то чаще всего, пока Дабай грыз траву, она просто стояла рядом и смотрела. И притрагивалась к зелени только тогда, когда голод совсем поджимал.
Дабай от этого лишь недоумевал: «А что не так? Разве наша семья не питается этим каждый день?»
Дикие фазаны и зайцы? Дахуан видела их частенько, но из-за нехватки сил догнать не могла.
А Дабай рассуждал так: наелся — найди место и поспи. Зачем гоняться за этой шустрой мелочью? Только силы зря тратить.
Волки сами по себе животные крайне сообразительные, а под воздействием духовной воды разум Дабая развился до уровня трёхлетнего ребёнка.
Плюсы высокого интеллекта были налицо: он стал хитрым, сообразительным, научился размышлять, обожал совать нос в чужие дела и жутко любопытствовал.
Но были и минусы — он слишком уж приспособился к местным порядкам и искренне верил, что рождён вегетарианцем.
Можно сказать, Дабай довел умение приспосабливаться к местным обычаям до абсолюта.
Линь Чуи указала на лежащую у её ног Дахуан и принялась проникновенно увещевать Дабая:
— Твоей матери уже одиннадцать лет. Неужели ты не хочешь, чтобы она хоть раз в жизни наелась мяса, пока ещё жива?
Для собаки одиннадцать лет — возраст весьма преклонный, к тому же она частенько недоедала. Если бы Линь Чуи не подпаивала её духовной водой, Дахуан точно не была бы сейчас такой крепкой.
Но годы брали своё: духовная вода лишь укрепляла её здоровье, но уже не могла развить разум. Впрочем, за столько времени собака всё же научилась понимать некоторые слова.
На самом деле Линь Чуи звала Дабая с собой не просто так — у неё был свой корыстный интерес.
Во-первых, Дабай отлично знал горы. Если приучить его распознавать травы, наполненные духовной энергией, ей не придётся без крайней нужды таскаться туда каждый день.
Во-вторых, если они наткнутся на волчью стаю, можно будет пинком отправить этого бездельника к сородичам, чтобы он вернул себе волчью натуру. Тогда в будущем от него хоть какой-то толк будет.
А иначе какой прок от волка, который с утра до ночи только и делает, что рыщет по склонам в поисках капусты? Даже если он станет оборотнем, путного из него ничего не выйдет.
Дабай, не подозревая о коварных замыслах Линь Чуи, лишь вильнул хвостом и убежал.
Линь Чуи провела дома ещё один день. Линь Цуй'эр возвращалась за водой каждый час и перед уходом неизменно наказывала ей послушно сидеть во дворе и никуда не ходить: мол, если деревенские ребятишки увидят её, снова примутся обижать.
Линь Чуи уныло кивала. Их дом стоял у самого подножия горы, здесь за весь день живой души не встретишь — откуда тут взяться несносной детворе?
Когда солнце начало клониться к закату, вернулся Линь Юнмао.
Сегодня он, к удивлению, не пошёл к Чжоу-ши. Утром, перед тем как он отправился на работу в город, старуха велела ему по возвращении сразу идти в поле: если не устал — пусть трудится, работы для него всегда предостаточно.
Линь Юнсинь сегодня остался ночевать в академии и домой не возвращался.
За ужином Линь Чуи услышала отличную новость.
Завтра бабка Ма вместе с её матерью собирались съездить в город. Лю-ши должна была повести в поле Далана, Цуй'эр и семью третьего дяди, так что Цуй'эр освобождалась от утренней стирки.
Линь Чуи втайне ликовала. Дорога до города и обратно занимала добрых полдня. У старухи там наверняка найдутся дела, а если она ещё и задержится, чтобы прикупить кое-какие товары, то вернётся только к вечеру.
А значит, Чэнь-ши тайком оставит своего единственного сына Линь Цзябао дома, и Цуй'эр в это время возвращаться не станет.
Линь Цзябао в этом году исполнилось шесть лет. На прошлый Новый год Чуи устроила ему знатную трепку, и с тех пор, когда рядом никого не было, он беспрекословно слушался её и не смел перечить.
Он был первым в семье, кто узнал, что Линь Чуи вовсе не дурочка, а очень даже драчливая девчонка.

Комментарии

Загрузка...