— Молодой господин...
— Молодой господин...
— Тсс, тише.
— Тсс, тише.
— Молодой господин, щекотно...
— Молодой господин, щекотно...
— М-м?
— М-м?
— Руку... уберите руку оттуда...
— Руку... уберите руку оттуда...
— Оу.
— Оу.
Убрав руку с талии юной служанки, Ло Цинчжоу затаил дыхание и замер, не сводя глаз с окна. Он ждал.
Убрав руку с талии юной служанки, Ло Цинчжоу затаил дыхание и замер, не сводя глаз с окна. Он ждал.
Время тянулось бесконечно.
Время тянулось бесконечно.
Вскоре пригревшаяся в его объятиях девочка незаметно уснула.
Вскоре пригревшаяся в его объятиях девочка незаметно уснула.
Ло Цинчжоу осторожно высвободился, укрыл её одеялом и тихо поднялся. Обувшись, он собрался вернуться в свою комнату.
Ло Цинчжоу осторожно высвободился, укрыл её одеялом и тихо поднялся. Обувшись, он собрался вернуться в свою комнату.
Миновала уже третьей стража — гостья, похоже, так и не придёт.
Миновала уже третьей стража — гостья, похоже, так и не придёт.
Но едва он подошёл к двери, как снаружи, в тишине сонного двора, едва слышно хрустнул сухой лист.
Но едва он подошёл к двери, как снаружи, в тишине сонного двора, едва слышно хрустнул сухой лист.
Ло Цинчжоу внутренне подобрался. Мгновенно скользнув к окну, он прильнул к узкой щели между створками.
Ло Цинчжоу внутренне подобрался. Мгновенно скользнув к окну, он прильнул к узкой щели между створками.
Залитый чистым лунным светом дворик лежал как на ладони.
Залитый чистым лунным светом дворик лежал как на ладони.
Однако ни среди деревьев, ни в тени цветочных кустов ничего подозрительного не было — лишь лениво шелестел ночной ветер.
Однако ни среди деревьев, ни в тени цветочных кустов ничего подозрительного не было — лишь лениво шелестел ночной ветер.
Он простоял у окна ещё долго, вглядываясь в ночную темень, но так ничего и не заметив, наконец покинул комнату Сяо Де.
Он простоял у окна ещё долго, вглядываясь в ночную темень, но так ничего и не заметив, наконец покинул комнату Сяо Де.
Вернувшись к себе, он замер на пороге: на подоконнике лежала свежая ветка цветка.
Вернувшись к себе, он замер на пороге: на подоконнике лежала свежая ветка цветка.
Стебель ещё не потерял влаги, нежные лепестки дышали свежестью, а на бутоне дрожали хрустальные капли росы.
Стебель ещё не потерял влаги, нежные лепестки дышали свежестью, а на бутоне дрожали хрустальные капли росы.
Ее срезали буквально только что.
Ее срезали буквально только что.
Оторопев на мгновение, Ло Цинчжоу резко обернулся и настороженно огляделся.
Оторопев на мгновение, Ло Цинчжоу резко обернулся и настороженно огляделся.
Он проверил постель, заглянул за платяной шкаф, обшарил тёмные углы, пространство под письменным столом и даже под кроватью.
Он проверил постель, заглянул за платяной шкаф, обшарил тёмные углы, пространство под письменным столом и даже под кроватью.
Никого.
Никого.
Комната была пуста. Тишину нарушал лишь частый стук его собственного сердца.
Комната была пуста. Тишину нарушал лишь частый стук его собственного сердца.
Постояв немного в темноте, он приблизился к окну, распахнул створки и вновь всмотрелся в ночной сад.
Постояв немного в темноте, он приблизился к окну, распахнул створки и вновь всмотрелся в ночной сад.
Всё было тихо.
Всё было тихо.
Порыв ветра донёс тонкий сладковатый аромат. Воздух казался чистым, без посторонних примесей.
Порыв ветра донёс тонкий сладковатый аромат. Воздух казался чистым, без посторонних примесей.
Ло Цинчжоу взял ветку, поднёс к лицу и осторожно вдохнул запах. Слегка нахмурившись, он тут же взмахнул рукой и швырнул цветок во двор, прямо на землю.
Ло Цинчжоу взял ветку, поднёс к лицу и осторожно вдохнул запах. Слегка нахмурившись, он тут же взмахнул рукой и швырнул цветок во двор, прямо на землю.
Затем затворил окно и лёг в постель.
Затем затворил окно и лёг в постель.
Завтра его ждала тяжёлая тренировка, и забивать голову лишними мыслями не стоило.
Завтра его ждала тяжёлая тренировка, и забивать голову лишними мыслями не стоило.
Ночь пролетела незаметно.
Ночь пролетела незаметно.
***
***
На следующее утро Ло Цинчжоу проснулся от приглушённых голосов во дворе.
На следующее утро Ло Цинчжоу проснулся от приглушённых голосов во дворе.
Один принадлежал Сяо Де.
Один принадлежал Сяо Де.
Второй, если прислушаться, — Жаворонку.
Второй, если прислушаться, — Жаворонку.
Окончательно стряхнув остатки сна, он быстро оделся и распахнул окно.
Окончательно стряхнув остатки сна, он быстро оделся и распахнул окно.
В комнату хлынул прохладный утренний воздух, пронизанный яркими лучами солнца.
В комнату хлынул прохладный утренний воздух, пронизанный яркими лучами солнца.
Посреди дворика стояла Сяо Де. Сжав в руках метлу и пряча раскрасневшееся личико, она робко разглядывала мыски своих туфель.
Посреди дворика стояла Сяо Де. Сжав в руках метлу и пряча раскрасневшееся личико, она робко разглядывала мыски своих туфель.
Напротив неё красовалась Жаворонок в нежно-розовом платье. С загадочной полуулыбкой на губах она вертела в пальцах цветок и что-то тихонько нашептывала девочке.
Напротив неё красовалась Жаворонок в нежно-розовом платье. С загадочной полуулыбкой на губах она вертела в пальцах цветок и что-то тихонько нашептывала девочке.
Услышав стук открывающейся рамы, Жаворонок обернулась. На её миловидном личике проступили очаровательные ямочки.
Услышав стук открывающейся рамы, Жаворонок обернулась. На её миловидном личике проступили очаровательные ямочки.
— О, господин зять, вы уже проснулись? — сладко пропела она. — Как вам спалось прошлой ночью?
— О, господин зять, вы уже проснулись? — сладко пропела она. — Как вам спалось прошлой ночью?
Ло Цинчжоу опустил взгляд на её руки.
Ло Цинчжоу опустил взгляд на её руки.
Цветок в её пальцах не был свежесорванным. Это была та самая ветка, которую кто-то оставил ночью на его подоконнике, а он выбросил в окно.
Цветок в её пальцах не был свежесорванным. Это была та самая ветка, которую кто-то оставил ночью на его подоконнике, а он выбросил в окно.
— Прекрасно, — отозвался он совершенно спокойно.
— Прекрасно, — отозвался он совершенно спокойно.
В ярком утреннем свете его красивое, мягкое лицо оставалось бесстрастным. На нём не отразилось ни тени досады от столь явной насмешки.
В ярком утреннем свете его красивое, мягкое лицо оставалось бесстрастным. На нём не отразилось ни тени досады от столь явной насмешки.
Жаворонок на мгновение растерялась, но тут же вновь расплылась в приторной улыбке:
Жаворонок на мгновение растерялась, но тут же вновь расплылась в приторной улыбке:
— Господин зять, вы уж простите... Вчера вечером нашей барышне нездоровилось, поэтому она так и не пришла. Вы ведь не сердитесь на неё?
— Господин зять, вы уж простите... Вчера вечером нашей барышне нездоровилось, поэтому она так и не пришла. Вы ведь не сердитесь на неё?
Ло Цинчжоу прямо посмотрел ей в глаза:
Ло Цинчжоу прямо посмотрел ей в глаза:
— Ничуть.
— Ничуть.
— Вот и славно! — Жаворонок кокетливо качнула цветком. — Господин зять, а ведь эту веточку я нашла сегодня утром прямо под вашим окном. Неужели вы вчера ночью сорвали её специально для нашей барышни?
— Вот и славно! — Жаворонок кокетливо качнула цветком. — Господин зять, а ведь эту веточку я нашла сегодня утром прямо под вашим окном. Неужели вы вчера ночью сорвали её специально для нашей барышни?
Ло Цинчжоу скользнул взглядом по лепесткам, а затем перевёл его на служанку:
Ло Цинчжоу скользнул взглядом по лепесткам, а затем перевёл его на служанку:
— Вовсе нет. Я сорвал её специально для тебя.
— Вовсе нет. Я сорвал её специально для тебя.
Девушка опешила, но быстро опомнилась и весело рассмеялась:
Девушка опешила, но быстро опомнилась и весело рассмеялась:
— Ой, господин зять, вечно вы шутите! С чего бы вам дарить мне цветы?
— Ой, господин зять, вечно вы шутите! С чего бы вам дарить мне цветы?
Она картинно надула губки и капризно протянула:
Она картинно надула губки и капризно протянула:
— К тому же в прошлый раз вы обделили меня вниманием и отдали цветок Чаньчань. Наверное, господин зять считает, что я не такая милая, как она?
— К тому же в прошлый раз вы обделили меня вниманием и отдали цветок Чаньчань. Наверное, господин зять считает, что я не такая милая, как она?
Ло Цинчжоу промолчал, лишь молча глядя на неё.
Ло Цинчжоу промолчал, лишь молча глядя на неё.
— Ладно, господин зять, не буду больше вас отвлекать, — весело защебетала Жаворонок, замахав ладошкой. — Мне пора возвращаться и помогать барышне. Я ведь пришла только ради того, чтобы извиниться, а то вдруг вы затаили обиду за вчерашнее? Но раз всё хорошо, моя душа спокойна.
— Ладно, господин зять, не буду больше вас отвлекать, — весело защебетала Жаворонок, замахав ладошкой. — Мне пора возвращаться и помогать барышне. Я ведь пришла только ради того, чтобы извиниться, а то вдруг вы затаили обиду за вчерашнее? Но раз всё хорошо, моя душа спокойна.
Она повернулась к замершей неподалёку Сяо Де и подмигнула:
Она повернулась к замершей неподалёку Сяо Де и подмигнула:
— Сяо Де, ухаживай за своим молодым господином как следует!
— Сяо Де, ухаживай за своим молодым господином как следует!
С этими словами она развернулась и, шурша пышным розовым подолом, грациозно выпорхнула со двора.
С этими словами она развернулась и, шурша пышным розовым подолом, грациозно выпорхнула со двора.
Ло Цинчжоу проводил её задумчивым взглядом.
Ло Цинчжоу проводил её задумчивым взглядом.
— Молодой господин, я сейчас принесу воды для умывания, — засуетилась Сяо Де, спеша укрыться на кухне.
— Молодой господин, я сейчас принесу воды для умывания, — засуетилась Сяо Де, спеша укрыться на кухне.
Когда с утренним туалетом было покончено, Ло Цинчжоу спросил её:
Когда с утренним туалетом было покончено, Ло Цинчжоу спросил её:
— Сяо Де, о чём вы шептались с Жаворонком, пока я спал?
— Сяо Де, о чём вы шептались с Жаворонком, пока я спал?
Щёки служанки вновь залила краска. Потупив взор, она пролепетала:
Щёки служанки вновь залила краска. Потупив взор, она пролепетала:
— Сестрица Жаворонок расспрашивала про прошлую ночь... Интересовалась, спала ли я... спала ли я в постели молодого господина...
— Сестрица Жаворонок расспрашивала про прошлую ночь... Интересовалась, спала ли я... спала ли я в постели молодого господина...
— И что ты ей ответила?
— И что ты ей ответила?
— Конечно же нет! — поспешно заверила Сяо Де. — Я ведь знаю правила. Раз должна была прийти старшая барышня, я бы ни за что не посмела!
— Конечно же нет! — поспешно заверила Сяо Де. — Я ведь знаю правила. Раз должна была прийти старшая барышня, я бы ни за что не посмела!
— Что ещё она спрашивала?
— Что ещё она спрашивала?
Сяо Де смущённо замялась, едва слышно прошептав:
Сяо Де смущённо замялась, едва слышно прошептав:
— Ещё она спросила... лишил ли меня молодой господин невинности...
— Ещё она спросила... лишил ли меня молодой господин невинности...
Ло Цинчжоу отвернулся к окну:
Ло Цинчжоу отвернулся к окну:
— Что-то ещё?
— Что-то ещё?
— Ах да! — спохватилась служанка. — Сестрица Жаворонок упомянула, что сегодня вечером госпожа устраивает на озере прогулку под луной для гостей. И она особо велела, чтобы молодой господин тоже присутствовал.
— Ах да! — спохватилась служанка. — Сестрица Жаворонок упомянула, что сегодня вечером госпожа устраивает на озере прогулку под луной для гостей. И она особо велела, чтобы молодой господин тоже присутствовал.
Ло Цинчжоу нахмурился:
Ло Цинчжоу нахмурился:
— Я? Присутствовал на приёме?
— Я? Присутствовал на приёме?
— Да, вторая барышня тоже там будет, — закивала Сяо Де. — Вечером сестрица Жаворонок обещала зайти и всё подробно рассказать.
— Да, вторая барышня тоже там будет, — закивала Сяо Де. — Вечером сестрица Жаворонок обещала зайти и всё подробно рассказать.
Ничего не ответив, Ло Цинчжоу с тяжёлым сердцем вышел во двор.
Ничего не ответив, Ло Цинчжоу с тяжёлым сердцем вышел во двор.
— Я принесу завтрак, — крикнула Сяо Де и убежала.
— Я принесу завтрак, — крикнула Сяо Де и убежала.
Ло Цинчжоу окинул взглядом подоконник, а затем скользнул глазами по земле.
Ло Цинчжоу окинул взглядом подоконник, а затем скользнул глазами по земле.
Опавшие листья уже исчезли — Сяо Де чисто подмела двор.
Опавшие листья уже исчезли — Сяо Де чисто подмела двор.
Ночью здесь действительно кто-то был. Гость скользнул бесплотной тенью, оставив после себя лишь срезанный цветок.
Ночью здесь действительно кто-то был. Гость скользнул бесплотной тенью, оставив после себя лишь срезанный цветок.
Пока он предавался размышлениям, у калитки вновь мелькнул знакомый силуэт. Жаворонок вернулась.
Пока он предавался размышлениям, у калитки вновь мелькнул знакомый силуэт. Жаворонок вернулась.
— Господин зять, тут такое дело... — начала она.
— Господин зять, тут такое дело... — начала она.
Ло Цинчжоу, уверенный, что речь пойдёт о вечерней прогулке на озере, перебил её:
Ло Цинчжоу, уверенный, что речь пойдёт о вечерней прогулке на озере, перебил её:
— Я могу отказаться?
— Я могу отказаться?
Жаворонок удивлённо моргнула, но тут же покладисто кивнула:
Жаворонок удивлённо моргнула, но тут же покладисто кивнула:
— Разумеется.
— Разумеется.
Ло Цинчжоу растерялся. Неужели от этого приглашения так легко отвязаться?
Ло Цинчжоу растерялся. Неужели от этого приглашения так легко отвязаться?
— Тогда я велю слугам прогнать его, — затараторила Жаворонок, разворачиваясь. — Я и сама думаю, что вам лучше с ним не видеться. Всё равно от него ничего хорошего не жди. У вас теперь есть мы, а до прежней родни и дела нет.
— Тогда я велю слугам прогнать его, — затараторила Жаворонок, разворачиваясь. — Я и сама думаю, что вам лучше с ним не видеться. Всё равно от него ничего хорошего не жди. У вас теперь есть мы, а до прежней родни и дела нет.
Она уже сделала шаг к выходу, когда Ло Цинчжоу почуял неладное:
Она уже сделала шаг к выходу, когда Ло Цинчжоу почуял неладное:
— Постой. О ком ты говоришь?
— Постой. О ком ты говоришь?
Служанка посмотрела на него со странным выражением лица:
Служанка посмотрела на него со странным выражением лица:
— О Ло Юй, конечно. Втором молодом господине из поместья Чэнго. Вашем старшем брате... бывшем. Он ждёт в гостевом павильоне.
— О Ло Юй, конечно. Втором молодом господине из поместья Чэнго. Вашем старшем брате... бывшем. Он ждёт в гостевом павильоне.
«Ло Юй?» — Ло Цинчжоу нахмурился.
«Ло Юй?» — Ло Цинчжоу нахмурился.
В его душе шевельнулось нехорошее предчувствие.
В его душе шевельнулось нехорошее предчувствие.
«Зачем он явился? Вспомнить былое родство?»
«Зачем он явился? Вспомнить былое родство?»
Этого просто не могло быть.
Этого просто не могло быть.
Ло Юй вечно занят: сидит безвылазно дома, совершенствуется да готовится к государственным экзаменам. С чего бы ему вдруг понадобилось идти в поместье Цинь?
Ло Юй вечно занят: сидит безвылазно дома, совершенствуется да готовится к государственным экзаменам. С чего бы ему вдруг понадобилось идти в поместье Цинь?
Здесь явно крылось что-то важное. И, скорее всего, неприятное.
Здесь явно крылось что-то важное. И, скорее всего, неприятное.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...