На самом деле Багуа и Цзюгун — поистине кристаллизация мудрости древних.
А сформировавшиеся числа Багуа и Цзюгун уже давно вышли за рамки своего первоначального применения. В древности многие архитектурные сооружения и построения формировались именно на основе этих принципов Багуа и Цзюгун.
Из более-менее известных можно вспомнить позднейшее Построение золотых замков восьми врат: хотя в итоге его и сокрушил Сюй Шу, оно всё же представляло собой разновидность построения Багуа. Да и последовавшая за ним схема восьми построений Чжугэ Ляна на самом деле являлась лишь вариацией всего этого.
Что же касается древнего города, перед которым мы стоим сейчас, то пусть неизвестно, кем именно он был возведён, но в нём идеально переплелись Инь и Ян, Багуа, Цзюгун, десять небесных стволов и двадцать четыре часа.
Подобный город поистине можно назвать грандиозным суперпостроением, и если в центре этого построения спрятаны сокровища, смею утверждать, они абсолютно бесценны.
Всё потому, что воздвигнуть такой город было невероятно трудно.
Я указал на карту и произнёс:
— Внешний город этого места делится на четыре части Ян и четыре части Инь.
Чжан Сыцяо, должно быть, хоть немного разбиралась в подобных вопросах, поэтому тут же вклинилась в разговор:
— Как разделяются Инь и Ян? И что из себя представляют эти четыре части?
В душе я вздрогнул: перед нами был знаток, разве что уровня, судя по всему, не самого высокого.
Обычный человек при таких обстоятельствах спросил бы, какие именно части входят в четверку Ян, а какие — в четверку Инь. Но эта Чжан Сыцяо прямо спросила, как они делятся и объясняются — такое способен сформулировать только истинный специалист.
Я настороженно посмотрел на неё, однако она лишь лучезарно улыбнулась мне в ответ:
— Я просто люблю подобные вещи, поэтому немного изучала их.
Я кивнул, но про себя уже обдумывал, как бы обвести её вокруг пальца.
В конце концов, я всё ещё до конца не доверял словам брата Луна.
У них ведь явно есть здесь свой эксперт, с какой стати им ещё и со мной сотрудничать?
— Ты, должно быть, сейчас думаешь о том, почему я не могу провести их внутрь или вывести обратно? — неожиданно легко усмехнулась Чжан Сыцяо. — А всё потому, что пока у меня лишь неплохая теоретическая база, но совершенно нет реальной практики.
Брат Лун тоже вмешался со стороны:
— Брат Вэнь, не забивай голову ерундой, мы настроены на искреннее сотрудничество, так что расслабься. Сыцяо права: сферы её интересов крайне разнообразны, и помимо тайных искусств и древней письменности, в которых она разбирается блестяще, во всём остальном она дилетант. Иначе я бы не стал привлекать тебя к завершению нашей миссии.
Эти ребята тоже оказались не промах — надо же, угадали мои мысли.
Я кивнул, оставив это без внимания, но в голове у меня всплыло кое-что другое, и я спросил:
— Если у тебя хорошее понимание древней письменности, тогда скажи, что было начертано на каменной стеле у входа?
Чжан Сыцяо на мгновение замерла, вероятно, не ожидая от меня столь внезапного вопроса. Она посмотрела на брата Луна, я тоже перевёл взгляд на него, и тут брат Лун произнёс:
— Раз уж мы сотрудничаем искренне, то должны проявить хоть капельку доброй воли.
Тогда Чжан Сыцяо кивнула и достала из кармана маленький блокнот, протянув его мне.
Взяв его в руки, я уловил слабый аромат, исходящий от страниц, и раскрыл его. На первой странице красовался рисунок той самой каменной стелы, причём все надписи на ней были тщательно скопированы.
Пусть сам я не мог дословно воспроизвести написанное, судя по этому изображению, ошибки вряд ли были серьёзными.
Перевернув страницу, я обнаружил перевод: Инь порождает Великий предел Тайцзи, который рождает две формы — Лянъи, а те рождают четыре образа — Сысян, а четыре образа рождают восемь триграмм — Багуа. С этого и берут своё начало триграммы «И Цзин».
Я остолбенел: это же чистейшее изложение концепции баланса Инь и Ян из «И Цзин», почему оно оказалось здесь? Чуть ниже шла подпись: «Мастер-ремесленник Цзо». Кто это вообще такой?
— Что еще за мастер-ремесленник Цзо? — горько усмехнувшись, спросил я.
Брат Лун улыбнулся и пояснил:
— Этого человека звали Чжао Цзо, и он принадлежал к императорскому роду эпохи Сун.
— А! — тут в моей душе воцарился полный хаос, словно кто-то опрокинул все пять вкусовых приправ разом. Чжао Цзо, член императорской семьи династии Сун — это как вообще понимать?
И раз уж он был из императорского рода, почему на стеле подписался как «мастер-ремесленник»? Что это значит?
Заметив моё замешательство, Чжан Сыцяо пояснила:
— В древности к именам обычно добавляли уважительные приставки. Например, Бао Чжэн — в некоторых старинных текстах его могли записать как «чиновник Бао Чжэн». Полагаю, это прозвище «мастер-ремесленник» означает, что в прошлом он, судя по всему, носил статус простого ремесленника.
Я с сомнением кивнул. В тонкостях подобных древних наименований я действительно не разбирался, но раз уж прозвучало такое объяснение, в нём определённо был смысл. Однако, если это чистая правда... Я бросил взгляд на брата Луна и переспросил:
— Вы серьезно?
— Ты всё еще нам не доверяешь? — Лу Сяодань уперла руки в бока и свирепо уставилась на меня.
Брат Лун снова протянул руку, останавливая её, и обратился ко мне:
— Ты сомневаешься в нашей искренности?
Я покачал головой и ответил:
— Нет, я к тому, что член императорского рода — неужели он не наслаждался бы роскошью и негой, а вместо этого стал ремесленником? Разве такое возможно?
Все они застыли на месте, долгое время не находя ответа.
Первой пришла в себя Чжан Сыцяо:
— Об этом я как-то не подумала. Верно ведь... раз уж он из императорской семьи, неужели род пришёл в упадок? Тоже не сходится: если бы они действительно обеднели, откуда у них средства на строительство такого города? Обычному человеку это просто не по силам.
Я кивнул. Это был лишь один вопрос, но куда больше меня волновало другое.
Каким образом этот Чжао Цзо, он же мастер-ремесленник Цзо, вообще разбирался в «И Цзин»?
Впрочем, сейчас не было смысла вдаваться в столь мелкие детали, ведь на подобные темы никто не мог дать точного ответа — оставалось лишь искать разгадки самостоятельно.
Только тогда брат Лун подсел поближе, приобнял меня за плечи и произнёс:
— Ладно, мы проявили максимум искренности, теперь твоя очередь держать слово.
Я криво улыбнулся. Этот брат Лун поистине выдающийся человек: держится непринуждённо, но при этом мастерски умеет расположить к себе. Находиться рядом с ним долгое время — и то начинаешь чувствовать какое-то странное спокойствие и безопасность.
Я кивнул, указывая на чертёж:
— Хорошо, тогда начну с ответа сестрице Сыцяо.
Стоило мне это произнести, как раздался ледяной голос Лу Сяодань:
— Какая бесстыдная наглость, ещё и сестрицей Сыцяо её называет.
— А по-моему, мило, — Чжан Сыцяо одарила меня улыбкой, сглаживая неловкость.
Мне оставалось лишь вздохнуть:
— Должно же у неё быть какое-то обращение? Сестрица Лу.
Лу Сяодань тут же яростно зыркнула на меня.
Проигнорировав её, я продолжил:
— Разделение на Инь и Ян здесь — это разделение на земное и подземное. Ян — это поверхность земли, Инь — подземелье. А четыре части разделены согласно числу Багуа Карты Желтой реки.
Сказав это, я посмотрел на Чжан Сыцяо, желая оценить, до какого уровня дошли её познания.
Заметив мой взгляд, она одарила меня сладкой улыбкой и произнесла:
— О числе Багуа я, пожалуй, слышала, но как можно разделить небо и землю на числа Багуа?
Я понял, что она не притворяется, ведь для большинства людей Багуа ассоциируется лишь с плоским чертежом, и никому из них никогда бы в голову не пришло, что оно может превратиться в объёмный город.
Но отец давным-давно делал пометки на этот счёт в нашем семейном издании «Чжоу И», да и в детстве он сам обучал меня всему этому, поэтому в текущей ситуации разобраться в происходящем мог только я один.
Я опустил лист формата А3 на землю и набросал на нём ручкой два квадрата. Наложившись друг на друга, они образовали правильный восьмиугольник, который я и положил перед ними.
Стоило Чжан Сыцяо взглянуть на рисунок, как лицо её мгновенно переменилось. Переведя взгляд с меня на чертеж и обратно, она подняла вверх большой палец.
Я слегка улыбнулся: раз Чжан Сыцяо смогла расшифровать этот рисунок, её уровень можно было смело назвать средним.
Вот только с таким уровнем преодолеть это построение точно не получится, ведь она до сих пор даже не отыскала позиций трёхмерных триграмм Инь.
Наблюдавшая за всем этим со стороны Лу Сяодань возмутилась:
— Что это вообще такое? Сестрица Цяо, ты что-нибудь поняла?
Чжан Сыцяо кивнула и лишь спустя какое-то время произнесла:
— Брат Вэнь, ты и впрямь мастер! Как же я сама не додумалась? Это же форменный механизм-построение Инь и Ян, невероятно мощная вещь! К тому же трёхмерная.
Я улыбнулся ей в ответ:
— Теперь понимаешь? Смотри: то место, откуда мы только что выпустили Цинши, находится вот здесь.
Я указал на один из углов позиции Багуа и написал там иероглиф Цянь.
Поскольку я отлично помнил, что на гробу в той позиции Багуа, где находился Цинши, как раз отсутствовало место Цянь.
Значит, эта точка обязана быть позицией Цянь.
Чжан Сыцяо тут же кивнула. Раз уж она не возражала, никто из остальных не смел раскрыть рта.
Судя по всему, не найди они меня, Чжан Сыцяо вполне могла бы занять роль их главного эксперта в этих делах, что в конечном итоге неминуемо привело бы всю их компанию к гибели.
Тут брат Лун чуть сильнее хлопнул меня по плечу и воскликнул:
— Отлично, брат Вэнь! Я, пожалуй, старше тебя на несколько лет, так что отныне ты мой брат. Возникнут любые проблемы — обращайся к брату Луну, здесь всё улажу в лучшем виде.
Я улыбнулся ему в ответ: этот брат Лун слишком мастерски умеет располагать к себе людей, надо держать ухо востро.
Я продолжил наносить отметки на схему, расставив восемь точек в соответствии с ориентацией диаграммы Тайцзи и Багуа.
Всё стало ещё нагляднее: через одну точки чередовались, причём Цянь, Кунь, Ли, Кань относились к Ян, а Дуй, Чжэнь, Гэнь, Сюнь — к Инь.
Долго вглядываясь в чертёж, Чжан Сыцяо наконец произнесла:
— Если следовать этой логике, нам достаточно взломать остальные семь механизмов, чтобы открыть путь к центральному месту Инь и Ян, то есть к тому самому Чёрному городу.
С этими словами она всмотреласьдаль: хотя небо уже успело полностью потемнеть, Ч чёрный город от этого казался лишь отчётливее.
Я тоже поднял голову и посмотрел туда. Что же скрывается внутри этого Чёрного города, раз его защищает столь мощный механизм-построение? Неужели там действительно запрятаны несметные сокровища? Если пробраться внутрь, можно озолотиться на всю жизнь.
Правда, для начала нужно суметь выбраться оттуда живым.
Тут Лу Сяодань подала голос:
— Подумать только, а в тебе и вправду есть кое-какие таланты. Ладно, отдохнем, а завтра займемся этим механизмом.
Я посмотрел на неё и тихонько усмехнулся — мои мысли, должно быть, тут же отразились на лице. Заметив мое выражение, Лу Сяодань сердито сверкнула глазами:
— Чего лыбишься? Есть возражения?
Я покачал головой и с улыбкой ответил:
— Просто не ожидал, что ты такая наивная.
Яростно зыркнув на меня, Лу Сяодань вдруг схватила Вэнь Жулуна за рукав и пожаловалась:
— Брат Лун, он издевается надо мной!
Вэнь Жулун перевел взгляд с неё на меня и произнес:
— Да нет же, он абсолютно прав: ты и вправду весьма наивна.
Свирепо надувшись, Лу Сяодань демонстративно отвернулась и села в стороне с надутым видом.
Мне стало смешно, а она, бросив на меня очередной злой взгляд, выпалила:
— Ладно! Тогда объясни, в чем моя наивность?
Я улыбнулся:
— Мудрость древних вовсе не так проста, как тебе кажется. Это построение завязано не только на механизмах и Цинши — боюсь, здесь также действуют взаимные ограничения стихий, и проблем у нас будет выше крыши.
— Это еще что значит? — Чжан Сыцяо неожиданно подсела совсем близко ко мне, и я снова уловил донесшийся до моего носа тонкий аромат.
Горько усмехнувшись, я примерно прикинул уровень способностей Чжан Сыцяо, после чего указал сначала на чертеж, а затем на небо и произнес:
— Это построение мало просто взломать — тут нужно строго следовать часам и стражам времени.
Все подняли головы к небу, но, за исключением Чжан Сыцяо, остальные лишь растерянно хлопали глазами.

Комментарии

Загрузка...