Утро выдалось ясным и погожим.
Утро выдалось ясным и погожим.
Когда Ло Цинчжоу открыл глаза, постель рядом с ним уже опустела.
Когда Ло Цинчжоу открыл глаза, постель рядом с ним уже опустела.
На подоконнике суетились воробьи. Они звонко чирикали на все лады, точно звали его поскорее вставать.
На подоконнике суетились воробьи. Они звонко чирикали на все лады, точно звали его поскорее вставать.
Взгляд Ло Цинчжоу скользнул по пышным алым убранствам свадебной комнаты, а вдох принес едва уловимый, но чарующий аромат, все еще витавший в воздухе. Воспоминания о вчерашней близости накатили волной, и все произошедшее показалось ему чудесным сном.
Взгляд Ло Цинчжоу скользнул по пышным алым убранствам свадебной комнаты, а вдох принес едва уловимый, но чарующий аромат, все еще витавший в воздухе. Воспоминания о вчерашней близости накатили волной, и все произошедшее показалось ему чудесным сном.
Однако это был отнюдь не сон. В голове шумело, в теле сквозила непривычная слабость, граничащая с истощением — его словно опустошили до капли.
Однако это был отнюдь не сон. В голове шумело, в теле сквозила непривычная слабость, граничащая с истощением — его словно опустошили до капли.
"Да уж, хилое у меня все-таки телосложение, — мысленно вздохнул он"
"Да уж, хилое у меня все-таки телосложение, — мысленно вздохнул он"
Он откинул одеяло. На простыне лежала специальная белая ткань, а на ней — яркие, похожие на лепестки дикой сливы, пятна крови. Они безмолвно, но на редкость красноречиво напоминали о вчерашней близости, о яростных порывах страсти.
Он откинул одеяло. На простыне лежала специальная белая ткань, а на ней — яркие, похожие на лепестки дикой сливы, пятна крови. Они безмолвно, но на редкость красноречиво напоминали о вчерашней близости, о яростных порывах страсти.
Первая госпожа Ван вовсю судачила, будто молодая барышня давно потеряла невинность, и Ло Цинчжоу, признаться, внутренне приготовился к такому исходу. Однако действительность опровергла злые языки: его суженая оказалась чиста и непорочна.
Первая госпожа Ван вовсю судачила, будто молодая барышня давно потеряла невинность, и Ло Цинчжоу, признаться, внутренне приготовился к такому исходу. Однако действительность опровергла злые языки: его суженая оказалась чиста и непорочна.
Свой самый драгоценный первый раз она подарила ему вчера, под тихий треск венчальных свечей.
Свой самый драгоценный первый раз она подарила ему вчера, под тихий треск венчальных свечей.
Правда, в голове не укладывалось другое: они разделили ложе, но он до сих пор не имел ни малейшего представления, как выглядит его супруга. Расскажи кому — ни за что не поверит.
Правда, в голове не укладывалось другое: они разделили ложе, но он до сих пор не имел ни малейшего представления, как выглядит его супруга. Расскажи кому — ни за что не поверит.
К тому же вчера новоиспеченная жена вела себя на редкость напористо. Они ведь даже не испили ритуального вина, да и алое свадебное покрывало он с нее снять не успел. Благовоспитанные барышни из приличных семей так себя не ведут.
К тому же вчера новоиспеченная жена вела себя на редкость напористо. Они ведь даже не испили ритуального вина, да и алое свадебное покрывало он с нее снять не успел. Благовоспитанные барышни из приличных семей так себя не ведут.
"Неужели слухи не врут? — закралось подозрение. — И у нее действительно не все дома?"
"Неужели слухи не врут? — закралось подозрение. — И у нее действительно не все дома?"
Ло Цинчжоу лежал, предаваясь праздным размышлениям, когда дверь в спальню бесцеремонно распахнулась.
Ло Цинчжоу лежал, предаваясь праздным размышлениям, когда дверь в спальню бесцеремонно распахнулась.
В комнату вошла пожилая служанка. Она решительно подошла к постели и без лишних предисловий заявила:
В комнату вошла пожилая служанка. Она решительно подошла к постели и без лишних предисловий заявила:
— Господин зять, приподнимитесь-ка. Мне нужно забрать ткань невинности и отнести ее на показ госпоже.
— Господин зять, приподнимитесь-ка. Мне нужно забрать ткань невинности и отнести ее на показ госпоже.
Ло Цинчжоу оторопел. Сгорая от стыда, он поплотнее закутался в одеяло, приподнялся и помог служанке вытащить лоскут ткани.
Ло Цинчжоу оторопел. Сгорая от стыда, он поплотнее закутался в одеяло, приподнялся и помог служанке вытащить лоскут ткани.
Взяв простыню, старая женщина мельком взглянула на багровые пятна. Ее лицо оставалось суровым.
Взяв простыню, старая женщина мельком взглянула на багровые пятна. Ее лицо оставалось суровым.
— Господин зять, пора вставать, — строго промолвила она. — Скоро вам вместе с молодой барышней надлежит явиться к хозяину и госпоже для подношения утреннего чая.
— Господин зять, пора вставать, — строго промолвила она. — Скоро вам вместе с молодой барышней надлежит явиться к хозяину и госпоже для подношения утреннего чая.
С этими словами она свернула ткань и вышла вон.
С этими словами она свернула ткань и вышла вон.
Едва за ней закрылась дверь, Ло Цинчжоу поспешно натянул одежды и поднялся с постели.
Едва за ней закрылась дверь, Ло Цинчжоу поспешно натянул одежды и поднялся с постели.
Надо же, до чего нелепый обычай — уносить простыню с кровью первой ночи на личный осмотр госпожи! Ему и представить было неловко, как теперь смотреть в глаза тестю и теще во время чайной церемонии.
Надо же, до чего нелепый обычай — уносить простыню с кровью первой ночи на личный осмотр госпожи! Ему и представить было неловко, как теперь смотреть в глаза тестю и теще во время чайной церемонии.
— Молодой господин, вы уже проснулись? — донесся из-за двери негромкий голос Сяо Де.
— Молодой господин, вы уже проснулись? — донесся из-за двери негромкий голос Сяо Де.
Ло Цинчжоу торопливо обулся и отозвался:
Ло Цинчжоу торопливо обулся и отозвался:
— Да, входи.
— Да, входи.
Сяо Де толкнула дверь и вошла, неся таз с горячей водой. Краснея, она украдкой зыркнула на примятую постель и бережно опустила умывальник.
Сяо Де толкнула дверь и вошла, неся таз с горячей водой. Краснея, она украдкой зыркнула на примятую постель и бережно опустила умывальник.
— Господин, прошу, умойтесь.
— Господин, прошу, умойтесь.
Подошедший к тазу Ло Цинчжоу плеснул в лицо теплой водой и, взглянув на служанку, спросил:
Подошедший к тазу Ло Цинчжоу плеснул в лицо теплой водой и, взглянув на служанку, спросил:
— Ты видела мою супругу?
— Ты видела мою супругу?
— Нет, — покачала головой Сяо Де. — На ночь меня отправили в соседний флигель. Проснувшись поутру, я сразу поспешила к вам, но во дворе видела только сестрицу Жаворонок — она срезала цветы в саду.
— Нет, — покачала головой Сяо Де. — На ночь меня отправили в соседний флигель. Проснувшись поутру, я сразу поспешила к вам, но во дворе видела только сестрицу Жаворонок — она срезала цветы в саду.
Ло Цинчжоу приложил к лицу полотенце.
Ло Цинчжоу приложил к лицу полотенце.
— И где она сейчас?
— И где она сейчас?
— Сестрица Жаворонок ненадолго отлучилась по делам, а меня попросила дождаться, пока вы проснетесь, чтобы помочь собраться. Говорят, вам вскоре предстоит принести чай господину и госпоже.
— Сестрица Жаворонок ненадолго отлучилась по делам, а меня попросила дождаться, пока вы проснетесь, чтобы помочь собраться. Говорят, вам вскоре предстоит принести чай господину и госпоже.
Закончив с умыванием, Ло Цинчжоу почистил зубы и вышел на улицу.
Закончив с умыванием, Ло Цинчжоу почистил зубы и вышел на улицу.
Во дворе вовсю таял снег, залитый яркими лучами утреннего солнца.
Во дворе вовсю таял снег, залитый яркими лучами утреннего солнца.
На клумбе у крыльца робко пробились несколько нежно-розовых бутонов. Не убоявшись зимних холодов, они едва заметно покачивались на свежем ветру, оживляя своими красками унылый, блеклый пейзаж.
На клумбе у крыльца робко пробились несколько нежно-розовых бутонов. Не убоявшись зимних холодов, они едва заметно покачивались на свежем ветру, оживляя своими красками унылый, блеклый пейзаж.
Ло Цинчжоу прикрыл глаза, вдыхая тонкий аромат, и на мгновение ему показалось, что жизнь обретает новые, светлые краски.
Ло Цинчжоу прикрыл глаза, вдыхая тонкий аромат, и на мгновение ему показалось, что жизнь обретает новые, светлые краски.
— Молодой господин, а невеста... то есть госпожа, она красивая? — спросила Сяо Де, убравшись в комнате и выходя следом за ним. Ее личико так и светилось от любопытства.
— Молодой господин, а невеста... то есть госпожа, она красивая? — спросила Сяо Де, убравшись в комнате и выходя следом за ним. Ее личико так и светилось от любопытства.
Ло Цинчжоу смутился, но тут же напустил на себя строгий вид:
Ло Цинчжоу смутился, но тут же напустил на себя строгий вид:
— Сяо Де, негоже быть столь легкомысленной и судить о людях лишь по внешности. Дурна она собой или прекрасна, теперь она моя венчанная супруга. И мне совершенно неважно, хороша ли она лицом.
— Сяо Де, негоже быть столь легкомысленной и судить о людях лишь по внешности. Дурна она собой или прекрасна, теперь она моя венчанная супруга. И мне совершенно неважно, хороша ли она лицом.
Служанка захлопала ресницами:
Служанка захлопала ресницами:
— Ну что вы, господин, я ведь без дурного умысла! Просто очень уж хочется узнать, красива ли наша госпожа, я ведь ее даже мельком не видела.
— Ну что вы, господин, я ведь без дурного умысла! Просто очень уж хочется узнать, красива ли наша госпожа, я ведь ее даже мельком не видела.
Ло Цинчжоу мысленно вздохнул.
Ло Цинчжоу мысленно вздохнул.
"Твой господин, глупая ты девчонка, и сам ее до сих пор в глаза не видел"
"Твой господин, глупая ты девчонка, и сам ее до сих пор в глаза не видел"
— Скоро сама все увидишь, — с загадочным видом бросил он и поспешил выйти со двора.
— Скоро сама все увидишь, — с загадочным видом бросил он и поспешил выйти со двора.
На самом деле Ло Цинчжоу и сам изнывал от любопытства. Куда подевалась его таинственная супруга с самого утра? Ведь скоро им вместе идти к старшим. А ведь ему еще нужно выкроить время на чтение книг и тренировки!
На самом деле Ло Цинчжоу и сам изнывал от любопытства. Куда подевалась его таинственная супруга с самого утра? Ведь скоро им вместе идти к старшим. А ведь ему еще нужно выкроить время на чтение книг и тренировки!
Ло Цинчжоу не спеша побрел по саду, пока не очутился перед круглым арочным проходом в Павильон Внемлющих Дождю под Луной.
Ло Цинчжоу не спеша побрел по саду, пока не очутился перед круглым арочным проходом в Павильон Внемлющих Дождю под Луной.
Миновав арку, он пошел дальше. У самой кромки озерной воды склонялись плакучие ивы, благоухали пышные цветы, а теплый весенний воздух приятно ласкал кожу. Господин и служанка неторопливо прогуливались вдоль берега, тихо переговариваясь.
Миновав арку, он пошел дальше. У самой кромки озерной воды склонялись плакучие ивы, благоухали пышные цветы, а теплый весенний воздух приятно ласкал кожу. Господин и служанка неторопливо прогуливались вдоль берега, тихо переговариваясь.
Пока Ло Цинчжоу предавался своим мыслям, его взгляд упал на подернутую легкой дымкой озерную гладь. Там, в самых зарослях лотосов, из клубящегося тумана медленно выплыл узкий челн.
Пока Ло Цинчжоу предавался своим мыслям, его взгляд упал на подернутую легкой дымкой озерную гладь. Там, в самых зарослях лотосов, из клубящегося тумана медленно выплыл узкий челн.
На носу лодки вырисовывались два изящных женских силуэта. Овеваемые утренним бризом, их длинные одежды и шелковистые пряди волос плавно колыхались, придавая им сходство с сошедшими на землю небожительницами.
На носу лодки вырисовывались два изящных женских силуэта. Овеваемые утренним бризом, их длинные одежды и шелковистые пряди волос плавно колыхались, придавая им сходство с сошедшими на землю небожительницами.
У кормы мерно взмахивал веслом лодочник. От челна по зеркальной глади озера расходились круги, ловившие золотые отблески восходящего солнца. Сочетание изумрудных листьев и нежно-розовых бутонов лотоса являло собой неописуемо прекрасное зрелище.
У кормы мерно взмахивал веслом лодочник. От челна по зеркальной глади озера расходились круги, ловившие золотые отблески восходящего солнца. Сочетание изумрудных листьев и нежно-розовых бутонов лотоса являло собой неописуемо прекрасное зрелище.
Лодка неторопливо лавировала меж цветов, и туман перед ней мало-помалу рассеивался, являя взору черты загадочных дев.
Лодка неторопливо лавировала меж цветов, и туман перед ней мало-помалу рассеивался, являя взору черты загадочных дев.
Опасаясь потревожить кого-то из знатных обитателей усадьбы, Ло Цинчжоу уже собрался уйти, но, скользнув взглядом по стоящей впереди девушке, оцепенел и не смог сделать ни шагу.
Опасаясь потревожить кого-то из знатных обитателей усадьбы, Ло Цинчжоу уже собрался уйти, но, скользнув взглядом по стоящей впереди девушке, оцепенел и не смог сделать ни шагу.
Солнечные блики дрожали на чистой воде.
Солнечные блики дрожали на чистой воде.
Стоявшая на носу незнакомка была облачена в белоснежное платье. Кожа ее белизной соперничала со свежим снегом, в бездонных глазах плескалась осенняя прохлада, а шелковые волосы черным водопадом струились по гибкому стану. В окружении изумрудных листьев лотоса и тающего тумана она казалась прекрасным видением, сошедшим с древнего свитка.
Стоявшая на носу незнакомка была облачена в белоснежное платье. Кожа ее белизной соперничала со свежим снегом, в бездонных глазах плескалась осенняя прохлада, а шелковые волосы черным водопадом струились по гибкому стану. В окружении изумрудных листьев лотоса и тающего тумана она казалась прекрасным видением, сошедшим с древнего свитка.
Овеянный первыми лучами солнца лик поражал безупречной, чистой красотой, свободной от мирской суеты. От этой неземной прелести перехватывало дыхание. Разве могла столь безупречная дева родиться в мире смертных? Наверняка то была небожительница, спустившаяся из чертогов Девяти небес.
Овеянный первыми лучами солнца лик поражал безупречной, чистой красотой, свободной от мирской суеты. От этой неземной прелести перехватывало дыхание. Разве могла столь безупречная дева родиться в мире смертных? Наверняка то была небожительница, спустившаяся из чертогов Девяти небес.
Ло Цинчжоу замер на берегу, не в силах оторвать взгляда от лодки.
Ло Цинчжоу замер на берегу, не в силах оторвать взгляда от лодки.
Сяо Де, стоявшая рядом с ним, тоже застыла как вкопанная, завороженная этой чудесной, живой картиной.
Сяо Де, стоявшая рядом с ним, тоже застыла как вкопанная, завороженная этой чудесной, живой картиной.
Суденышко не стало приближаться к берегу. Огибая лотосы, оно плавно скользнуло в сторону и скрылось в туманной дали.
Суденышко не стало приближаться к берегу. Огибая лотосы, оно плавно скользнуло в сторону и скрылось в туманной дали.
— Господин зять, красиво, правда?
— Господин зять, красиво, правда?
Этот звонкий, певучий голосок раздался так неожиданно, что Ло Цинчжоу невольно вздрогнул.
Этот звонкий, певучий голосок раздался так неожиданно, что Ло Цинчжоу невольно вздрогнул.
Он торопливо обернулся.
Он торопливо обернулся.
Рядом с ним, лукаво улыбаясь, стояла Жаворонок. Ее взгляд тоже был устремлен вслед удаляющемуся челну и застывшей на нем статной фигуре в белом.
Рядом с ним, лукаво улыбаясь, стояла Жаворонок. Ее взгляд тоже был устремлен вслед удаляющемуся челну и застывшей на нем статной фигуре в белом.
В этот миг в голове Ло Цинчжоу родилась безумная догадка. От этой мысли его сердце бешено заколотилось, дыхание перехватило, а руки мелко задрожали от волнения.
В этот миг в голове Ло Цинчжоу родилась безумная догадка. От этой мысли его сердце бешено заколотилось, дыхание перехватило, а руки мелко задрожали от волнения.
— Девушка-Жаворонок, скажи... кто та дева на лодке? — спросил он, с трудом сдерживая дрожь в голосе.
— Девушка-Жаворонок, скажи... кто та дева на лодке? — спросил он, с трудом сдерживая дрожь в голосе.
Жаворонок вздохнула и с искренним восхищением произнесла:
Жаворонок вздохнула и с искренним восхищением произнесла:
— Невероятная красавица, верно? Всякий, кому доводилось ее видеть, терял дар речи.
— Невероятная красавица, верно? Всякий, кому доводилось ее видеть, терял дар речи.
Ло Цинчжоу затаил дыхание.
Ло Цинчжоу затаил дыхание.
— Она... это?..
— Она... это?..
Жаворонок перевела на него взгляд и улыбнулась:
Жаворонок перевела на него взгляд и улыбнулась:
— Она — та самая знатная гостья из Нефритовой столицы, кузина нашей молодой барышни. Ее зовут Наньгун Мэйцзяо, она происходит из весьма влиятельного и благородного рода. Вот только характер у нее не приведи небо. Так что, господин зять, как бы она ни была хороша собой, советую держаться от нее подальше, если столкнетесь в поместье.
— Она — та самая знатная гостья из Нефритовой столицы, кузина нашей молодой барышни. Ее зовут Наньгун Мэйцзяо, она происходит из весьма влиятельного и благородного рода. Вот только характер у нее не приведи небо. Так что, господин зять, как бы она ни была хороша собой, советую держаться от нее подальше, если столкнетесь в поместье.
Ло Цинчжоу промолчал.
Ло Цинчжоу промолчал.
Что ж, он явно переоценил свою удачу. В душе заворочалось горькое разочарование, точно его без предупреждения сбросили с заоблачных высей на грешную землю.
Что ж, он явно переоценил свою удачу. В душе заворочалось горькое разочарование, точно его без предупреждения сбросили с заоблачных высей на грешную землю.
Жаворонок тем временем вновь устремила взор на озерную гладь.
Жаворонок тем временем вновь устремила взор на озерную гладь.
— Посмотрите на ту, что стоит у нее за спиной.
— Посмотрите на ту, что стоит у нее за спиной.
Справившись с волнением, Ло Цинчжоу присмотрелся.
Справившись с волнением, Ло Цинчжоу присмотрелся.
Следом за статной фигурой Наньгун Мэйцзяо застыла юница в светло-зеленом платье. Она прижимала к груди длинный меч. Тонкий девичий силуэт и миловидное личико разительно контрастировали с веющим от нее ледяным холодом. В этот момент она как раз неприязненно уставилась на берег.
Следом за статной фигурой Наньгун Мэйцзяо застыла юница в светло-зеленом платье. Она прижимала к груди длинный меч. Тонкий девичий силуэт и миловидное личико разительно контрастировали с веющим от нее ледяным холодом. В этот момент она как раз неприязненно уставилась на берег.
Когда Ло Цинчжоу встретился с ней взглядом, ему показалось, будто его пронзило ледяным острием нескрываемой жажды убийства.
Когда Ло Цинчжоу встретился с ней взглядом, ему показалось, будто его пронзило ледяным острием нескрываемой жажды убийства.
— Ее зовут Ся Чань, — негромко пояснила Жаворонок. — Она личная служанка молодой госпожи Наньгун, а вернее — ее телохранительница. Она никогда не обучалась боевым искусствам, но от природы наделена непревзойденным талантом фехтования. Стоит ей обнажить клинок — и противник мертв, она бьет точно в горло. Оружие в ее руках тоже непростое. Даже опытный боевой мастер, обладай он хоть медной головой и железными руками, не продержится против нее и мгновения. Будьте осторожны, господин зять. При встрече лучше обходите ее стороной, а коли разминуться не удастся — опустите голову и не перечьте. Боже упаси взглянуть ей в глаза или прогневать. Лишитесь головы в один миг.
— Ее зовут Ся Чань, — негромко пояснила Жаворонок. — Она личная служанка молодой госпожи Наньгун, а вернее — ее телохранительница. Она никогда не обучалась боевым искусствам, но от природы наделена непревзойденным талантом фехтования. Стоит ей обнажить клинок — и противник мертв, она бьет точно в горло. Оружие в ее руках тоже непростое. Даже опытный боевой мастер, обладай он хоть медной головой и железными руками, не продержится против нее и мгновения. Будьте осторожны, господин зять. При встрече лучше обходите ее стороной, а коли разминуться не удастся — опустите голову и не перечьте. Боже упаси взглянуть ей в глаза или прогневать. Лишитесь головы в один миг.
При этих словах Ло Цинчжоу почувствовал, как по шее пробежал неприятный холодок, и поспешно отвел глаза.
При этих словах Ло Цинчжоу почувствовал, как по шее пробежал неприятный холодок, и поспешно отвел глаза.
Жаворонок с усмешкой спросила:
Жаворонок с усмешкой спросила:
— Ну так что, господин зять, хороша собой?
— Ну так что, господин зять, хороша собой?
Ло Цинчжоу не рискнул испытывать судьбу и, глядя теперь исключительно на нее, кивнул:
Ло Цинчжоу не рискнул испытывать судьбу и, глядя теперь исключительно на нее, кивнул:
— Да, весьма.
— Да, весьма.
Хотя в глубине души он понимал: истинной жемчужиной была стоявшая на носу лодки дева в белом. Ни чертами лица, ни благородной осанкой она не походила на земное существо. Прежде он и помыслить не мог, что на свете рождаются столь совершенные создания, чья прелесть лишает дара речи.
Хотя в глубине души он понимал: истинной жемчужиной была стоявшая на носу лодки дева в белом. Ни чертами лица, ни благородной осанкой она не походила на земное существо. Прежде он и помыслить не мог, что на свете рождаются столь совершенные создания, чья прелесть лишает дара речи.
Этот мир и впрямь оказался удивительным.
Этот мир и впрямь оказался удивительным.
— И кто же, по-вашему, краше — я или эта Ся Чань? — неожиданно поинтересовалась Жаворонок, хитро прищурившись.
— И кто же, по-вашему, краше — я или эта Ся Чань? — неожиданно поинтересовалась Жаворонок, хитро прищурившись.
Ло Цинчжоу слегка растерялся, но ответил честно:
Ло Цинчжоу слегка растерялся, но ответил честно:
— Обе хороши, просто каждая по-своему.
— Обе хороши, просто каждая по-своему.
Девушка заговорщически подмигнула:
Девушка заговорщически подмигнула:
— И все же, господин зять, выберите кого-то одну.
— И все же, господин зять, выберите кого-то одну.
Ло Цинчжоу на мгновение задумался, а затем произнес:
Ло Цинчжоу на мгновение задумался, а затем произнес:
— Тогда пускай будешь ты. Твоя соперница слишком холодна, и от нее так и веет угрозой. С тобой куда приятнее.
— Тогда пускай будешь ты. Твоя соперница слишком холодна, и от нее так и веет угрозой. С тобой куда приятнее.
Жаворонок звонко рассмеялась, явно довольная ответом:
Жаворонок звонко рассмеялась, явно довольная ответом:
— Ах, господин зять, у вас на редкость сладкие речи! Не зря я вчера всю ночь подпирала вашу дверь.
— Ах, господин зять, у вас на редкость сладкие речи! Не зря я вчера всю ночь подпирала вашу дверь.
У Ло Цинчжоу дернулся уголок рта.
У Ло Цинчжоу дернулся уголок рта.
— Всю ночь?
— Всю ночь?
— Ну конечно, — с улыбкой подтвердила она. — Я ведь беспокоилась, что вы с молодой барышней неопытны и в первую брачную ночь растеряетесь. Вот и простояла на часах до самого утра.
— Ну конечно, — с улыбкой подтвердила она. — Я ведь беспокоилась, что вы с молодой барышней неопытны и в первую брачную ночь растеряетесь. Вот и простояла на часах до самого утра.
Ло Цинчжоу онемел, чувствуя, как щеки заливает краска смущения.
Ло Цинчжоу онемел, чувствуя, как щеки заливает краска смущения.
— То есть... ты все слышала?..
— То есть... ты все слышала?..
— Да бросьте вам стесняться! — прыснула со смеху Жаворонок. — Я ведь личная служанка молодой барышни. По правде говоря, обычаи и вовсе велят мне находиться прямо у вашего ложа. Бабушка Сюй вчера все уши прожужжала, наставляя меня перед сном, и долго гнала в спальню — присмотреть, чтобы вы с перепугу не покалечили друг друга с непривычки.
— Да бросьте вам стесняться! — прыснула со смеху Жаворонок. — Я ведь личная служанка молодой барышни. По правде говоря, обычаи и вовсе велят мне находиться прямо у вашего ложа. Бабушка Сюй вчера все уши прожужжала, наставляя меня перед сном, и долго гнала в спальню — присмотреть, чтобы вы с перепугу не покалечили друг друга с непривычки.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...