На усадьбу опустились сумерки.
На усадьбу опустились сумерки.
По заведенному порядку вечером полагалось устроить еще более пышное и шумное застолье. Однако, когда Ло Цинчжоу в сопровождении служанки Цюэр поспешил в парадную залу, чтобы поднести гостям традиционные чарки, там уже никого не оказалось. С улицы, из-за главных ворот поместья, доносились прощальные возгласы.
По заведенному порядку вечером полагалось устроить еще более пышное и шумное застолье. Однако, когда Ло Цинчжоу в сопровождении служанки Цюэр поспешил в парадную залу, чтобы поднести гостям традиционные чарки, там уже никого не оказалось. С улицы, из-за главных ворот поместья, доносились прощальные возгласы.
Помедлив мгновение, Ло Цинчжоу зашагал по чистым каменным плитам дорожки к выходу.
Помедлив мгновение, Ло Цинчжоу зашагал по чистым каменным плитам дорожки к выходу.
За воротами Ло Яньнянь вполголоса беседовал с Цинь Вэньчжэном. Прочие члены семьи Ло с натянутыми, фальшивыми улыбками раскланивались с хозяевами, прощаясь. Появление Ло Цинчжоу заставило всех на миг замереть. Ло Яньнянь лишь мазнул по сыну безразличным взглядом и отвернулся, собираясь уходить.
За воротами Ло Яньнянь вполголоса беседовал с Цинь Вэньчжэном. Прочие члены семьи Ло с натянутыми, фальшивыми улыбками раскланивались с хозяевами, прощаясь. Появление Ло Цинчжоу заставило всех на миг замереть. Ло Яньнянь лишь мазнул по сыну безразличным взглядом и отвернулся, собираясь уходить.
Лишь Ло Юй, сохранив безупречное изящество манер, поднялся обратно по ступеням и дружески похлопал брата по плечу.
Лишь Ло Юй, сохранив безупречное изящество манер, поднялся обратно по ступеням и дружески похлопал брата по плечу.
— Цинчжоу, дома еще полно дел, так что нам пора, — мягко произнес он. — Живя в семье Цинь, будь добр к супруге, почитай старших. А если выдастся свободный денек — заглядывай в поместье Чэнго. Помни: наши двери всегда для тебя открыты.
— Цинчжоу, дома еще полно дел, так что нам пора, — мягко произнес он. — Живя в семье Цинь, будь добр к супруге, почитай старших. А если выдастся свободный денек — заглядывай в поместье Чэнго. Помни: наши двери всегда для тебя открыты.
От этих слов Ло Яньнянь и остальные гости из дома Ло согласно закивали, одобряя заботу старшего брата. Члены же семьи Цинь лишь мрачнели с каждым словом. Чем благороднее и великодушнее вел себя Ло Юй, тем сильнее закипала злость в сердцах хозяев поместья.
От этих слов Ло Яньнянь и остальные гости из дома Ло согласно закивали, одобряя заботу старшего брата. Члены же семьи Цинь лишь мрачнели с каждым словом. Чем благороднее и великодушнее вел себя Ло Юй, тем сильнее закипала злость в сердцах хозяев поместья.
В этот момент из глубин двора стремительно вышел молодой мужчина в ладно скроенном боевом одеянии. На его лице играла презрительная усмешка.
В этот момент из глубин двора стремительно вышел молодой мужчина в ладно скроенном боевом одеянии. На его лице играла презрительная усмешка.
— Полно тебе павлином разливаться, Ло Юй! — зло бросил он. — Ты воротишь нос от нашей семьи, но и нам ты даром не сдался. Ты расторг помолвку, опозорил мою сестру и плюнул в лицо всему роду Цинь. Клянусь, на экзаменах в Академию Дракона и Тигра в следующем году я, Цинь Чуань, лично призову тебя к ответу!
— Полно тебе павлином разливаться, Ло Юй! — зло бросил он. — Ты воротишь нос от нашей семьи, но и нам ты даром не сдался. Ты расторг помолвку, опозорил мою сестру и плюнул в лицо всему роду Цинь. Клянусь, на экзаменах в Академию Дракона и Тигра в следующем году я, Цинь Чуань, лично призову тебя к ответу!
Ло Юй спокойно улыбнулся и вежливо поклонился, не теряя самообладания:
Ло Юй спокойно улыбнулся и вежливо поклонился, не теряя самообладания:
— Брат Цинь, ты слишком строг. О делах с помолвкой я и ведать не ведал — всё решали матушка с батюшкой. Что же до весенних испытаний в Академии... Что ж, буду рад скрестить с тобой клинки, когда придет время.
— Брат Цинь, ты слишком строг. О делах с помолвкой я и ведать не ведал — всё решали матушка с батюшкой. Что же до весенних испытаний в Академии... Что ж, буду рад скрестить с тобой клинки, когда придет время.
Цинь Чуань прищурился, собираясь высказать всё, что думает, но его прервал тяжелый голос отца.
Цинь Чуань прищурился, собираясь высказать всё, что думает, но его прервал тяжелый голос отца.
— Довольно, Чуаньэр, — осадил сына Цинь Вэньчжэн. — Ступай тренироваться.
— Довольно, Чуаньэр, — осадил сына Цинь Вэньчжэн. — Ступай тренироваться.
Молодой человек помрачнел, но промолчал, оставшись стоять на крыльце каменным изваянием.
Молодой человек помрачнел, но промолчал, оставшись стоять на крыльце каменным изваянием.
Ло Юй снисходительно улыбнулся, отвесил прощальный поклон и не спеша сошел со ступеней. У самого подножия лестницы он вновь обернулся к Ло Цинчжоу и мягко добавил:
Ло Юй снисходительно улыбнулся, отвесил прощальный поклон и не спеша сошел со ступеней. У самого подножия лестницы он вновь обернулся к Ло Цинчжоу и мягко добавил:
— Цинчжоу, через три дня ждем тебя с молодой женой на традиционный визит. И помни: ты мой брат. И неважно, что ушел в чужую семью примаком, — для меня ничего не изменилось.
— Цинчжоу, через три дня ждем тебя с молодой женой на традиционный визит. И помни: ты мой брат. И неважно, что ушел в чужую семью примаком, — для меня ничего не изменилось.
Однако Ло Цинчжоу отчетливо расслышал его истинные мысли:
Однако Ло Цинчжоу отчетливо расслышал его истинные мысли:
"От этого паршивца все-таки может быть прок. Цинь Чуань в последнее время подозрительно быстро делает успехи. Интересно, какую технику он практикует? Надо заставить этого недотыку выведать для меня секреты их школы"
"От этого паршивца все-таки может быть прок. Цинь Чуань в последнее время подозрительно быстро делает успехи. Интересно, какую технику он практикует? Надо заставить этого недотыку выведать для меня секреты их школы"
Члены семьи Ло двинулись прочь. Больше никто из них даже не удостоил Ло Цинчжоу взглядом. Он остался стоять на пороге в полном одиночестве, провожая глазами их удаляющиеся силуэты. В его взоре не было ни обиды, ни злости — лишь холодная, стальная решимость.
Члены семьи Ло двинулись прочь. Больше никто из них даже не удостоил Ло Цинчжоу взглядом. Он остался стоять на пороге в полном одиночестве, провожая глазами их удаляющиеся силуэты. В его взоре не было ни обиды, ни злости — лишь холодная, стальная решимость.
"Академия Дракона и Тигра, значит? Что ж, когда придет срок, я на глазах у всего семейства Ло растопчу их надежды и заставлю их ненаглядного второго молодого господина познать горечь сокрушительного поражения!"
"Академия Дракона и Тигра, значит? Что ж, когда придет срок, я на глазах у всего семейства Ло растопчу их надежды и заставлю их ненаглядного второго молодого господина познать горечь сокрушительного поражения!"
— Не принимай близко к сердцу, Цинчжоу, — раздался рядом голос Цинь Чуаня.
— Не принимай близко к сердцу, Цинчжоу, — раздался рядом голос Цинь Чуаня.
Он подошел ближе и крепко сжал его плечо. На его суровом лице появилась теплая, искренняя улыбка.
Он подошел ближе и крепко сжал его плечо. На его суровом лице появилась теплая, искренняя улыбка.
— Раз уж ты вошел в наш дом, то отныне ты один из нас. Береги мою сестру, люби ее, и мы отплатим тебе тем же. И не вздумай вешать нос из-за того, что вошел в семью зятем-примаком. В этом поместье ты такой же молодой господин, как и я. Если кто-то посмеет тебя обидеть — только шепни мне, я быстро сниму с него стружку.
— Раз уж ты вошел в наш дом, то отныне ты один из нас. Береги мою сестру, люби ее, и мы отплатим тебе тем же. И не вздумай вешать нос из-за того, что вошел в семью зятем-примаком. В этом поместье ты такой же молодой господин, как и я. Если кто-то посмеет тебя обидеть — только шепни мне, я быстро сниму с него стружку.
Ло Цинчжоу заглянул ему в глаза. В этот раз в его сознании не отозвалось чужих фальшивых помыслов — Цинь Чуань говорил от чистого сердца.
Ло Цинчжоу заглянул ему в глаза. В этот раз в его сознании не отозвалось чужих фальшивых помыслов — Цинь Чуань говорил от чистого сердца.
— Благодарю вас, второй молодой господин, — Ло Цинчжоу вежливо склонил голову.
— Благодарю вас, второй молодой господин, — Ло Цинчжоу вежливо склонил голову.
Цинь Чуань недовольно нахмурился:
Цинь Чуань недовольно нахмурился:
— Какой еще «молодой господин»? Называй меня просто вторым братом. Вы с Цзяньцзя теперь супруги, так к чему эта напускная вежливость? Разве мы чужие люди?
— Какой еще «молодой господин»? Называй меня просто вторым братом. Вы с Цзяньцзя теперь супруги, так к чему эта напускная вежливость? Разве мы чужие люди?
— Хорошо, второй брат, — отозвался Ло Цинчжоу.
— Хорошо, второй брат, — отозвался Ло Цинчжоу.
— Вот и славно! — рассмеялся Цинь Чуань, дружески похлопав его по плечу. — А теперь иди поешь, а то мне шепнули, что у тебя с самого утра маковой росинки во рту не было. Через пару дней, как освобожусь, загляну к тебе. Научу тебя одной хорошей кулачной технике — будешь разминаться по утрам, кровь разгонять. А то больно ты хлипкий. Как с таким здоровьем нашу Цзяньцзя защищать?
— Вот и славно! — рассмеялся Цинь Чуань, дружески похлопав его по плечу. — А теперь иди поешь, а то мне шепнули, что у тебя с самого утра маковой росинки во рту не было. Через пару дней, как освобожусь, загляну к тебе. Научу тебя одной хорошей кулачной технике — будешь разминаться по утрам, кровь разгонять. А то больно ты хлипкий. Как с таким здоровьем нашу Цзяньцзя защищать?
— Спасибо, брат, — искренне поблагодарил Ло Цинчжоу.
— Спасибо, брат, — искренне поблагодарил Ло Цинчжоу.
"Изучить кулачный бой? Отличное предложение!"
"Изучить кулачный бой? Отличное предложение!"
Мысль о воинских искусствах мгновенно подняла ему настроение.
Мысль о воинских искусствах мгновенно подняла ему настроение.
"Если представится случай, можно будет расспросить его и о тонкостях культивации. Надеюсь, второй молодой господин Цинь действительно так прост и честен, а не прячет за пазухой камень, как лицемерный Ло Юй"
"Если представится случай, можно будет расспросить его и о тонкостях культивации. Надеюсь, второй молодой господин Цинь действительно так прост и честен, а не прячет за пазухой камень, как лицемерный Ло Юй"
***
***
Хозяева поместья вернулись в дом и разошлись по своим покоям. Ло Цинчжоу в сопровождении Цюэр наконец-то добрался до трапезной и сытно поужинал. После этого, борясь с волнением и предвкушением, он направился к покоям новобрачных.
Хозяева поместья вернулись в дом и разошлись по своим покоям. Ло Цинчжоу в сопровождении Цюэр наконец-то добрался до трапезной и сытно поужинал. После этого, борясь с волнением и предвкушением, он направился к покоям новобрачных.
Перед дверями новоиспеченного супружеского гнезда горели яркие праздничные фонари. У самого входа, подобно верному стражу, стояла хорошенькая девушка в нежно-розовом платье. Завидев его, она лукаво прищурилась:
Перед дверями новоиспеченного супружеского гнезда горели яркие праздничные фонари. У самого входа, подобно верному стражу, стояла хорошенькая девушка в нежно-розовом платье. Завидев его, она лукаво прищурилась:
— Молодой господин, заветный час еще не пробил. Придется вам подождать снаружи еще часок.
— Молодой господин, заветный час еще не пробил. Придется вам подождать снаружи еще часок.
Ло Цинчжоу замер на пороге, удивленно приподняв бровь.
Ло Цинчжоу замер на пороге, удивленно приподняв бровь.
— Неужели есть такое правило?
— Неужели есть такое правило?
Жаворонок весело рассмеялась, и на ее щеках проступили очаровательные ямочки:
Жаворонок весело рассмеялась, и на ее щеках проступили очаровательные ямочки:
— Разумеется! Лишь в предначертанный звездами миг можно переступить порог брачного ложа.
— Разумеется! Лишь в предначертанный звездами миг можно переступить порог брачного ложа.
Ло Цинчжоу невольно поднял глаза к небу. Тонкий серп молодой луны завис среди облаков, изливая на землю тусклый, холодный, точно иней, свет.
Ло Цинчжоу невольно поднял глаза к небу. Тонкий серп молодой луны завис среди облаков, изливая на землю тусклый, холодный, точно иней, свет.
В этот момент к дверям подбежала молоденькая служанка и, протянув Жаворонку сложенный вчетверо лист тонкой рисовой бумаги, прошептала:
В этот момент к дверям подбежала молоденькая служанка и, протянув Жаворонку сложенный вчетверо лист тонкой рисовой бумаги, прошептала:
— Сестрица Жаворонок, это от второй барышни.
— Сестрица Жаворонок, это от второй барышни.
Глаза Жаворонка блеснули любопытством. Она развернула послание, быстро пробежала его глазами и задорно посмотрела на юношу:
Глаза Жаворонка блеснули любопытством. Она развернула послание, быстро пробежала его глазами и задорно посмотрела на юношу:
— Что ж, молодой господин, вам повезло. Вторая барышня решила испытать ваш ум и прислала несколько поэтических загадок. Сумеете подобрать достойную пару к ее строкам — пущу вас на полчаса раньше. А коли сплохуете — придется мерзнуть на морозе до самой полуночи.
— Что ж, молодой господин, вам повезло. Вторая барышня решила испытать ваш ум и прислала несколько поэтических загадок. Сумеете подобрать достойную пару к ее строкам — пущу вас на полчаса раньше. А коли сплохуете — придется мерзнуть на морозе до самой полуночи.
— Попробуем, — с улыбкой согласился Ло Цинчжоу.
— Попробуем, — с улыбкой согласился Ло Цинчжоу.
Девушка звонко зачитала первую строчку:
Девушка звонко зачитала первую строчку:
— «Пара фениксов кружит в танце у древа согласия».
— «Пара фениксов кружит в танце у древа согласия».
Ло Цинчжоу лишь мысленно усмехнулся.
Ло Цинчжоу лишь мысленно усмехнулся.
"Проще простого"
"Проще простого"
Даже не задумавшись, он тут же выдал ответ:
Даже не задумавшись, он тут же выдал ответ:
— «Две дивные птицы гнездятся на ветвях любви».
— «Две дивные птицы гнездятся на ветвях любви».
— Запиши хорошенько, — велела Жаворонок прибежавшей служанке. — Передашь второй барышне, пусть оценит ответ нашего умника.
— Запиши хорошенько, — велела Жаворонок прибежавшей служанке. — Передашь второй барышне, пусть оценит ответ нашего умника.
Малышка согласно закивала, шепотом повторяя слова. Жаворонок перевела взгляд на бумагу и прочела вторую строчку:
Малышка согласно закивала, шепотом повторяя слова. Жаворонок перевела взгляд на бумагу и прочела вторую строчку:
— «Среди льдов и снегов весеннее тепло согревает брачный чертог».
— «Среди льдов и снегов весеннее тепло согревает брачный чертог».
Ло Цинчжоу на мгновение задумался, а затем произнес:
Ло Цинчжоу на мгновение задумался, а затем произнес:
— «Под полной луной средь благоуханных цветов сплетаются души любящих».
— «Под полной луной средь благоуханных цветов сплетаются души любящих».
— Ого, а вы не промах! — весело подмигнула Жаворонок. Она опустила глаза к последней строке: — «Супруги делят век земной, не ведая сомнений».
— Ого, а вы не промах! — весело подмигнула Жаворонок. Она опустила глаза к последней строке: — «Супруги делят век земной, не ведая сомнений».
Ло Цинчжоу мысленно прикинул ответ и вдруг тихо рассмеялся. Заметив его веселье, Жаворонок удивленно захлопала ресницами:
Ло Цинчжоу мысленно прикинул ответ и вдруг тихо рассмеялся. Заметив его веселье, Жаворонок удивленно захлопала ресницами:
— Чему вы радуетесь, молодой господин? Разве в строках кроется какая-то ошибка?
— Чему вы радуетесь, молодой господин? Разве в строках кроется какая-то ошибка?
— Ошибки нет, — с улыбкой ответил он. — Вот только вторая барышня, похоже, мягко намекает, что ты ведешь себя не слишком разумно.
— Ошибки нет, — с улыбкой ответил он. — Вот только вторая барышня, похоже, мягко намекает, что ты ведешь себя не слишком разумно.
— Вот как? — еще больше заинтересовалась служанка. — И каким же образом?
— Вот как? — еще больше заинтересовалась служанка. — И каким же образом?
— Этот стих — старинная классика, а вовсе не выдумка второй барышни, — пояснил Ло Цинчжоу. — Традиционное продолжение к нему звучит так: «Мгновение весенней ночи дороже груды золота». Разве, прислав эту строчку, барышня не торопит меня войти в спальню к твоей госпоже, чтобы не тратить драгоценное время попусту? А ты стоишь тут и чинишь мне препятствия. Ну и кто из нас после этого неразумен?
— Этот стих — старинная классика, а вовсе не выдумка второй барышни, — пояснил Ло Цинчжоу. — Традиционное продолжение к нему звучит так: «Мгновение весенней ночи дороже груды золота». Разве, прислав эту строчку, барышня не торопит меня войти в спальню к твоей госпоже, чтобы не тратить драгоценное время попусту? А ты стоишь тут и чинишь мне препятствия. Ну и кто из нас после этого неразумен?
— Ах ты... — Жаворонок прыснула в кулак, залившись звонким смехом. — Ну и горазд же ты все переворачивать с ног на голову! Вторая барышня вовсе не это имела в виду!
— Ах ты... — Жаворонок прыснула в кулак, залившись звонким смехом. — Ну и горазд же ты все переворачивать с ног на голову! Вторая барышня вовсе не это имела в виду!
Ло Цинчжоу хотел было возразить, но девушка уже протянула листок служанке и, сделав шаг в сторону, распахнула перед ним двери:
Ло Цинчжоу хотел было возразить, но девушка уже протянула листок служанке и, сделав шаг в сторону, распахнула перед ним двери:
— Хотя... доля правды в твоих словах есть. Весенняя ночь действительно бесценна, к чему попусту тратить время на глупые суеверия? Негоже заставлять хозяйку ждать. Прошу вас, входите, молодой господин.
— Хотя... доля правды в твоих словах есть. Весенняя ночь действительно бесценна, к чему попусту тратить время на глупые суеверия? Негоже заставлять хозяйку ждать. Прошу вас, входите, молодой господин.
Ло Цинчжоу на мгновение замешкался, заглядывая внутрь. Сердце в его груди застучало частыми, тяжелыми ударами.
Ло Цинчжоу на мгновение замешкался, заглядывая внутрь. Сердце в его груди застучало частыми, тяжелыми ударами.
Красный шелк ковров, мерцание праздничных свечей, тонкий, едва уловимый аромат благовоний и полупрозрачный полог кровати... В неверных отсветах пламени на краю постели неподвижно сидела невеста. Ее роскошный алый наряд пламенел в полумраке, а лицо скрывало тяжелое покрывало. Она безмолвно ждала его, окутанная тайной и нежностью.
Красный шелк ковров, мерцание праздничных свечей, тонкий, едва уловимый аромат благовоний и полупрозрачный полог кровати... В неверных отсветах пламени на краю постели неподвижно сидела невеста. Ее роскошный алый наряд пламенел в полумраке, а лицо скрывало тяжелое покрывало. Она безмолвно ждала его, окутанная тайной и нежностью.
— Что же вы застыли на пороге, молодой господин? Неужто боитесь, что госпожа вас покусает? — лукаво шепнула Жаворонок.
— Что же вы застыли на пороге, молодой господин? Неужто боитесь, что госпожа вас покусает? — лукаво шепнула Жаворонок.
Ло Цинчжоу очнулся от наваждения и переступил порог. За его спиной тихо и плотно закрылась дверь.
Ло Цинчжоу очнулся от наваждения и переступил порог. За его спиной тихо и плотно закрылась дверь.
Сделав глубокий вдох, чтобы унять волнение, он медленно приблизился к брачному ложу. Ло Цинчжоу вежливо склонился и уже собирался произнести приветственные слова, как вдруг пламя свечей на столе с негромким треском погасло.
Сделав глубокий вдох, чтобы унять волнение, он медленно приблизился к брачному ложу. Ло Цинчжоу вежливо склонился и уже собирался произнести приветственные слова, как вдруг пламя свечей на столе с негромким треском погасло.
Комнату мгновенно поглотила непроглядная тьма.
Комнату мгновенно поглотила непроглядная тьма.
Опешив, Ло Цинчжоу открыл было рот, чтобы позвать Жаворонка, но в ту же секунду в его объятия скользнуло гибкое тело. Тонкие руки крепко обвили его талию, увлекая за собой. Мир вокруг качнулся, они закружились, и мгновение спустя юноша повалился на мягкие простыни под тяжестью чужого тела.
Опешив, Ло Цинчжоу открыл было рот, чтобы позвать Жаворонка, но в ту же секунду в его объятия скользнуло гибкое тело. Тонкие руки крепко обвили его талию, увлекая за собой. Мир вокруг качнулся, они закружились, и мгновение спустя юноша повалился на мягкие простыни под тяжестью чужого тела.
Его лица коснулись шелковистые пряди распущенных волос, а на вдохе закружил голову дурманящий девичий аромат. Ло Цинчжоу окончательно растерялся, но прежде чем он успел издать хоть звук, нежные, сладкие губы властно накрыли его собственные, заставив умолкнуть.
Его лица коснулись шелковистые пряди распущенных волос, а на вдохе закружил голову дурманящий девичий аромат. Ло Цинчжоу окончательно растерялся, но прежде чем он успел издать хоть звук, нежные, сладкие губы властно накрыли его собственные, заставив умолкнуть.
Он широко распахнул глаза, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-то во мгле...
Он широко распахнул глаза, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-то во мгле...
Но очень скоро мысли оставили его, и весь мир перестал существовать.
Но очень скоро мысли оставили его, и весь мир перестал существовать.
За окном расстилались безмолвные снежные просторы, а на небе сиял холодный серебряный серп луны.
За окном расстилались безмолвные снежные просторы, а на небе сиял холодный серебряный серп луны.
Но в комнате царила весна, полная тепла, неги и страстных объятий.
Но в комнате царила весна, полная тепла, неги и страстных объятий.
Эта ночь была удивительно теплой.
Эта ночь была удивительно теплой.

Комментарии

Загрузка...