В девятом часу вечера — в час Собаки — луна светила ярко и чисто, а лёгкий ночной ветерок навевал приятную прохладу.
В девятом часу вечера — в час Собаки — луна светила ярко и чисто, а лёгкий ночной ветерок навевал приятную прохладу.
Ло Цинчжоу, держа в руках оставленный Жаворонком букет свежих цветов, в сопровождении Сяо Де направился к усадьбе старшей барышни Цинь.
Ло Цинчжоу, держа в руках оставленный Жаворонком букет свежих цветов, в сопровождении Сяо Де направился к усадьбе старшей барышни Цинь.
Замешкавшись у ворот лишь на мгновение, он негромко постучал. Не успел затихнуть звук второго удара, как створка распахнулась. На пороге возникла Жаворонок — миловидная, свежая, с лукавой искоркой в глазах. На её лице отразилось искреннее удивление:
Замешкавшись у ворот лишь на мгновение, он негромко постучал. Не успел затихнуть звук второго удара, как створка распахнулась. На пороге возникла Жаворонок — миловидная, свежая, с лукавой искоркой в глазах. На её лице отразилось искреннее удивление:
— Ишь ты, да это же молодой господин! Чего ради пожаловали в такой поздний час? Случилось что?
— Ишь ты, да это же молодой господин! Чего ради пожаловали в такой поздний час? Случилось что?
Заметив в его руках цветы, она тут же расплылась в улыбке:
Заметив в его руках цветы, она тут же расплылась в улыбке:
— О-о, так вы пришли засвидетельствовать почтение нашей барышне? Проходите, милости просим!
— О-о, так вы пришли засвидетельствовать почтение нашей барышне? Проходите, милости просим!
С этими словами Жаворонок пошире распахнула дверь и с усмешкой отступила в сторону.
С этими словами Жаворонок пошире распахнула дверь и с усмешкой отступила в сторону.
Ло Цинчжоу осторожно заглянул во двор. Не обнаружив взглядом нелюдимую девицу по имени Ся Чань, он мысленно выдохнул и тихо спросил:
Ло Цинчжоу осторожно заглянул во двор. Не обнаружив взглядом нелюдимую девицу по имени Ся Чань, он мысленно выдохнул и тихо спросил:
— А девицы Ся Чань здесь нет?
— А девицы Ся Чань здесь нет?
Жаворонок тут же звонко, на весь двор, закричала:
Жаворонок тут же звонко, на весь двор, закричала:
— Так молодой господин пришёл повидать Ся Чань? Да здесь она, здесь! — И, повернувшись к дому, позвала: — Чаньчань! К тебе молодой господин пришёл, да ещё и с букетом! Выходи скорее встречать гостя!
— Так молодой господин пришёл повидать Ся Чань? Да здесь она, здесь! — И, повернувшись к дому, позвала: — Чаньчань! К тебе молодой господин пришёл, да ещё и с букетом! Выходи скорее встречать гостя!
Ло Цинчжоу онемел от такой беспардонности.
Ло Цинчжоу онемел от такой беспардонности.
В ту же секунду из глубин дома повеяло ощутимым ледяным сквозняком.
В ту же секунду из глубин дома повеяло ощутимым ледяным сквозняком.
— Я пришёл выразить почтение старшей барышне, — поспешно поправился он и, сжав стебли цветов, упрямо шагнул внутрь.
— Я пришёл выразить почтение старшей барышне, — поспешно поправился он и, сжав стебли цветов, упрямо шагнул внутрь.
Двор был залит жидким серебром лунного света. За каменным столом неподвижно сидела хрупкая фигура в белоснежном одеянии. Она задумчиво созерцала блики на каменной столешнице, глубоко погружённая в свои мысли.
Двор был залит жидким серебром лунного света. За каменным столом неподвижно сидела хрупкая фигура в белоснежном одеянии. Она задумчиво созерцала блики на каменной столешнице, глубоко погружённая в свои мысли.
Чуть поодаль, растворившись в густой тени, стояла Ся Чань. Облачённая в бледно-зелёное платье, она скрестила руки на груди, прижимая к себе верный меч, и буравила вошедшего колючим, ледяным взглядом.
Чуть поодаль, растворившись в густой тени, стояла Ся Чань. Облачённая в бледно-зелёное платье, она скрестила руки на груди, прижимая к себе верный меч, и буравила вошедшего колючим, ледяным взглядом.
Ло Цинчжоу лишь мазнул по ней глазами и тут же отвёл взор. Подойдя к каменному столу, он склонился в вежливом поклоне перед замершей девушкой:
Ло Цинчжоу лишь мазнул по ней глазами и тут же отвёл взор. Подойдя к каменному столу, он склонился в вежливом поклоне перед замершей девушкой:
— Приветствую вас, старшая барышня.
— Приветствую вас, старшая барышня.
Протягивать букет он не стал. Да и с чего бы ей его принимать?
Протягивать букет он не стал. Да и с чего бы ей его принимать?
Цинь Цзяньцзя даже не шелохнулась. Её взгляд по-прежнему был прикован к игре лунного света на камне. Она не удостоила супруга и мимолётным взором, не проронив ни единого слова.
Цинь Цзяньцзя даже не шелохнулась. Её взгляд по-прежнему был прикован к игре лунного света на камне. Она не удостоила супруга и мимолётным взором, не проронив ни единого слова.
Ло Цинчжоу выждал около полуминуты, затем осторожно поднял голову, пытаясь заглянуть в её глаза — бездонные и прекрасные, точно ночное небо.
Ло Цинчжоу выждал около полуминуты, затем осторожно поднял голову, пытаясь заглянуть в её глаза — бездонные и прекрасные, точно ночное небо.
Однако в его сознании царила абсолютная тишина. Ни единого отголоска её мыслей услышать не удалось.
Однако в его сознании царила абсолютная тишина. Ни единого отголоска её мыслей услышать не удалось.
— Хм! — раздалось из темноты высокомерное фырканье.
— Хм! — раздалось из темноты высокомерное фырканье.
В глазах Ся Чань вспыхнули опасные искры. Рукоять её меча, казалось, сама просилась в ладонь.
В глазах Ся Чань вспыхнули опасные искры. Рукоять её меча, казалось, сама просилась в ладонь.
Ло Цинчжоу внутренне содрогнулся и поспешно опустил голову. На миг его одолели сомнения. Больше всего на свете ему хотелось сейчас развернуться и сбежать прочь из этого гнетущего, сочащегося угрозой места. Но холодный рассудок твердил: нужно идти до конца и во всём разобраться.
Ло Цинчжоу внутренне содрогнулся и поспешно опустил голову. На миг его одолели сомнения. Больше всего на свете ему хотелось сейчас развернуться и сбежать прочь из этого гнетущего, сочащегося угрозой места. Но холодный рассудок твердил: нужно идти до конца и во всём разобраться.
Справившись с волнением, он глубоко вдохнул и твёрдо произнёс:
Справившись с волнением, он глубоко вдохнул и твёрдо произнёс:
— Старшая барышня, ночами одному спать слишком холодно. Если вам самой это не с руки, не могли бы вы отпустить девушку-Жаворонка погреть мне постель?
— Старшая барышня, ночами одному спать слишком холодно. Если вам самой это не с руки, не могли бы вы отпустить девушку-Жаворонка погреть мне постель?
Сказав это, он вновь впился взглядом в лицо молодой супруги. Но увы — его ждало разочарование. На её безупречном лице не дрогнул ни один мускул, а в глазах не появилось и тени эмоций. Полнейшее, абсолютное безразличие.
Сказав это, он вновь впился взглядом в лицо молодой супруги. Но увы — его ждало разочарование. На её безупречном лице не дрогнул ни один мускул, а в глазах не появилось и тени эмоций. Полнейшее, абсолютное безразличие.
«Она что, глухонемая?» — промелькнула догадка.
«Она что, глухонемая?» — промелькнула догадка.
Тогда Ло Цинчжоу перевёл взгляд на застывшую в тени Ся Чань. Та уже опустила руки: одна её ладонь сжимала ножны, а вторая сжалась в кулак до побелевших костяшек. Её взгляд источал такую ярость, что казалось, ещё секунда — и клинок покинет ножны, чтобы снести наглецу голову.
Тогда Ло Цинчжоу перевёл взгляд на застывшую в тени Ся Чань. Та уже опустила руки: одна её ладонь сжимала ножны, а вторая сжалась в кулак до побелевших костяшек. Её взгляд источал такую ярость, что казалось, ещё секунда — и клинок покинет ножны, чтобы снести наглецу голову.
И вновь никакой ментальной связи, никакого внутреннего голоса. Зато её жажда убийства ощущалась почти физически — острая, как сталь.
И вновь никакой ментальной связи, никакого внутреннего голоса. Зато её жажда убийства ощущалась почти физически — острая, как сталь.
Наконец он повернулся к застывшей у ворот служанке. На лице Жаворонка была написана смесь крайнего испуга и оскорблённой невинности.
Наконец он повернулся к застывшей у ворот служанке. На лице Жаворонка была написана смесь крайнего испуга и оскорблённой невинности.
— Молодой господин... да как же так можно? — запричитала она со слезами в голосе. — Вы ведь только-только сочетались браком с барышней! И ведь прошлые ночи провели в её покоях... Как у вас только язык повернулся просить о подобном?
— Молодой господин... да как же так можно? — запричитала она со слезами в голосе. — Вы ведь только-только сочетались браком с барышней! И ведь прошлые ночи провели в её покоях... Как у вас только язык повернулся просить о подобном?
Ло Цинчжоу вглядывался в её глаза, но и там наткнулся на глухую стену. Получается, он рисковал жизнью ради этой вылазки — и всё впустую.
Ло Цинчжоу вглядывался в её глаза, но и там наткнулся на глухую стену. Получается, он рисковал жизнью ради этой вылазки — и всё впустую.
— Не хочу я! И не буду спать с молодым господином! Барышня, умоляю, не соглашайтесь на его уговоры! — Жаворонок задрожала, являя собой саму жалость и кротость.
— Не хочу я! И не буду спать с молодым господином! Барышня, умоляю, не соглашайтесь на его уговоры! — Жаворонок задрожала, являя собой саму жалость и кротость.
Ло Цинчжоу окинул её долгим, проницательным взглядом. Задерживаться здесь дольше было смертельно опасно. Сжав букет покрепче, он отвесил ещё один поклон:
Ло Цинчжоу окинул её долгим, проницательным взглядом. Задерживаться здесь дольше было смертельно опасно. Сжав букет покрепче, он отвесил ещё один поклон:
— В таком случае я откланяюсь, старшая барышня. Доброй вам ночи.
— В таком случае я откланяюсь, старшая барышня. Доброй вам ночи.
С этими словами он попятился к выходу.
С этими словами он попятился к выходу.
Поравнявшись с Жаворонком, он протянул ей цветы. Девушка испуганно спрятала руки за спину и, отчаянно мотая головой, зашептала:
Поравнявшись с Жаворонком, он протянул ей цветы. Девушка испуганно спрятала руки за спину и, отчаянно мотая головой, зашептала:
— Ой, не надо, мне не надо! Молодой господин, отдайте их барышне... Ну или Ся Чань подарите!
— Ой, не надо, мне не надо! Молодой господин, отдайте их барышне... Ну или Ся Чань подарите!
Ло Цинчжоу прищурился и без лишних слов засунул букет прямо ей за шиворот, под вырез платья, после чего быстрым шагом покинул усадьбу.
Ло Цинчжоу прищурился и без лишних слов засунул букет прямо ей за шиворот, под вырез платья, после чего быстрым шагом покинул усадьбу.
Во дворе воцарилась гробовая тишина. Лишь когда шаги зятя и его служанки затихли вдали, Жаворонок осторожно вытащила букет из-за пазухи. Подойдя к столу, она с величайшим почтением положила цветы перед хозяйкой.
Во дворе воцарилась гробовая тишина. Лишь когда шаги зятя и его служанки затихли вдали, Жаворонок осторожно вытащила букет из-за пазухи. Подойдя к столу, она с величайшим почтением положила цветы перед хозяйкой.
Прекрасная барышня, казалось, только сейчас очнулась от своего оцепенения. Её задумчивый взгляд медленно опустился на благоухающие бутоны.
Прекрасная барышня, казалось, только сейчас очнулась от своего оцепенения. Её задумчивый взгляд медленно опустился на благоухающие бутоны.
В саду по-прежнему было тихо, лишь ночной ветер шелестел листвой. Спустя долгое время Жаворонок едва слышно прошептала:
В саду по-прежнему было тихо, лишь ночной ветер шелестел листвой. Спустя долгое время Жаворонок едва слышно прошептала:
— А у нашего зятя... смелости-то... через край...
— А у нашего зятя... смелости-то... через край...
***
***
Вернувшись в свои скромные покои, Ло Цинчжоу решил выкинуть лишние мысли из головы и велел Сяо Де согреть воды для купания. Но едва служанка переступила порог кухни, он передумал:
Вернувшись в свои скромные покои, Ло Цинчжоу решил выкинуть лишние мысли из головы и велел Сяо Де согреть воды для купания. Но едва служанка переступила порог кухни, он передумал:
— Погоди, Сяо Де, не надо разводить огонь. Пойдём лучше к озеру, там купаться куда приятнее.
— Погоди, Сяо Де, не надо разводить огонь. Пойдём лучше к озеру, там купаться куда приятнее.
День выдался на редкость изматывающим, да и на душе скребли кошки. Ему отчаянно хотелось погрузиться в тёплые термальные воды, чтобы смыть накопившуюся усталость и успокоить растревоженные нервы.
День выдался на редкость изматывающим, да и на душе скребли кошки. Ему отчаянно хотелось погрузиться в тёплые термальные воды, чтобы смыть накопившуюся усталость и успокоить растревоженные нервы.
Сяо Де взволнованно выбежала из кухни:
Сяо Де взволнованно выбежала из кухни:
— Молодой господин, у озера ночью небезопасно! Может, не стоит?
— Молодой господин, у озера ночью небезопасно! Может, не стоит?
Но Ло Цинчжоу уже достал из сундука чистую смену белья.
Но Ло Цинчжоу уже достал из сундука чистую смену белья.
— Не бойся, — мягко улыбнулся он. — Мы устроимся у самого берега, там совсем мелко. К тому же я отлично умею плавать.
— Не бойся, — мягко улыбнулся он. — Мы устроимся у самого берега, там совсем мелко. К тому же я отлично умею плавать.
Девочка всё ещё колебалась, собираясь продолжить уговоры, но он опередил её:
Девочка всё ещё колебалась, собираясь продолжить уговоры, но он опередил её:
— Захвати и себе чистое платье. Окунёшься вместе со мной, вода там чудесная. Вот увидишь, после этого тебе больше ни за что не захочется мыться в душной лохани.
— Захвати и себе чистое платье. Окунёшься вместе со мной, вода там чудесная. Вот увидишь, после этого тебе больше ни за что не захочется мыться в душной лохани.
Сердце Сяо Де пропустило удар, а щёки мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем.
Сердце Сяо Де пропустило удар, а щёки мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем.
— Хорошо... — едва слышно выдавила она.
— Хорошо... — едва слышно выдавила она.
Опустив голову, чтобы скрыть смущение, она юркнула в свою каморку. Грудь её часто вздымалась от бешеного стука сердца.
Опустив голову, чтобы скрыть смущение, она юркнула в свою каморку. Грудь её часто вздымалась от бешеного стука сердца.
Мысль о том, что ей предстоит купаться наедине с молодым господином, заставляла её лицо гореть ещё сильнее.
Мысль о том, что ей предстоит купаться наедине с молодым господином, заставляла её лицо гореть ещё сильнее.
Собрав вещи и заперев за собой калитку, хозяин и служанка покинули усадьбу.
Собрав вещи и заперев за собой калитку, хозяин и служанка покинули усадьбу.
***
***
Павильон Внемлющих Дождю под Луной
Павильон Внемлющих Дождю под Луной
Всю дорогу Сяо Де шла с пунцовым лицом, затравленно озираясь по сторонам, словно воровка. Она до смерти боялась наткнуться на кого-нибудь из челяди. И пускай на дворе стояла глухая ночь, а над водной гладью клубился густой туман, сама мысль о наготе под открытым небом приводила скромную девушку в трепет. Прежде она никогда не обнажалась на улице, и это казалось ей верхом неприличия.
Всю дорогу Сяо Де шла с пунцовым лицом, затравленно озираясь по сторонам, словно воровка. Она до смерти боялась наткнуться на кого-нибудь из челяди. И пускай на дворе стояла глухая ночь, а над водной гладью клубился густой туман, сама мысль о наготе под открытым небом приводила скромную девушку в трепет. Прежде она никогда не обнажалась на улице, и это казалось ей верхом неприличия.
Переступив порог арочных ворот, Ло Цинчжоу замер, внимательно осматривая берег и окрестности. Убедившись, что вокруг ни души, он увлёк спутницу вдоль кромки воды к северо-западному краю водоёма.
Переступив порог арочных ворот, Ло Цинчжоу замер, внимательно осматривая берег и окрестности. Убедившись, что вокруг ни души, он увлёк спутницу вдоль кромки воды к северо-западному краю водоёма.
Добравшись до самого глухого и уединённого места, Ло Цинчжоу жестом приказал Сяо Де пригнуться. Они затаились в густых зарослях прибрежных цветов, затаив дыхание. Ло Цинчжоу ещё раз тщательно осмотрелся, прислушиваясь к каждому шороху ночи, и лишь тогда окончательно удостоверился: они одни.
Добравшись до самого глухого и уединённого места, Ло Цинчжоу жестом приказал Сяо Де пригнуться. Они затаились в густых зарослях прибрежных цветов, затаив дыхание. Ло Цинчжоу ещё раз тщательно осмотрелся, прислушиваясь к каждому шороху ночи, и лишь тогда окончательно удостоверился: они одни.
— Ну вот, Сяо Де, раздевайся, — прошептал он. — А я пока спущусь в воду, проверю дно.
— Ну вот, Сяо Де, раздевайся, — прошептал он. — А я пока спущусь в воду, проверю дно.
Пускай у берега было неглубоко, но в крохотной Сяо Де едва ли насчитывалось полтора метра роста. Оступись она в илистую яму или подводную колдобину — беды не оберёшься. Её испуганный вскрик мог переполошить всю усадьбу, да и приятного в таком купании мало.
Пускай у берега было неглубоко, но в крохотной Сяо Де едва ли насчитывалось полтора метра роста. Оступись она в илистую яму или подводную колдобину — беды не оберёшься. Её испуганный вскрик мог переполошить всю усадьбу, да и приятного в таком купании мало.
Отвернувшись от девушки, Ло Цинчжоу быстро скинул одежду и вошёл в воду. В то мгновение, когда его тело приняло ласковое тепло термального источника, по спине пробежала волна блаженной дрожи.
Отвернувшись от девушки, Ло Цинчжоу быстро скинул одежду и вошёл в воду. В то мгновение, когда его тело приняло ласковое тепло термального источника, по спине пробежала волна блаженной дрожи.
Оставив над водой лишь голову, он сделал несколько шагов туда-сюда, прощупывая ногами дно, после чего негромко позвал:
Оставив над водой лишь голову, он сделал несколько шагов туда-сюда, прощупывая ногами дно, после чего негромко позвал:
— Сяо Де, спускайся! Тут совсем мелко, не бойся.
— Сяо Де, спускайся! Тут совсем мелко, не бойся.
Прячась в благоухающих кустах, Сяо Де долго не могла решиться. Наконец, преодолев робость, она дрожащими пальцами развязала шёлковый поясок на тонкой талии и позволила платью мягко соскользнуть к ногам.
Прячась в благоухающих кустах, Сяо Де долго не могла решиться. Наконец, преодолев робость, она дрожащими пальцами развязала шёлковый поясок на тонкой талии и позволила платью мягко соскользнуть к ногам.
Ло Цинчжоу тактично отошёл шага на три в сторону. Над озером клубилась молочная дымка, скрывая всё, что ниже плеч. В таком тумане невозможно было разглядеть даже очертания лица, не говоря уже о теле, так что о подглядывании не могло быть и речи.
Ло Цинчжоу тактично отошёл шага на три в сторону. Над озером клубилась молочная дымка, скрывая всё, что ниже плеч. В таком тумане невозможно было разглядеть даже очертания лица, не говоря уже о теле, так что о подглядывании не могло быть и речи.
Да и на что там смотреть? Девчушка была худенькой, неоформившейся, совсем ещё ребёнок. Разве что её крошечные, аккуратные ступни могли вызвать эстетическое умиление.
Да и на что там смотреть? Девчушка была худенькой, неоформившейся, совсем ещё ребёнок. Разве что её крошечные, аккуратные ступни могли вызвать эстетическое умиление.
К тому же Сяо Де принадлежала ему душой и телом. Захоти он посмотреть — сделал бы это открыто, без всяких тайных ухищрений.
К тому же Сяо Де принадлежала ему душой и телом. Захоти он посмотреть — сделал бы это открыто, без всяких тайных ухищрений.
Ло Цинчжоу устроился на гладком подводном валуне у берега. Вода доходила ему до подбородка. Расслабившись всем телом, он прикрыл глаза, и в его мысленном взоре тут же проступили очертания схемы человеческих акупунктурных точек и духовных каналов.
Ло Цинчжоу устроился на гладком подводном валуне у берега. Вода доходила ему до подбородка. Расслабившись всем телом, он прикрыл глаза, и в его мысленном взоре тут же проступили очертания схемы человеческих акупунктурных точек и духовных каналов.
Мысли плавно перетекли к секретной технике из трактата — стилю «Листопад Сливового Цвета». В описании говорилось, что приступать к его освоению можно лишь после достижения стадии Закалки сухожилий. Пока тело нежилось в тепле, Ло Цинчжоу решил разобрать основные движения этого стиля в уме, чтобы сравнить его сложность с уже изученным «Кулаком Мчащегося Грома».
Мысли плавно перетекли к секретной технике из трактата — стилю «Листопад Сливового Цвета». В описании говорилось, что приступать к его освоению можно лишь после достижения стадии Закалки сухожилий. Пока тело нежилось в тепле, Ло Цинчжоу решил разобрать основные движения этого стиля в уме, чтобы сравнить его сложность с уже изученным «Кулаком Мчащегося Грома».
— Мо-молодой господин... я иду... — донёсся робкий голосок.
— Мо-молодой господин... я иду... — донёсся робкий голосок.
ПЛЮХ!
ПЛЮХ!
Не успела она договорить, как нога её скользнула по мокрому камню, и бедняжка с шумом полетела прямо в воду.
Не успела она договорить, как нога её скользнула по мокрому камню, и бедняжка с шумом полетела прямо в воду.
Клубы тумана всколыхнулись, взметнулись фонтаны брызг. В лунном сиянии на долю секунды мелькнула безупречная белизна девичьей кожи, и вслед за этим над водой показались две крошечные, изящные ножки. Девочка ушла на дно рыбкой, задрав пятки кверху.
Клубы тумана всколыхнулись, взметнулись фонтаны брызг. В лунном сиянии на долю секунды мелькнула безупречная белизна девичьей кожи, и вслед за этим над водой показались две крошечные, изящные ножки. Девочка ушла на дно рыбкой, задрав пятки кверху.
Сяо Де ушла под воду, сверкнув лишь нежными пяточками...
Сяо Де ушла под воду, сверкнув лишь нежными пяточками...
Ло Цинчжоу на мгновение опешил, но тут же рванулся вперёд, выуживая тонущую служанку из озерных глубин и прижимая к своей груди.
Ло Цинчжоу на мгновение опешил, но тут же рванулся вперёд, выуживая тонущую служанку из озерных глубин и прижимая к своей груди.
Сяо Де распахнула испуганные глаза. Её лоб и промокшие волосы были перемазаны донным илом, а хрупкое тельце колотило от безудержной дрожи.
Сяо Де распахнула испуганные глаза. Её лоб и промокшие волосы были перемазаны донным илом, а хрупкое тельце колотило от безудержной дрожи.
Решив, что бедняжка просто испугалась падения, Ло Цинчжоу уже открыл рот, чтобы ласково её успокоить, но тут заметил, что её лицо бледно как полотно. Трясущимся пальцем она указала вглубь окутанного туманом озера и заикаясь выдавила:
Решив, что бедняжка просто испугалась падения, Ло Цинчжоу уже открыл рот, чтобы ласково её успокоить, но тут заметил, что её лицо бледно как полотно. Трясущимся пальцем она указала вглубь окутанного туманом озера и заикаясь выдавила:
— Мо-молодой господин... т-там... там на дне... чудовище!..
— Мо-молодой господин... т-там... там на дне... чудовище!..

Комментарии

Загрузка...