«Куда же она делась?»
«Куда же она делась?»
Ло Цинчжоу во все глаза уставился на кончик пальца, где только что исчезла чернильная капля. Кожа была абсолютно чистой — ни малейшего следа!
Ло Цинчжоу во все глаза уставился на кончик пальца, где только что исчезла чернильная капля. Кожа была абсолютно чистой — ни малейшего следа!
Оправившись от минутного оцепенения, он принялся яростно трясти кистью, словно надеялся вытряхнуть непрошеную гостью обратно. Но всё было тщетно.
Оправившись от минутного оцепенения, он принялся яростно трясти кистью, словно надеялся вытряхнуть непрошеную гостью обратно. Но всё было тщетно.
Тогда он попытался выдавить её, изо всех сил сдавливая подушечку пальца другой рукой. И снова безрезультатно.
Тогда он попытался выдавить её, изо всех сил сдавливая подушечку пальца другой рукой. И снова безрезультатно.
«Что же это за дрянь?»
«Что же это за дрянь?»
На душе у него было неспокойно. Ло Цинчжоу вновь перевёл взгляд на зеркало.
На душе у него было неспокойно. Ло Цинчжоу вновь перевёл взгляд на зеркало.
Утренние лучи, пробивавшиеся сквозь узорчатую оконную раму, ложились прямо на зеркальный диск с изображением луны. Но внутри него по-прежнему клубилась беспросветная тьма, которую не мог разогнать даже яркий дневной свет.
Утренние лучи, пробивавшиеся сквозь узорчатую оконную раму, ложились прямо на зеркальный диск с изображением луны. Но внутри него по-прежнему клубилась беспросветная тьма, которую не мог разогнать даже яркий дневной свет.
Ло Цинчжоу нахмурился. Накануне вечером зеркало показалось ему всего лишь любопытной безделушкой; он списал различие между его сторонами на свойства сплава. Но теперь становилось очевидно: дело куда серьезнее.
Ло Цинчжоу нахмурился. Накануне вечером зеркало показалось ему всего лишь любопытной безделушкой; он списал различие между его сторонами на свойства сплава. Но теперь становилось очевидно: дело куда серьезнее.
Из зеркальной глади необъяснимым образом проступила чернильная капля и впиталась в его плоть. Да и сама «лунная» сторона даже под прямыми лучами солнца так и дышала могильным холодом. Кругом сплошные странности.
Из зеркальной глади необъяснимым образом проступила чернильная капля и впиталась в его плоть. Да и сама «лунная» сторона даже под прямыми лучами солнца так и дышала могильным холодом. Кругом сплошные странности.
«Эта бронзовая вещица определенно непроста».
«Эта бронзовая вещица определенно непроста».
Немного поколебавшись, Ло Цинчжоу взял зеркало и повернул его к себе лунной стороной. Из тёмной глубины на него взглянуло собственное отражение — лицо казалось бледным, осунувшимся, окутанным мрачной дымкой. От этого зловещего зрелища по спине пробежал холодок.
Немного поколебавшись, Ло Цинчжоу взял зеркало и повернул его к себе лунной стороной. Из тёмной глубины на него взглянуло собственное отражение — лицо казалось бледным, осунувшимся, окутанным мрачной дымкой. От этого зловещего зрелища по спине пробежал холодок.
Он перевернул зеркало. С солнечной стороны на него взглянул совсем другой человек: круглолицый, со здоровым румянцем и ясным взором. Одно лишь созерцание этого отражения согревало душу и дарило покой.
Он перевернул зеркало. С солнечной стороны на него взглянул совсем другой человек: круглолицый, со здоровым румянцем и ясным взором. Одно лишь созерцание этого отражения согревало душу и дарило покой.
«Одна сторона несёт мрак, другая — свет?»
«Одна сторона несёт мрак, другая — свет?»
Ло Цинчжоу задумчиво разглядывал выгравированное светило. Внезапно его осенила догадка. Он положил зеркало на стол так, чтобы солнечные лучи падали прямо на золотистый диск.
Ло Цинчжоу задумчиво разглядывал выгравированное светило. Внезапно его осенила догадка. Он положил зеркало на стол так, чтобы солнечные лучи падали прямо на золотистый диск.
Ночью зеркало лежало лунной стороной вверх, и к утру на ней проступили таинственные чернила. Логично было предположить, что если оставить его под лучами солнца обратной стороной, произойдёт нечто похожее.
Ночью зеркало лежало лунной стороной вверх, и к утру на ней проступили таинственные чернила. Логично было предположить, что если оставить его под лучами солнца обратной стороной, произойдёт нечто похожее.
Однако прошёл битый час, а медный диск оставался девственно чист.
Однако прошёл битый час, а медный диск оставался девственно чист.
Ло Цинчжоу по-прежнему одолевали сомнения, но тратить драгоценное время впустую он не собирался. Убрав книги, он покинул комнату.
Ло Цинчжоу по-прежнему одолевали сомнения, но тратить драгоценное время впустую он не собирался. Убрав книги, он покинул комнату.
Добравшись до Обители Внемлющих Дождю под Луной и убедившись, что поблизости ни души, он проскользнул в северо-западную часть сада и скрылся среди бамбуковых зарослей. Вскоре оттуда донеслись глухие, ритмичные удары плоти о жёсткие стволы.
Добравшись до Обители Внемлющих Дождю под Луной и убедившись, что поблизости ни души, он проскользнул в северо-западную часть сада и скрылся среди бамбуковых зарослей. Вскоре оттуда донеслись глухие, ритмичные удары плоти о жёсткие стволы.
Сегодня Ло Цинчжоу бил сильнее прежнего. Тренировка продолжалась до самого полудня; он остановился лишь тогда, когда мышцы заныли от изнеможения, а кожа натянулась так, словно вот-вот лопнет.
Сегодня Ло Цинчжоу бил сильнее прежнего. Тренировка продолжалась до самого полудня; он остановился лишь тогда, когда мышцы заныли от изнеможения, а кожа натянулась так, словно вот-вот лопнет.
Немного переведя дух, он перешел к Кулаку Мчащегося Грома. На этот раз он не усердствовал с силой ударов, благодаря чему движения давались заметно легче.
Немного переведя дух, он перешел к Кулаку Мчащегося Грома. На этот раз он не усердствовал с силой ударов, благодаря чему движения давались заметно легче.
Повторив комплекс дважды, он раскраснелся от прилива крови, тяжело задышал и взмок от пота. Тело налилось свинцовой усталостью. Ло Цинчжоу ополоснул лицо прохладной водой из озера и поспешил к себе.
Повторив комплекс дважды, он раскраснелся от прилива крови, тяжело задышал и взмок от пота. Тело налилось свинцовой усталостью. Ло Цинчжоу ополоснул лицо прохладной водой из озера и поспешил к себе.
Вскоре вернулась Сяо Де с обедом. Наскоро подкрепившись и дождавшись, пока служанка унесет посуду, Ло Цинчжоу вновь скрылся в бамбуке.
Вскоре вернулась Сяо Де с обедом. Наскоро подкрепившись и дождавшись, пока служанка унесет посуду, Ло Цинчжоу вновь скрылся в бамбуке.
Сил у него сегодня было хоть отбавляй. Он изнурял себя до самых сумерек, пока кожа на теле не покрылась мелкими ссадинами. В конце концов, когда боль стала нестерпимой, он прекратил занятие.
Сил у него сегодня было хоть отбавляй. Он изнурял себя до самых сумерек, пока кожа на теле не покрылась мелкими ссадинами. В конце концов, когда боль стала нестерпимой, он прекратил занятие.
Но вот что удивительно: несмотря на изнеможение, ноющие мышцы и саднящую кожу, его разум оставался необычайно бодрым, даже возбуждённым. Обычно после таких нагрузок наваливалась сонная одурь, но сегодня всё было иначе.
Но вот что удивительно: несмотря на изнеможение, ноющие мышцы и саднящую кожу, его разум оставался необычайно бодрым, даже возбуждённым. Обычно после таких нагрузок наваливалась сонная одурь, но сегодня всё было иначе.
«В чём же дело?»
«В чём же дело?»
На ум сама собой пришла утренняя чернильная капля, ушедшая под кожу. Неужели это её работа?
На ум сама собой пришла утренняя чернильная капля, ушедшая под кожу. Неужели это её работа?
Солнце уже клонилось к закату. Ло Цинчжоу наспех ополоснулся в озере, накинул сухую одежду и вернулся во двор.
Солнце уже клонилось к закату. Ло Цинчжоу наспех ополоснулся в озере, накинул сухую одежду и вернулся во двор.
Сяо Де ещё не возвращалась. Зайдя в комнату, он приблизился к письменному столу и бросил взгляд на зеркало, но в тот же миг изумлённо замер.
Сяо Де ещё не возвращалась. Зайдя в комнату, он приблизился к письменному столу и бросил взгляд на зеркало, но в тот же миг изумлённо замер.
На отполированном диске снова поблёскивала капля!
На отполированном диске снова поблёскивала капля!
На этот раз она была не угольно-чёрной, а глубокого синего оттенка, напоминающего пучину океана. Ло Цинчжоу невольно потянулся к ней, но тут же опомнился и резко отдернул руку.
На этот раз она была не угольно-чёрной, а глубокого синего оттенка, напоминающего пучину океана. Ло Цинчжоу невольно потянулся к ней, но тут же опомнился и резко отдернул руку.
«Ещё не хватало, чтобы и эта зараза в меня влезла».
«Ещё не хватало, чтобы и эта зараза в меня влезла».
«Что же это такое?»
«Что же это такое?»
Впрочем, кое-какие соображения у него уже имелись.
Впрочем, кое-какие соображения у него уже имелись.
Ночью, когда лунная сторона обращена к небу, зеркало рождает каплю тёмного эликсира. Днём же, впитав солнечный свет своей оборотной стороной, оно под вечер выделяет синюю влагу. Но каковы их свойства? Неужели его небывалый прилив сил действительно вызван утренней чернильной каплей?
Ночью, когда лунная сторона обращена к небу, зеркало рождает каплю тёмного эликсира. Днём же, впитав солнечный свет своей оборотной стороной, оно под вечер выделяет синюю влагу. Но каковы их свойства? Неужели его небывалый прилив сил действительно вызван утренней чернильной каплей?
Всё это требовало тщательной проверки.
Всё это требовало тщательной проверки.
Прикасаться к синей капле Ло Цинчжоу побоялся. Немного подумав, он отыскал крохотный фарфоровый флакон, аккуратно приподнял зеркало и осторожно перелил в него драгоценную влагу, плотно запечатав горлышко деревянной пробкой.
Прикасаться к синей капле Ло Цинчжоу побоялся. Немного подумав, он отыскал крохотный фарфоровый флакон, аккуратно приподнял зеркало и осторожно перелил в него драгоценную влагу, плотно запечатав горлышко деревянной пробкой.
Ближайшие дни он вознамерился посвятить изучению этой загадочной вещицы.
Ближайшие дни он вознамерился посвятить изучению этой загадочной вещицы.
***
***
Время за упорными тренировками летело незаметно.
Время за упорными тренировками летело незаметно.
В мгновение ока пролетела неделя.
В мгновение ока пролетела неделя.
Семь дней Ло Цинчжоу делил между изнурительным трудом в саду и кропотливыми опытами с зеркалом. В конечном счете все его выводы подтвердились, более того — его ждала невероятная находка.
Семь дней Ло Цинчжоу делил между изнурительным трудом в саду и кропотливыми опытами с зеркалом. В конечном счете все его выводы подтвердились, более того — его ждала невероятная находка.
Обе стороны зеркала исправно давали по капле лишь тогда, когда были обращены к своему небесному покровителю. Чёрная влага, как выяснилось, действительно укрепляла дух — благодаря ей разум оставался ясным и свежим даже после изматывающих занятий. Иных свойств у неё пока не обнаружилось.
Обе стороны зеркала исправно давали по капле лишь тогда, когда были обращены к своему небесному покровителю. Чёрная влага, как выяснилось, действительно укрепляла дух — благодаря ей разум оставался ясным и свежим даже после изматывающих занятий. Иных свойств у неё пока не обнаружилось.
Зато синяя жидкость преподнесла ему царский подарок. Собравшись с духом, Ло Цинчжоу впитал её каплю пальцем и обомлел: боль от микроразрывов кожи во время тренировок заметно притупилась, ссадины и трещины затягивались прямо на глазах, а сам процесс закалки пошёл с невиданной прежде скоростью.
Зато синяя жидкость преподнесла ему царский подарок. Собравшись с духом, Ло Цинчжоу впитал её каплю пальцем и обомлел: боль от микроразрывов кожи во время тренировок заметно притупилась, ссадины и трещины затягивались прямо на глазах, а сам процесс закалки пошёл с невиданной прежде скоростью.
Всего за семь дней его кожа обрела невероятную прочность. Теперь от его ударов грубая кора деревьев разлеталась в щепки, а костяшки пальцев при этом даже не зудели от боли.
Всего за семь дней его кожа обрела невероятную прочность. Теперь от его ударов грубая кора деревьев разлеталась в щепки, а костяшки пальцев при этом даже не зудели от боли.
Кожа — словно литая медь, удар — тяжелее бычьего копыта! Стадия закалки кожи была уже на волосок от завершения.
Кожа — словно литая медь, удар — тяжелее бычьего копыта! Стадия закалки кожи была уже на волосок от завершения.
Более того, теперь он мог без передышки исполнить весь комплекс Кулака Мчащегося Грома в полную силу, отделавшись лишь легкой истомой в мышцах. Его выносливость, сила и крепость духа выросли многократно.
Более того, теперь он мог без передышки исполнить весь комплекс Кулака Мчащегося Грома в полную силу, отделавшись лишь легкой истомой в мышцах. Его выносливость, сила и крепость духа выросли многократно.
В тренировочном руководстве упоминалось, что закалка кожи требует сочетания внутренних техник, внешних ударов и целебных ванн — лишь тогда труды принесут плоды. Похоже, таинственный синий эликсир с лихвой заменял дорогостоящие снадобья. Для Ло Цинчжоу это открытие стало настоящим благословением.
В тренировочном руководстве упоминалось, что закалка кожи требует сочетания внутренних техник, внешних ударов и целебных ванн — лишь тогда труды принесут плоды. Похоже, таинственный синий эликсир с лихвой заменял дорогостоящие снадобья. Для Ло Цинчжоу это открытие стало настоящим благословением.
Разумеется, все эти дни он не забывал о приличиях и каждый вечер исправно наведывался засвидетельствовать почтение старшей барышне Цинь. Супруга по-прежнему не удостаивала его и словом. Впрочем, Ло Цинчжоу это ничуть не заботило — его помыслы были заняты исключительно самосовершенствованием.
Разумеется, все эти дни он не забывал о приличиях и каждый вечер исправно наведывался засвидетельствовать почтение старшей барышне Цинь. Супруга по-прежнему не удостаивала его и словом. Впрочем, Ло Цинчжоу это ничуть не заботило — его помыслы были заняты исключительно самосовершенствованием.
Недели через две, когда истечет первый месяц супружества, он намеревался отлучиться из города, чтобы навестить могилу матери и поведать её духу о своей женитьбе.
Недели через две, когда истечет первый месяц супружества, он намеревался отлучиться из города, чтобы навестить могилу матери и поведать её духу о своей женитьбе.
Пусть душа покойной обретет покой. Пусть она сбережет его на этом пути и поможет сокрушить врагов во время весеннего набора в Академию Дракона и Тигра. Ло Юй, госпожа Ван и всё семейство Ло должны сполна заплатить по счетам!
Пусть душа покойной обретет покой. Пусть она сбережет его на этом пути и поможет сокрушить врагов во время весеннего набора в Академию Дракона и Тигра. Ло Юй, госпожа Ван и всё семейство Ло должны сполна заплатить по счетам!
Ло Цинчжоу всем сердцем желал, чтобы матушка с небес увидела, как её главная мучительница исходит бессильной злобой.
Ло Цинчжоу всем сердцем желал, чтобы матушка с небес увидела, как её главная мучительница исходит бессильной злобой.
Грох!
Грох!
Грох! Грох! Грох!
Грох! Грох! Грох!
Солнце клонилось к горизонту, окрашивая облака в багряные тона. В бамбуковой роще Обители Внемлющих Дождю под Луной Ло Цинчжоу, обнажённый по пояс и мокрый от пота, отрабатывал приемы. На исходе связки в свисте его кулаков начали отчетливо различаться раскаты грома.
Солнце клонилось к горизонту, окрашивая облака в багряные тона. В бамбуковой роще Обители Внемлющих Дождю под Луной Ло Цинчжоу, обнажённый по пояс и мокрый от пота, отрабатывал приемы. На исходе связки в свисте его кулаков начали отчетливо различаться раскаты грома.
Опавшие листья бамбука закружились в воздухе, устилая землю золотистым ковром, а сухая листва под ногами послушно свивалась в вихри, увлекаемая невидимыми потоками воздуха.
Опавшие листья бамбука закружились в воздухе, устилая землю золотистым ковром, а сухая листва под ногами послушно свивалась в вихри, увлекаемая невидимыми потоками воздуха.
Грох!
Грох!
Очередной выпад пришелся в ствол росшего рядом вяза.
Очередной выпад пришелся в ствол росшего рядом вяза.
Многострадальное дерево, кора которого давно превратилась в труху, натужно вздрогнуло. Сквозь волокна с сухим треском разбежались глубокие радиальные трещины.
Многострадальное дерево, кора которого давно превратилась в труху, натужно вздрогнуло. Сквозь волокна с сухим треском разбежались глубокие радиальные трещины.
Обрушься такой удар на обычного человека, тот бы замертво рухнул на землю с переломанными костями.
Обрушься такой удар на обычного человека, тот бы замертво рухнул на землю с переломанными костями.
Выдохнув, Ло Цинчжоу опустил руки. Скорость его продвижения не могла не радовать.
Выдохнув, Ло Цинчжоу опустил руки. Скорость его продвижения не могла не радовать.
«Теперь-то я уж точно не тот немощный книжный червь, который и ведра воды поднять не мог!»
«Теперь-то я уж точно не тот немощный книжный червь, который и ведра воды поднять не мог!»
Смеркалось. Быстро смыв пот озерной водой, он накинул халат и поспешил покинуть рощу.
Смеркалось. Быстро смыв пот озерной водой, он накинул халат и поспешил покинуть рощу.
Спустя некоторое время на поврежденном участке вяза, скрытом под размозженной корой, проступили едва заметные темные подпалины, словно от прикосновения раскаленного железа...
Спустя некоторое время на поврежденном участке вяза, скрытом под размозженной корой, проступили едва заметные темные подпалины, словно от прикосновения раскаленного железа...
Ло Цинчжоу вернулся к себе. Сяо Де как раз снимала с верёвки сухие вещи. Завидев хозяина, она поспешила к нему.
Ло Цинчжоу вернулся к себе. Сяо Де как раз снимала с верёвки сухие вещи. Завидев хозяина, она поспешила к нему.
— Молодой господин, сегодня днём я повстречала Чжуэр, служанку второй барышни. Она просила передать, что вечером её госпожа встречается с друзьями в Башне Созерцания Луны и зовёт вас с собой.
— Молодой господин, сегодня днём я повстречала Чжуэр, служанку второй барышни. Она просила передать, что вечером её госпожа встречается с друзьями в Башне Созерцания Луны и зовёт вас с собой.
Она на мгновение замялась, а затем добавила:
Она на мгновение замялась, а затем добавила:
— А ещё Чжуэр грозилась, что если вы посмеете отказаться, она обо всём доложит старшей барышне.
— А ещё Чжуэр грозилась, что если вы посмеете отказаться, она обо всём доложит старшей барышне.
Ло Цинчжоу недовольно нахмурился.
Ло Цинчжоу недовольно нахмурился.
— Отчего же она сама ко мне не зашла?
— Отчего же она сама ко мне не зашла?
Сяо Де сокрушенно вздохнула:
Сяо Де сокрушенно вздохнула:
— Чжуэр припомнила, как в прошлый раз вы прилюдно пренебрегли её госпожой. Заявила, что у неё нет ни малейшего желания с вами разговаривать, и что один ваш вид выводит её из себя.
— Чжуэр припомнила, как в прошлый раз вы прилюдно пренебрегли её госпожой. Заявила, что у неё нет ни малейшего желания с вами разговаривать, и что один ваш вид выводит её из себя.
Ло Цинчжоу равнодушно хмыкнул:
Ло Цинчжоу равнодушно хмыкнул:
— Вот и отлично. Ступай и передай ей, что сегодня я снова отказываюсь.
— Вот и отлично. Ступай и передай ей, что сегодня я снова отказываюсь.
Сяо Де промолчала, не зная, что и ответить.
Сяо Де промолчала, не зная, что и ответить.

Комментарии

Загрузка...