Во дворике дышало стужей.
Во дворике дышало стужей.
Холодным был лунный свет, но ещё холоднее казалась замершая в нём красавица.
Холодным был лунный свет, но ещё холоднее казалась замершая в нём красавица.
Ло Цинчжоу не стал медлить и поспешил выйти за дверь.
Ло Цинчжоу не стал медлить и поспешил выйти за дверь.
У дверей, вытянув шею и заглядывая внутрь, стояла Чжуэр. Завидев зятя, она презрительно фыркнула и демонстративно отвернулась. Но стоило на пороге показаться Жаворонку, как лицо служанки озарилось приторно-сладкой улыбкой.
У дверей, вытянув шею и заглядывая внутрь, стояла Чжуэр. Завидев зятя, она презрительно фыркнула и демонстративно отвернулась. Но стоило на пороге показаться Жаворонку, как лицо служанки озарилось приторно-сладкой улыбкой.
— Сестрица Жаворонок, — заискивающе зашептала она, — ну и сильна же ты!
— Сестрица Жаворонок, — заискивающе зашептала она, — ну и сильна же ты!
Жаворонок лишь усмехнулась и кивнула на стоявшую позади девушку с мечом.
Жаворонок лишь усмехнулась и кивнула на стоявшую позади девушку с мечом.
Чжуэр мгновенно сообразила, в чём дело, и поспешно добавила:
Чжуэр мгновенно сообразила, в чём дело, и поспешно добавила:
— И сестрица Ся Чань тоже невероятная!
— И сестрица Ся Чань тоже невероятная!
Ся Чань, чьё лицо оставалось холодным как лёд, даже бровью не повела.
Ся Чань, чьё лицо оставалось холодным как лёд, даже бровью не повела.
Чжуэр не посмела докучать ей расспросами и сразу перешла к делу, указывая дорогу:
Чжуэр не посмела докучать ей расспросами и сразу перешла к делу, указывая дорогу:
— Моя барышня вот-вот подойдёт. Давайте спустимся к озеру и подождём там.
— Моя барышня вот-вот подойдёт. Давайте спустимся к озеру и подождём там.
Сяо Де провожала их тоскливым взглядом, не решаясь шагнуть за порог.
Сяо Де провожала их тоскливым взглядом, не решаясь шагнуть за порог.
Она прекрасно знала своё место: безродной служанке не пристало кататься на лодках с господами. Ей оставалось лишь безмолвно молиться, чтобы молодой господин не разгневал Вторую барышню, а уж тем более — нелюдимую девицу Ся Чань. Впрочем, поразмыслив, Сяо Де пришла к выводу, что её господину сейчас вообще никого злить не стоит.
Она прекрасно знала своё место: безродной служанке не пристало кататься на лодках с господами. Ей оставалось лишь безмолвно молиться, чтобы молодой господин не разгневал Вторую барышню, а уж тем более — нелюдимую девицу Ся Чань. Впрочем, поразмыслив, Сяо Де пришла к выводу, что её господину сейчас вообще никого злить не стоит.
Они оба появились в поместье Цинь совсем недавно. И пусть к ним относились радушно, им следовало чтить приличия и помнить о своём положении. Зять-примак — удел незавидный. На улице над такими насмехаются, да и в семье их ценят не выше дворового пса. Оступись Ло Цинчжоу хоть раз, соверши оплошность — и их в тот же миг выставят за ворота.
Они оба появились в поместье Цинь совсем недавно. И пусть к ним относились радушно, им следовало чтить приличия и помнить о своём положении. Зять-примак — удел незавидный. На улице над такими насмехаются, да и в семье их ценят не выше дворового пса. Оступись Ло Цинчжоу хоть раз, соверши оплошность — и их в тот же миг выставят за ворота.
С этими тревожными мыслями Сяо Де вернулась в комнату. Тревога за господина смешивалась в её душе с робкой надеждой на будущее. Сев за стол, она вновь принялась за вышивку. Ей нужно многому научиться: рукоделию, игре на флейте, пению — всему тому, что умели здешние искусные служанки. Она обязана стать полезной, овладеть всеми ремёслами. Только так она обретёт настоящую ценность в этом доме и сможет уберечь лицо своего господина от позора.
С этими тревожными мыслями Сяо Де вернулась в комнату. Тревога за господина смешивалась в её душе с робкой надеждой на будущее. Сев за стол, она вновь принялась за вышивку. Ей нужно многому научиться: рукоделию, игре на флейте, пению — всему тому, что умели здешние искусные служанки. Она обязана стать полезной, овладеть всеми ремёслами. Только так она обретёт настоящую ценность в этом доме и сможет уберечь лицо своего господина от позора.
***
***
Чжуэр привела гостей в Павильон Внемлющих Дождю под Луной.
Чжуэр привела гостей в Павильон Внемлющих Дождю под Луной.
Они вышли к самому берегу озера, где покачивались на волнах две небольшие лодки. Жаворонок и Ся Чань встали по бокам от Ло Цинчжоу, нависая над ним незримой угрозой — от их близости парень чувствовал себя не в своей тарелке.
Они вышли к самому берегу озера, где покачивались на волнах две небольшие лодки. Жаворонок и Ся Чань встали по бокам от Ло Цинчжоу, нависая над ним незримой угрозой — от их близости парень чувствовал себя не в своей тарелке.
Чжуэр указала на правую лодку:
Чжуэр указала на правую лодку:
— На этой поплывут моя барышня и молодая госпожа Мэн. А вы, сестрица Жаворонок и сестрица Ся Чань, садитесь во вторую вместе с зятем.
— На этой поплывут моя барышня и молодая госпожа Мэн. А вы, сестрица Жаворонок и сестрица Ся Чань, садитесь во вторую вместе с зятем.
Жаворонок подошла к кромке воды, примерилась взглядом к левому судёнышку и вдруг легко, словно пёстрая бабочка, порхнула на борт.
Жаворонок подошла к кромке воды, примерилась взглядом к левому судёнышку и вдруг легко, словно пёстрая бабочка, порхнула на борт.
— Отлично, тогда и лодочник нам не нужен, — певуче отозвалась она, улыбаясь во весь рот. — Сама за весло встану.
— Отлично, тогда и лодочник нам не нужен, — певуче отозвалась она, улыбаясь во весь рот. — Сама за весло встану.
С этими словами она отвязала носовой канат, перебралась на корму и уверенным, привычным жестом опустила в тёмную воду длинный бамбуковый шест. Судя по её ловким движениям, управляться с лодкой ей было не впервой.
С этими словами она отвязала носовой канат, перебралась на корму и уверенным, привычным жестом опустила в тёмную воду длинный бамбуковый шест. Судя по её ловким движениям, управляться с лодкой ей было не впервой.
— Я знаю, как ты любишь возиться с водой, сестрица, — весело отозвалась с берега Чжуэр.
— Я знаю, как ты любишь возиться с водой, сестрица, — весело отозвалась с берега Чжуэр.
Жаворонок упёрлась шестом в дно, бросила лукавый взгляд на стоявшего у воды юношу и кокетливо протянула:
Жаворонок упёрлась шестом в дно, бросила лукавый взгляд на стоявшего у воды юношу и кокетливо протянула:
— О, милая, я люблю баловаться со многими вещами, и вода — далеко не самое интересное.
— О, милая, я люблю баловаться со многими вещами, и вода — далеко не самое интересное.
Лодочка медленно отчалила. По глади озера побежали круги, дробя серебряный диск луны на тысячи сверкающих осколков, словно всё дно вымостили звёздами.
Лодочка медленно отчалила. По глади озера побежали круги, дробя серебряный диск луны на тысячи сверкающих осколков, словно всё дно вымостили звёздами.
— Берегитесь, господин зять, — со смехом крикнула Жаворонок, глядя на Ло Цинчжоу. — Не ровен час оступитесь и бултыхнётесь в воду. Нам-то ладно, а вот Вторую барышню и гостью до смерти насмешите.
— Берегитесь, господин зять, — со смехом крикнула Жаворонок, глядя на Ло Цинчжоу. — Не ровен час оступитесь и бултыхнётесь в воду. Нам-то ладно, а вот Вторую барышню и гостью до смерти насмешите.
Чжуэр язвительно усмехнулась и поддакнула:
Чжуэр язвительно усмехнулась и поддакнула:
— Если наш зять боится глубины, пусть усядется поудобнее да держится крепче за борта. И умоляю, не крутите головой по сторонам, не смущайте благородных девиц своим нескромным взглядом.
— Если наш зять боится глубины, пусть усядется поудобнее да держится крепче за борта. И умоляю, не крутите головой по сторонам, не смущайте благородных девиц своим нескромным взглядом.
Ло Цинчжоу слегка нахмурился и, посмотрев прямо на служанку, спокойно ответил:
Ло Цинчжоу слегка нахмурился и, посмотрев прямо на служанку, спокойно ответил:
— Не беспокойся. На твою госпожу и её подругу я и смотреть не подумаю. Буду пялиться исключительно на тебя.
— Не беспокойся. На твою госпожу и её подругу я и смотреть не подумаю. Буду пялиться исключительно на тебя.
— Ха-ха-ха! — Жаворонок, забавлявшаяся с бамбуковым шестом, так и покатилась со смеху. Маленькое судёнышко под её ногами опасно накренилось и зашаталось из стороны в сторону.
— Ха-ха-ха! — Жаворонок, забавлявшаяся с бамбуковым шестом, так и покатилась со смеху. Маленькое судёнышко под её ногами опасно накренилось и зашаталось из стороны в сторону.
— Ты!.. — лицо Чжуэр мгновенно залило густой краской. В её глазах смешались гнев, обида, стыд и изумление.
— Ты!.. — лицо Чжуэр мгновенно залило густой краской. В её глазах смешались гнев, обида, стыд и изумление.
Ло Цинчжоу тем временем отчётливо уловил её мысленный крик:
Ло Цинчжоу тем временем отчётливо уловил её мысленный крик:
"Ах ты, паршивый писака! Прикидывался тихим дурачком, а сам-то каков! Наглости хватило меня задирать! Вот вернёмся, я обо всём госпоже доложу!"
"Ах ты, паршивый писака! Прикидывался тихим дурачком, а сам-то каков! Наглости хватило меня задирать! Вот вернёмся, я обо всём госпоже доложу!"
Ло Цинчжоу отвернулся от разгневанной девицы и перевёл взгляд на стоящую в лодке девушку — круглолицую, весело улыбающуюся, с очаровательными ямочками на щеках.
Ло Цинчжоу отвернулся от разгневанной девицы и перевёл взгляд на стоящую в лодке девушку — круглолицую, весело улыбающуюся, с очаровательными ямочками на щеках.
— Хм! — шумно фыркнула Чжуэр и тоже демонстративно отвернулась.
— Хм! — шумно фыркнула Чжуэр и тоже демонстративно отвернулась.
Каким бы презираемым ни был этот примак, он всё же оставался зятем дома Цинь, и открыто хамить ему служанке не позволяли рамки приличий. К тому же рядом стояли люди Старшей барышни, так что перегибать палку не стоило.
Каким бы презираемым ни был этот примак, он всё же оставался зятем дома Цинь, и открыто хамить ему служанке не позволяли рамки приличий. К тому же рядом стояли люди Старшей барышни, так что перегибать палку не стоило.
Вскоре из-за ограды усадьбы донеслись звонкие девичьи голоса.
Вскоре из-за ограды усадьбы донеслись звонкие девичьи голоса.
— Барышня идёт! — глаза Чжуэр радостно блеснули, и она поспешила навстречу.
— Барышня идёт! — глаза Чжуэр радостно блеснули, и она поспешила навстречу.
Ло Цинчжоу тоже обернулся.
Ло Цинчжоу тоже обернулся.
Сквозь полукруглую арку во двор вошла целая толпа служанок и пожилых нянек, бережно сопровождавших трёх юных девиц. Та, что шла посередине, опиралась на руку служанки. Хрупкая, бледнокожая, с чертами лица тонкими и кроткими, она казалась воплощением изящества. На ней было платье цвета блёклой луны, поверх которого была накинута тяжёлая белоснежная шубка на пуху, надёжно укутывавшая её от ночной прохлады.
Сквозь полукруглую арку во двор вошла целая толпа служанок и пожилых нянек, бережно сопровождавших трёх юных девиц. Та, что шла посередине, опиралась на руку служанки. Хрупкая, бледнокожая, с чертами лица тонкими и кроткими, она казалась воплощением изящества. На ней было платье цвета блёклой луны, поверх которого была накинута тяжёлая белоснежная шубка на пуху, надёжно укутывавшая её от ночной прохлады.
Это была Вторая барышня семьи Цинь — Цинь Вэймо.
Это была Вторая барышня семьи Цинь — Цинь Вэймо.
Слева от неё вышагивала высокая, статная девушка в лёгком лиловом наряде. Сбоку у неё на поясе висел короткий кинжал, а во всём её облике сквозила молодецкая удаль. Это была Мэн Юйлань. Справа семенила спутница пониже ростом, но на редкость ладная: изумрудно-зелёное платье выгодно подчёркивало изгибы её точёной фигурки. На лице её лежал едва заметный слой белил и румян, выгодно оттеняющий миловидные черты. Это была Сун Цзыси.
Слева от неё вышагивала высокая, статная девушка в лёгком лиловом наряде. Сбоку у неё на поясе висел короткий кинжал, а во всём её облике сквозила молодецкая удаль. Это была Мэн Юйлань. Справа семенила спутница пониже ростом, но на редкость ладная: изумрудно-зелёное платье выгодно подчёркивало изгибы её точёной фигурки. На лице её лежал едва заметный слой белил и румян, выгодно оттеняющий миловидные черты. Это была Сун Цзыси.
О чём-то переговариваясь, девушки в окружении челяди приблизились к озеру. Заметив стоявших у воды, Цинь Вэймо мягко и приветливо улыбнулась. Её спутницы тут же уставились на Ло Цинчжоу, с нескрываемым любопытством разглядывая его с головы до ног.
О чём-то переговариваясь, девушки в окружении челяди приблизились к озеру. Заметив стоявших у воды, Цинь Вэймо мягко и приветливо улыбнулась. Её спутницы тут же уставились на Ло Цинчжоу, с нескрываемым любопытством разглядывая его с головы до ног.
— Вэймо, неужели это тот самый примак, что взял в жёны твою старшую сестру? — шёпотом спросила Сун Цзыси.
— Вэймо, неужели это тот самый примак, что взял в жёны твою старшую сестру? — шёпотом спросила Сун Цзыси.
Цинь Вэймо кротко кивнула, ласково глядя на юношу.
Цинь Вэймо кротко кивнула, ласково глядя на юношу.
Сун Цзыси недовольно наморщила носик:
Сун Цзыси недовольно наморщила носик:
— Вэймо, мы ведь собрались покататься под луной девичьей компанией. Брать с собой мужчину... как-то это неблагопристойно, тебе не кажется?
— Вэймо, мы ведь собрались покататься под луной девичьей компанией. Брать с собой мужчину... как-то это неблагопристойно, тебе не кажется?
— Полно тебе, Цзыси, — с улыбкой отозвалась Цинь Вэймо. — Мой зять — учёный человек, он целыми днями корпит над книгами и почти не выходит со двора. Если у тебя возникнут вопросы по стихам или трактатам, ты всегда сможешь спросить его совета.
— Полно тебе, Цзыси, — с улыбкой отозвалась Цинь Вэймо. — Мой зять — учёный человек, он целыми днями корпит над книгами и почти не выходит со двора. Если у тебя возникнут вопросы по стихам или трактатам, ты всегда сможешь спросить его совета.
Мэн Юйлань беззаботно махнула рукой:
Мэн Юйлань беззаботно махнула рукой:
— Брось, Цзыси, к чему эти условности? Главное — повеселиться! Ну мужчина, и что с того? Не съест же он тебя, в самом деле!
— Брось, Цзыси, к чему эти условности? Главное — повеселиться! Ну мужчина, и что с того? Не съест же он тебя, в самом деле!
Негромко беседуя, троица подошла вплотную. Цинь Вэймо учтиво склонила голову перед юношей и негромко произнесла:
Негромко беседуя, троица подошла вплотную. Цинь Вэймо учтиво склонила голову перед юношей и негромко произнесла:
— Приветствую, зять.
— Приветствую, зять.
Лишь после этого она представила своих подруг.
Лишь после этого она представила своих подруг.
Мэн Юйлань приходилась дочерью самому градоначальнику. Вторая, Сун Цзыси, была наследницей благородного дома Сун, одного из четырёх влиятельнейших семейств Мочэна. Девушки дружили с Цинь Вэймо с самых ранних лет: когда-то они вместе учились в академии и с тех пор сохранили близкие отношения. И пускай из-за тяжёлого недуга Вторая барышня почти не покидала поместья, подруги часто навещали её, чтобы скрасить одиночество.
Мэн Юйлань приходилась дочерью самому градоначальнику. Вторая, Сун Цзыси, была наследницей благородного дома Сун, одного из четырёх влиятельнейших семейств Мочэна. Девушки дружили с Цинь Вэймо с самых ранних лет: когда-то они вместе учились в академии и с тех пор сохранили близкие отношения. И пускай из-за тяжёлого недуга Вторая барышня почти не покидала поместья, подруги часто навещали её, чтобы скрасить одиночество.
— Господин Ло, — в один голос поприветствовали его гостьи.
— Господин Ло, — в один голос поприветствовали его гостьи.
Ло Цинчжоу вежливо поклонился, сложив ладони перед грудью. Он благопристойно опустил глаза и ровным тоном ответил:
Ло Цинчжоу вежливо поклонился, сложив ладони перед грудью. Он благопристойно опустил глаза и ровным тоном ответил:
— Приветствую вас, барышня Мэн, барышня Сун.
— Приветствую вас, барышня Мэн, барышня Сун.
— Вторая барышня, пора подниматься на борт! — донёсся с лодки весёлый голосок Жаворонка. — А то, чего доброго, луна спрячется за тучи.
— Вторая барышня, пора подниматься на борт! — донёсся с лодки весёлый голосок Жаворонка. — А то, чего доброго, луна спрячется за тучи.
Цинь Вэймо ласково улыбнулась ей:
Цинь Вэймо ласково улыбнулась ей:
— Жаворонок, неужели ты сама сядешь за весло?
— Жаворонок, неужели ты сама сядешь за весло?
Девушка театрально вздохнула и развела руками:
Девушка театрально вздохнула и развела руками:
— Куда деваться? Наш зять страсть как боится качки. Стоит мне взяться за шест, как его недуг мигом рукой снимает.
— Куда деваться? Наш зять страсть как боится качки. Стоит мне взяться за шест, как его недуг мигом рукой снимает.
Мэн Юйлань удивлённо приподняла бровь:
Мэн Юйлань удивлённо приподняла бровь:
— Вот как? И в чём же секрет? Неужто твоя лодка идёт ровнее других?
— Вот как? И в чём же секрет? Неужто твоя лодка идёт ровнее других?
Ей уже доводилось встречать эту служанку. Ещё при первой их встрече она была поражена редкой красотой девушки, которая, казалось, занимала в доме самое скромное положение. Позже, когда ей на глаза попалась Ся Чань, её изумлению и вовсе не было предела. Естественно, это пробудило в ней жгучее любопытство к Старшей барышне дома Цинь. Однако та, вернувшись после многолетнего отсутствия, вела затворническую жизнь. Сколько бы Мэн Юйлань ни пыталась навестить её, всякий раз получала вежливый, но твёрдый отказ.
Ей уже доводилось встречать эту служанку. Ещё при первой их встрече она была поражена редкой красотой девушки, которая, казалось, занимала в доме самое скромное положение. Позже, когда ей на глаза попалась Ся Чань, её изумлению и вовсе не было предела. Естественно, это пробудило в ней жгучее любопытство к Старшей барышне дома Цинь. Однако та, вернувшись после многолетнего отсутствия, вела затворническую жизнь. Сколько бы Мэн Юйлань ни пыталась навестить её, всякий раз получала вежливый, но твёрдый отказ.
Она подозревала, что в скитаниях со Старшей барышней стряслась какая-то беда, пошатнувшая её разум или здоровье, из-за чего та и избегала людей, а потому не решалась настаивать на встрече. И всё же праздный интерес не давал ей покоя. Вот и сейчас, глядя на хорошенькую служанку, чья белозубая улыбка сияла в лунном свете, Мэн Юйлань вновь загорелась прежним вопросом. Что же за женщина эта загадочная госпожа Цинь, если ей столь преданно служат девицы, способные затмить своей красотой любую благородную даму?
Она подозревала, что в скитаниях со Старшей барышней стряслась какая-то беда, пошатнувшая её разум или здоровье, из-за чего та и избегала людей, а потому не решалась настаивать на встрече. И всё же праздный интерес не давал ей покоя. Вот и сейчас, глядя на хорошенькую служанку, чья белозубая улыбка сияла в лунном свете, Мэн Юйлань вновь загорелась прежним вопросом. Что же за женщина эта загадочная госпожа Цинь, если ей столь преданно служат девицы, способные затмить своей красотой любую благородную даму?
Между тем Жаворонок, покачивая шестом, со смешком ответила:
Между тем Жаворонок, покачивая шестом, со смешком ответила:
— Наш зять изволил заметить, что ваша покорная слуга ослепительно прекрасна — прекраснее самого лунного диска. И если он будет смотреть только на меня, то хмель любви затмит речную качку и лодка покажется ему сушей.
— Наш зять изволил заметить, что ваша покорная слуга ослепительно прекрасна — прекраснее самого лунного диска. И если он будет смотреть только на меня, то хмель любви затмит речную качку и лодка покажется ему сушей.
Мэн Юйлань не удержалась и прыснула со смеху:
Мэн Юйлань не удержалась и прыснула со смеху:
— Шутишь! Жаворонок, если он и впрямь наговорил тебе такого, держи ухо востро. Твой зять, похоже, не прочь приударить за хорошенькой служанкой!
— Шутишь! Жаворонок, если он и впрямь наговорил тебе такого, держи ухо востро. Твой зять, похоже, не прочь приударить за хорошенькой служанкой!
Жаворонок невинно захлопала ресницами и, уставившись на юношу круглыми, чистыми глазами, с напускной простотой спросила:
Жаворонок невинно захлопала ресницами и, уставившись на юношу круглыми, чистыми глазами, с напускной простотой спросила:
— Неужто правда, господин зять? Вы и впрямь заигрываете со мной?
— Неужто правда, господин зять? Вы и впрямь заигрываете со мной?
Ло Цинчжоу предпочёл промолчать. Он даже не взглянул в её сторону, прекрасно зная: спорить с женщиной — затея гиблая. Эта плутовка нарочно выставляет его похотливым глупцом перед Второй барышней и гостями. Что это — мелкая месть за его давешнюю колкость или попытка защитить покой своей настоящей госпожи?
Ло Цинчжоу предпочёл промолчать. Он даже не взглянул в её сторону, прекрасно зная: спорить с женщиной — затея гиблая. Эта плутовка нарочно выставляет его похотливым глупцом перед Второй барышней и гостями. Что это — мелкая месть за его давешнюю колкость или попытка защитить покой своей настоящей госпожи?
— Ладно вам пустословить, Юйлань, Цзыси, давайте подниматься на борт, — мягко прервала их Цинь Вэймо.
— Ладно вам пустословить, Юйлань, Цзыси, давайте подниматься на борт, — мягко прервала их Цинь Вэймо.
— Идём, — Мэн Юйлань ловко перемахнула на борт соседней лодки и протянула руку подруге. — Давай, Вэймо, держись за меня.
— Идём, — Мэн Юйлань ловко перемахнула на борт соседней лодки и протянула руку подруге. — Давай, Вэймо, держись за меня.
Когда благородные девицы устроились на скамьях, следом поднялись Чжуэр и ещё одна служанка. Две пожилые няньки тоже вознамерились влезть в лодку, но Мэн Юйлань нетерпеливо махнула рукой:
Когда благородные девицы устроились на скамьях, следом поднялись Чжуэр и ещё одна служанка. Две пожилые няньки тоже вознамерились влезть в лодку, но Мэн Юйлань нетерпеливо махнула рукой:
— Куда вы-то? Оставайтесь на берегу. Ступайте в беседку, выпейте чаю со сладостями. Мы в поместье Цинь, что тут может стрястись?
— Куда вы-то? Оставайтесь на берегу. Ступайте в беседку, выпейте чаю со сладостями. Мы в поместье Цинь, что тут может стрястись?
Сун Цзыси согласно кивнула нянькам. На борт поднялась ещё одна крепкая, проворная служанка. Отвязав причальный канат, она прошла на корму и опустила в воду длинный шест.
Сун Цзыси согласно кивнула нянькам. На борт поднялась ещё одна крепкая, проворная служанка. Отвязав причальный канат, она прошла на корму и опустила в воду длинный шест.
— Зять, поднимайся к нам, — негромко позвала с лодки Цинь Вэймо.
— Зять, поднимайся к нам, — негромко позвала с лодки Цинь Вэймо.
Ло Цинчжоу обернулся к раскидистой иве, в густой тени которой неподвижно замерла нелюдимая Ся Чань. Он вежливо ждал, пока она пройдёт вперёд.
Ло Цинчжоу обернулся к раскидистой иве, в густой тени которой неподвижно замерла нелюдимая Ся Чань. Он вежливо ждал, пока она пройдёт вперёд.
— Чаньчань, ну же! Господин зять ждёт только тебя! — поддразнила её с кормы Жаворонок.
— Чаньчань, ну же! Господин зять ждёт только тебя! — поддразнила её с кормы Жаворонок.
Ся Чань нахмурилась пуще прежнего. Поняв, что все взгляды устремлены на неё, она крепче сжала рукоять меча и медленно вышла на свет. У самой кромки воды она на миг замялась, словно перед прыжком в бездну, и лишь затем легко перепрыгнула на борт.
Ся Чань нахмурилась пуще прежнего. Поняв, что все взгляды устремлены на неё, она крепче сжала рукоять меча и медленно вышла на свет. У самой кромки воды она на миг замялась, словно перед прыжком в бездну, и лишь затем легко перепрыгнула на борт.
Ло Цинчжоу приметил, как на долю секунды дрогнуло её бесстрастное лицо, а в глубине ледяных глаз промелькнула тень безотчётного страха.
Ло Цинчжоу приметил, как на долю секунды дрогнуло её бесстрастное лицо, а в глубине ледяных глаз промелькнула тень безотчётного страха.
"Неужто девица боится воды?" — подумал парень с тайным удивлением. Он шагнул следом и специально спрыгнул на палубу потяжелее.
"Неужто девица боится воды?" — подумал парень с тайным удивлением. Он шагнул следом и специально спрыгнул на палубу потяжелее.
Судёнышко под их ногами резко накренилось и зашаталось. Стоявшая у борта Ся Чань испуганно вздрогнула, поспешно прошла на середину лодки и села на скамью. Плотно прижав к груди верный меч, она скрестила руки. Лицо её по-прежнему выражало крайнее презрение, однако щёки заметно побледнели.
Судёнышко под их ногами резко накренилось и зашаталось. Стоявшая у борта Ся Чань испуганно вздрогнула, поспешно прошла на середину лодки и села на скамью. Плотно прижав к груди верный меч, она скрестила руки. Лицо её по-прежнему выражало крайнее презрение, однако щёки заметно побледнели.
Ло Цинчжоу едва сдержал улыбку.
Ло Цинчжоу едва сдержал улыбку.
— Отчаливаем! — звонко крикнула Жаворонок и, упершись шестом, направила лодку в глубь озарённого луной озера.
— Отчаливаем! — звонко крикнула Жаворонок и, упершись шестом, направила лодку в глубь озарённого луной озера.

Комментарии

Загрузка...