На ней была малиновая футболка с принтом в виде далматинцев, а снизу — спортивные шорты; одежда была настолько застиранной, что совсем потеряла форму: на футболке морда собаки потрескалась, а шорты покрылись катышками.
На ней была малиновая футболка с принтом в виде далматинцев, а снизу — спортивные шорты; одежда была настолько застиранной, что совсем потеряла форму: на футболке морда собаки потрескалась, а шорты покрылись катышками.
Только что, у Жао Лили, она уже обо всём догадалась, глядя на свои маленькие ступни, искусанные комарами, но теперь, увидев себя воочию, всё равно ахнула.
Только что, у Жао Лили, она уже обо всём догадалась, глядя на свои маленькие ступни, искусанные комарами, но теперь, увидев себя воочию, всё равно ахнула.
Она... как она вернулась в детство?
Она... как она вернулась в детство?
Разве она не дремала после обеда в своей маленькой булочной?
Разве она не дремала после обеда в своей маленькой булочной?
Выйдя из туалета, она заглянула в гостиную на втором этаже и сразу увидела висевший рядом с телевизором календарь с портретом Ван Цзусянь — от листа оторвали уже больше половины.
Выйдя из туалета, она заглянула в гостиную на втором этаже и сразу увидела висевший рядом с телевизором календарь с портретом Ван Цзусянь — от листа оторвали уже больше половины.
1 августа 1997 года.
1 августа 1997 года.
Хороший денёк. Но Тао Тао, словно не умея читать, вертела календарь в руках, разглядывая его снова и снова, а потом, как во сне, спустилась на первый этаж.
Хороший денёк. Но Тао Тао, словно не умея читать, вертела календарь в руках, разглядывая его снова и снова, а потом, как во сне, спустилась на первый этаж.
Сидя на лестнице, она кое-как застегнула свои любимые пластиковые босоножки с кристалликами и прошла на кухню. Там никого не оказалось. В старой красной рисоварке варилась каша из зелёной фасоли, кожуры мандарина и семян лотоса, на паровой решётке стояло вчерашнее тушёное мясо с солёной капустой, а за пределами кухни, на круглом столе, красовалась яичница с редиской и тарелка солёного арахиса.
Сидя на лестнице, она кое-как застегнула свои любимые пластиковые босоножки с кристалликами и прошла на кухню. Там никого не оказалось. В старой красной рисоварке варилась каша из зелёной фасоли, кожуры мандарина и семян лотоса, на паровой решётке стояло вчерашнее тушёное мясо с солёной капустой, а за пределами кухни, на круглом столе, красовалась яичница с редиской и тарелка солёного арахиса.
Тао Тао взяла один орешек и бросила в рот — он был ещё тёплым, видимо, только что поджарен отцом.
Тао Тао взяла один орешек и бросила в рот — он был ещё тёплым, видимо, только что поджарен отцом.
Похоже, готовка ещё не закончилась. Таким уж был её отец: вечно кричал «иди есть», а когда она, бывало, в детстве сломя голову прибегала, еда даже не была готова!
Похоже, готовка ещё не закончилась. Таким уж был её отец: вечно кричал «иди есть», а когда она, бывало, в детстве сломя голову прибегала, еда даже не была готова!
А потом он обязательно просил её почистить картошку, очистить горошек, помыть огурцы или перебрать зелень.
А потом он обязательно просил её почистить картошку, очистить горошек, помыть огурцы или перебрать зелень.
Вот хитрец!
Вот хитрец!
Она вышла из кухни, прошла через тёмную лестничную клетку и толкнула дверь, ведущую в лавку.
Она вышла из кухни, прошла через тёмную лестничную клетку и толкнула дверь, ведущую в лавку.
Свет хлынул внутрь.
Свет хлынул внутрь.
— ...на церемонии передачи суверенитета над Особым административным районом. С боем часов наступает новая эпоха...
— ...на церемонии передачи суверенитета над Особым административным районом. С боем часов наступает новая эпоха...
Лавка была небольшой. На кассе стоял чёрно-белый телевизор с четырнадцатидюймовым экраном — шла повторная трансляция церемонии возвращения Гонконга. Это было главное событие года, его показывали уже больше месяца подряд.
Лавка была небольшой. На кассе стоял чёрно-белый телевизор с четырнадцатидюймовым экраном — шла повторная трансляция церемонии возвращения Гонконга. Это было главное событие года, его показывали уже больше месяца подряд.
Вдоль стен тянулись два ряда старых стеклянных витрин, а у входа стоял деревянный стеллаж для рассыпчатых бисквитов и пирожков. Стеллаж был застелен толстой белой хлопковой тканью, на которой в больших жестяных подносах лежала свежеиспечённая недорогая выпечка.
Вдоль стен тянулись два ряда старых стеклянных витрин, а у входа стоял деревянный стеллаж для рассыпчатых бисквитов и пирожков. Стеллаж был застелен толстой белой хлопковой тканью, на которой в больших жестяных подносах лежала свежеиспечённая недорогая выпечка.
Её отец, Тао Гуанчжи, в сланцах и фартуке с оборками стоял за стеллажом и весело упаковывал рисовое печенье для пожилой женщины в платье в цветочек, приговаривая:
Её отец, Тао Гуанчжи, в сланцах и фартуке с оборками стоял за стеллажом и весело упаковывал рисовое печенье для пожилой женщины в платье в цветочек, приговаривая:
— Ну и нюх у вас! Издалека учуяли. Верно пришли, ведь все те пирожные с фабрики «Хуаньхуань» — это я пёк!
— Ну и нюх у вас! Издалека учуяли. Верно пришли, ведь все те пирожные с фабрики «Хуаньхуань» — это я пёк!
Тао Тао было даже неловко: на самом деле её отец был всего лишь одним из многих пекарей на конвейере, да и то не главным — на такой большой фабрике один человек не мог испечь всё.
Тао Тао было даже неловко: на самом деле её отец был всего лишь одним из многих пекарей на конвейере, да и то не главным — на такой большой фабрике один человек не мог испечь всё.
«Хуаньхуань» была государственной кондитерской фабрикой в уезде Чжанси — выпускала консервы, пирожные и хлеб. Однако в девяносто пятом, после реформы госпредприятий, фабрика была ликвидирована.
«Хуаньхуань» была государственной кондитерской фабрикой в уезде Чжанси — выпускала консервы, пирожные и хлеб. Однако в девяносто пятом, после реформы госпредприятий, фабрика была ликвидирована.
Отец получил компенсацию за выслугу лет — всего три тысячи юаней, поскольку стаж был небольшим. На эти деньги он привёл в порядок старый дом, доставшийся от деда, и с нуля открыл «Булочную на Южной улице».
Отец получил компенсацию за выслугу лет — всего три тысячи юаней, поскольку стаж был небольшим. На эти деньги он привёл в порядок старый дом, доставшийся от деда, и с нуля открыл «Булочную на Южной улице».
Название он выбрал не слишком затейливое — поскольку дом находился по адресу Южная улица, 35, он долго колебался между «Булочной Победы» и «Булочной на Южной улице» и в итоге выбрал то, что казалось более благозвучным.
Название он выбрал не слишком затейливое — поскольку дом находился по адресу Южная улица, 35, он долго колебался между «Булочной Победы» и «Булочной на Южной улице» и в итоге выбрал то, что казалось более благозвучным.
На самом деле причиной было и то, что на той же улице уже были «Мастерская Победы по педикюру», «Магазин обуви Победы» и «Стельки Победы» — если бы открылась ещё и «Булочная Победы», она бы затерялась среди них и неизбежно ассоциировалась бы с ногами.
На самом деле причиной было и то, что на той же улице уже были «Мастерская Победы по педикюру», «Магазин обуви Победы» и «Стельки Победы» — если бы открылась ещё и «Булочная Победы», она бы затерялась среди них и неизбежно ассоциировалась бы с ногами.
Большая часть того, что делали в их лавке, была выпечкой — пирожки, печенье в виде цыплят и тому подобное. А небольшие сливочные тортики в корзиночках, сливочные сэндвичи, булочки — всё это закупали оптом.
Большая часть того, что делали в их лавке, была выпечкой — пирожки, печенье в виде цыплят и тому подобное. А небольшие сливочные тортики в корзиночках, сливочные сэндвичи, булочки — всё это закупали оптом.
Раньше папа на фабрике отвечал за линию по производству пирожков. Тао Тао позже думала, что это, наверное, и было одной из причин, почему их маленькая лавка через несколько лет закрылась.
Раньше папа на фабрике отвечал за линию по производству пирожков. Тао Тао позже думала, что это, наверное, и было одной из причин, почему их маленькая лавка через несколько лет закрылась.
Через несколько лет, уже в новом тысячелетии, время словно нажало на перемотку — всё вокруг менялось с головокружительной скоростью. В любой отрасли каждый день появлялось что-то новое. Даже в их захолустном южном городке начали застраивать новые районы, повсюду гремели стройки. В одном только городке открылось не меньше десяти пекарен, не считая лотков с россыпной выпечкой, и каждая норовила удивить чем-то особенным. Папа к тому времени уже совершенно не поспевал за новыми веяниями.
Через несколько лет, уже в новом тысячелетии, время словно нажало на перемотку — всё вокруг менялось с головокружительной скоростью. В любой отрасли каждый день появлялось что-то новое. Даже в их захолустном южном городке начали застраивать новые районы, повсюду гремели стройки. В одном только городке открылось не меньше десяти пекарен, не считая лотков с россыпной выпечкой, и каждая норовила удивить чем-то особенным. Папа к тому времени уже совершенно не поспевал за новыми веяниями.
К тому же тогда... тётя Юй наконец не выдержала характера Тао Тао и ушла — она была слишком резкой и эгоистичной. После второго развода отец был совершенно разбит, за одну ночь словно постарел на несколько лет.
К тому же тогда... тётя Юй наконец не выдержала характера Тао Тао и ушла — она была слишком резкой и эгоистичной. После второго развода отец был совершенно разбит, за одну ночь словно постарел на несколько лет.
А потом... годы шли... и он так и остался один, превратившись в лысеющего старика.
А потом... годы шли... и он так и остался один, превратившись в лысеющего старика.
Тао Тао подняла голову и посмотрела на спину Тао Гуанчжи — ещё такого высокого и молодого. Отцу ведь было всего за тридцать? Самый родной человек — и одновременно чужой. Но сейчас у него были такие густые, такие чёрные волосы, и спина прямая... Она смотрела, и на глаза наворачивались слёзы.
Тао Тао подняла голову и посмотрела на спину Тао Гуанчжи — ещё такого высокого и молодого. Отцу ведь было всего за тридцать? Самый родной человек — и одновременно чужой. Но сейчас у него были такие густые, такие чёрные волосы, и спина прямая... Она смотрела, и на глаза наворачивались слёзы.
В этот момент она услышала у ног цоканье и инстинктивно опустила взгляд.
В этот момент она услышала у ног цоканье и инстинктивно опустила взгляд.
Старые стеклянные витрины — это просто толстое стекло в железной оправе, от долгого использования всё в царапинах, отчего оно казалось мутным и не таким прозрачным и чётким, как стекло в будущем.
Старые стеклянные витрины — это просто толстое стекло в железной оправе, от долгого использования всё в царапинах, отчего оно казалось мутным и не таким прозрачным и чётким, как стекло в будущем.
Но сегодняшний закат был таким ярким и насыщенным, что сквозь стекло пробивались крупные пятна света, преломляясь в бесчисленные сверкающие искорки.
Но сегодняшний закат был таким ярким и насыщенным, что сквозь стекло пробивались крупные пятна света, преломляясь в бесчисленные сверкающие искорки.
Тао Тао опустила глаза — свет ударил в них, она прищурилась. Сначала разглядела зелёную жестяную лягушку в цветочек, а потом увидела маленькую ручку, тянущуюся к ней.
Тао Тао опустила глаза — свет ударил в них, она прищурилась. Сначала разглядела зелёную жестяную лягушку в цветочек, а потом увидела маленькую ручку, тянущуюся к ней.
Ручка была крошечная, белая, на тыльной стороне виднелись ямочки.
Ручка была крошечная, белая, на тыльной стороне виднелись ямочки.
Маленькая ладошка нажала на лягушку, ухватилась за боковой рычажок и стала медленно, сосредоточенно крутить его — раз за разом. Закрутив пружину, она крепко прижала игрушку, не давая ей ускакать, пока не развернула в нужную сторону.
Маленькая ладошка нажала на лягушку, ухватилась за боковой рычажок и стала медленно, сосредоточенно крутить его — раз за разом. Закрутив пружину, она крепко прижала игрушку, не давая ей ускакать, пока не развернула в нужную сторону.
*Цок-цок-цок...*
*Цок-цок-цок...*
Мальчик, не моргая, смотрел, как лягушка скачет прочь.
Мальчик, не моргая, смотрел, как лягушка скачет прочь.
У Тао Тао сердце забилось ещё быстрее, взгляд дрогнул, и она перевела глаза на ручку — выше, выше.
У Тао Тао сердце забилось ещё быстрее, взгляд дрогнул, и она перевела глаза на ручку — выше, выше.
Семилетний Юй Луань был совсем крошечным. На нём была модная для того времени рубашка с синей окантовкой и отложным воротником, бриджи, белые носки и чёрные кожаные туфельки.
Семилетний Юй Луань был совсем крошечным. На нём была модная для того времени рубашка с синей окантовкой и отложным воротником, бриджи, белые носки и чёрные кожаные туфельки.
Он сидел на корточках под витриной, где стояли несколько закупленных тортиков в корзиночках. Луч заката, пробившись сквозь мутное стекло, упал на половину его лица и тонкие светлые волосы, сделав кожу почти прозрачной — такой нереальной.
Он сидел на корточках под витриной, где стояли несколько закупленных тортиков в корзиночках. Луч заката, пробившись сквозь мутное стекло, упал на половину его лица и тонкие светлые волосы, сделав кожу почти прозрачной — такой нереальной.
Тао Тао смотрела на него не отрываясь.
Тао Тао смотрела на него не отрываясь.
Каким же он был маленьким тогда. Сидел на корточках — как тот беленький щенок, которого Жао Лили недавно подобрала. Он был очень светлым мальчиком: узкие веки с двойной складкой, чёрные-пречёрные глаза, курносый носик, тихий, спокойный — никогда не пачкался.
Каким же он был маленьким тогда. Сидел на корточках — как тот беленький щенок, которого Жао Лили недавно подобрала. Он был очень светлым мальчиком: узкие веки с двойной складкой, чёрные-пречёрные глаза, курносый носик, тихий, спокойный — никогда не пачкался.
Каждый, кто его видел, непременно говорил:
Каждый, кто его видел, непременно говорил:
— Какой же красивый мальчик!
— Какой же красивый мальчик!
Но маленькая Тао Тао его не любила.
Но маленькая Тао Тао его не любила.
Ей казалось, он постоянно игнорирует людей, не разговаривает, только и знает, что играть со своими игрушками или сидеть и смотреть в одну точку. Для восьмилетней Тао Тао он был совершенно скучным — не умел ловить жуков-рогачей, не умел ловить креветок, не умел рыбачить. Скукотища!
Ей казалось, он постоянно игнорирует людей, не разговаривает, только и знает, что играть со своими игрушками или сидеть и смотреть в одну точку. Для восьмилетней Тао Тао он был совершенно скучным — не умел ловить жуков-рогачей, не умел ловить креветок, не умел рыбачить. Скукотища!
И к тому же — тот самый мальчик, которого привела с собой тётя Юй!
И к тому же — тот самый мальчик, которого привела с собой тётя Юй!
Тао Тао помнила, что в детстве была упрямой — и тремя волами не сдвинешь. У неё не было мамы, и хотя она никогда в этом не признавалась, каждый раз, когда кто-то из взрослых в шутку спрашивал: «Виноградинка, ты скучаешь по маме?», у неё разрывалось сердце. Конечно, она часто завидовала тем, у кого была мама, и со временем эта зависть превратилась в какую-то странную одержимость.
Тао Тао помнила, что в детстве была упрямой — и тремя волами не сдвинешь. У неё не было мамы, и хотя она никогда в этом не признавалась, каждый раз, когда кто-то из взрослых в шутку спрашивал: «Виноградинка, ты скучаешь по маме?», у неё разрывалось сердце. Конечно, она часто завидовала тем, у кого была мама, и со временем эта зависть превратилась в какую-то странную одержимость.
В детстве она всегда думала: «А мне и не надо. Я вырасту поскорее». Каждый год она копила новогодние подарки и каждый год надеялась... что когда вырастет — тоже найдёт свою настоящую маму.
В детстве она всегда думала: «А мне и не надо. Я вырасту поскорее». Каждый год она копила новогодние подарки и каждый год надеялась... что когда вырастет — тоже найдёт свою настоящую маму.
Поэтому она совсем не хотела никакой новой мамы и братика!
Поэтому она совсем не хотела никакой новой мамы и братика!
Восьмилетняя Тао Тао пускала в ход все силы, изощрялась в своём нелепом упрямстве и хитростях, которые были видны за версту, день за днём терзала их — только бы выжить Юй Луаня и тётю Юй из их дома.
Восьмилетняя Тао Тао пускала в ход все силы, изощрялась в своём нелепом упрямстве и хитростях, которые были видны за версту, день за днём терзала их — только бы выжить Юй Луаня и тётю Юй из их дома.
Но даже тогда она не думала, что совсем скоро...
Но даже тогда она не думала, что совсем скоро...
Юй Луань умрёт.
Юй Луань умрёт.

Комментарии

Загрузка...