За окном завывал ледяной ветер.
За окном завывал ледяной ветер.
Хозяин и служанка лежали на разных концах кровати, но сон не шел ни к одному из них.
Хозяин и служанка лежали на разных концах кровати, но сон не шел ни к одному из них.
Сяо Де долго вполголоса рассуждала о предстоящей свадьбе. Наконец её темные глаза блеснули в полумраке, она перевела дух и, густо покраснев, тихо спросила:
Сяо Де долго вполголоса рассуждала о предстоящей свадьбе. Наконец её темные глаза блеснули в полумраке, она перевела дух и, густо покраснев, тихо спросила:
— Молодой господин... а вы... вы знаете, что делают в первую брачную ночь?
— Молодой господин... а вы... вы знаете, что делают в первую брачную ночь?
Ло Цинчжоу промолчал.
Ло Цинчжоу промолчал.
"Если я скажу, что знаю, да ещё и в подробностях, не заподозрит ли эта глупышка, что я целыми днями читаю непристойные книжки?"
"Если я скажу, что знаю, да ещё и в подробностях, не заподозрит ли эта глупышка, что я целыми днями читаю непристойные книжки?"
— В первую брачную ночь? — Ло Цинчжоу решил её раздразнить. — А чего тут не знать? Выпьем на брудершафт, уляжемся в постель да уснем вместе. Вот и всё.
— В первую брачную ночь? — Ло Цинчжоу решил её раздразнить. — А чего тут не знать? Выпьем на брудершафт, уляжемся в постель да уснем вместе. Вот и всё.
Сяо Де не выдержала и прыснула со смеху.
Сяо Де не выдержала и прыснула со смеху.
— Молодой господин действительно ничего не смыслит! Разве всё так просто? В первую брачную ночь вообще-то детей заводят. Нельзя же завести ребёнка, просто полежав рядышком!
— Молодой господин действительно ничего не смыслит! Разве всё так просто? В первую брачную ночь вообще-то детей заводят. Нельзя же завести ребёнка, просто полежав рядышком!
Ло Цинчжоу удивленно приподнял бровь.
Ло Цинчжоу удивленно приподнял бровь.
— А ты, выходит, знаешь?
— А ты, выходит, знаешь?
Щёки Сяо Де вспыхнули ещё ярче, но на лице проступила робкая гордость:
Щёки Сяо Де вспыхнули ещё ярче, но на лице проступила робкая гордость:
— Угу, конечно знаю. Бабушка Сунь меня всему научила.
— Угу, конечно знаю. Бабушка Сунь меня всему научила.
— Вот как?
— Вот как?
Едва сдерживая смех, Ло Цинчжоу уже собирался поддразнить её ещё раз, как вдруг Сяо Де прижалась горячей щекой к его ступням и, обняв их руками, прошептала едва слышно, словно писк комара:
Едва сдерживая смех, Ло Цинчжоу уже собирался поддразнить её ещё раз, как вдруг Сяо Де прижалась горячей щекой к его ступням и, обняв их руками, прошептала едва слышно, словно писк комара:
— Молодой господин... хотите, я сама... сама научу вас сегодня ночью?
— Молодой господин... хотите, я сама... сама научу вас сегодня ночью?
Улыбка медленно сошла с лица Ло Цинчжоу.
Улыбка медленно сошла с лица Ло Цинчжоу.
Почувствовав тепло её рук и то, как сильно эта девчушка от него зависит, он мысленно вздохнул. В эту эпоху такова была участь всех служанок. Купленные за пару серебряных монет, они не только выполняли в поместье самую грязную и тяжелую работу, но и были обязаны ублажать хозяев. Вплоть до того, чтобы делить с ними ложе. Но даже это не гарантировало им избавления от рабской доли. Чаще всего они так и оставались бесправными служанками до конца своих дней.
Почувствовав тепло её рук и то, как сильно эта девчушка от него зависит, он мысленно вздохнул. В эту эпоху такова была участь всех служанок. Купленные за пару серебряных монет, они не только выполняли в поместье самую грязную и тяжелую работу, но и были обязаны ублажать хозяев. Вплоть до того, чтобы делить с ними ложе. Но даже это не гарантировало им избавления от рабской доли. Чаще всего они так и оставались бесправными служанками до конца своих дней.
Даже если хозяин брал такую девушку в наложницы, её положение менялось мало: в любой момент её могли выставить за дверь. Более того, дарить наложниц друзьям считалось обычным делом. И даже весьма почетным. Жизнь большинства служанок была беспросветной и полной невзгод.
Даже если хозяин брал такую девушку в наложницы, её положение менялось мало: в любой момент её могли выставить за дверь. Более того, дарить наложниц друзьям считалось обычным делом. И даже весьма почетным. Жизнь большинства служанок была беспросветной и полной невзгод.
Ло Цинчжоу всем сердцем жалел бедняжку Сяо Де. Ведь во всем этом огромном поместье она была единственной, кто относился к нему искренне. Разве мог он причинить ей боль? Даже если он и решит когда-нибудь сделать её своей женщиной, то лишь тогда, когда они выберутся отсюда в безопасное место. Иначе он просто погубит её.
Ло Цинчжоу всем сердцем жалел бедняжку Сяо Де. Ведь во всем этом огромном поместье она была единственной, кто относился к нему искренне. Разве мог он причинить ей боль? Даже если он и решит когда-нибудь сделать её своей женщиной, то лишь тогда, когда они выберутся отсюда в безопасное место. Иначе он просто погубит её.
— Сяо Де... я сегодня очень устал. Давай спать.
— Сяо Де... я сегодня очень устал. Давай спать.
Ло Цинчжоу мягко отказался. При этом он не убрал ноги, боясь задеть её чувства или заставить думать, будто она ему противна.
Ло Цинчжоу мягко отказался. При этом он не убрал ноги, боясь задеть её чувства или заставить думать, будто она ему противна.
— Ох, хорошо, — тихо отозвалась Сяо Де.
— Ох, хорошо, — тихо отозвалась Сяо Де.
В её голосе скользнула тень разочарования. Смутившись, она больше не проронила ни слова, лишь продолжала прижиматься горячей щекой к его ступне. Её сердечко взволнованно и часто билось в груди.
В её голосе скользнула тень разочарования. Смутившись, она больше не проронила ни слова, лишь продолжала прижиматься горячей щекой к его ступне. Её сердечко взволнованно и часто билось в груди.
Ночь пролетела незаметно.
Ночь пролетела незаметно.
На следующее утро, когда Ло Цинчжоу открыл глаза, Сяо Де уже вовсю мела скопившийся во дворе снег.
На следующее утро, когда Ло Цинчжоу открыл глаза, Сяо Де уже вовсю мела скопившийся во дворе снег.
Метель за окном наконец-то утихла.
Метель за окном наконец-то утихла.
Ло Цинчжоу поднялся, оделся и вышел на крыльцо.
Ло Цинчжоу поднялся, оделся и вышел на крыльцо.
Увидев его, девушка тут же отставила метлу:
Увидев его, девушка тут же отставила метлу:
— Молодой господин, вы уже проснулись! Сейчас я принесу воды для умывания.
— Молодой господин, вы уже проснулись! Сейчас я принесу воды для умывания.
Вода в котле на кухне ещё не остыла, и Сяо Де мигом наполнила таз.
Вода в котле на кухне ещё не остыла, и Сяо Де мигом наполнила таз.
После утренних процедур она принесла завтрак: миску жидкой рисовой каши и один пресный маньтоу.
После утренних процедур она принесла завтрак: миску жидкой рисовой каши и один пресный маньтоу.
Позавтракав, Ло Цинчжоу вернулся к себе, распахнул створки окна и уселся за письменный стол.
Позавтракав, Ло Цинчжоу вернулся к себе, распахнул створки окна и уселся за письменный стол.
Пусть природа и наделила его абсолютной памятью, она позволяла лишь запечатлевать иероглифы в сознании, но не давала мгновенного понимания их сути. Каждую книгу приходилось читать вдумчиво, смакуя каждую строчку, чтобы до конца постичь глубинный смысл. На экзаменах требовалось показать умение рассуждать и гибкость ума; простое зазубривание и слепое цитирование классиков не принесли бы успеха. Поэтому он разбирал тексты до последнего знака.
Пусть природа и наделила его абсолютной памятью, она позволяла лишь запечатлевать иероглифы в сознании, но не давала мгновенного понимания их сути. Каждую книгу приходилось читать вдумчиво, смакуя каждую строчку, чтобы до конца постичь глубинный смысл. На экзаменах требовалось показать умение рассуждать и гибкость ума; простое зазубривание и слепое цитирование классиков не принесли бы успеха. Поэтому он разбирал тексты до последнего знака.
В Великой империи Янь превыше всего ценилась воинская доблесть, однако и к ученым мужам относились с глубоким почтением. Сейчас Ло Цинчжоу был всего лишь скромным сюцаем, но стоило ему сдать экзамены на звание цзюйжэня, как его статус резко изменился бы. Тогда даже его суровый отец не посмел бы безнаказанно подвергнуть его порке. А если Первая госпожа задумает извести его, ей самой придется примерить на себя плаху. Официальный ранг стал бы для него лучшей гарантией безопасности. В столь неспокойные времена ученая степень служила самой надежной охранной грамотой.
В Великой империи Янь превыше всего ценилась воинская доблесть, однако и к ученым мужам относились с глубоким почтением. Сейчас Ло Цинчжоу был всего лишь скромным сюцаем, но стоило ему сдать экзамены на звание цзюйжэня, как его статус резко изменился бы. Тогда даже его суровый отец не посмел бы безнаказанно подвергнуть его порке. А если Первая госпожа задумает извести его, ей самой придется примерить на себя плаху. Официальный ранг стал бы для него лучшей гарантией безопасности. В столь неспокойные времена ученая степень служила самой надежной охранной грамотой.
И всё же одних книг было мало — ученые мужи слишком слабы физически. Открытый клинок отразить легко, но как уберечься от удара в спину? Раз уж судьба преподнесла ему руководство по закалке тела, глупо было не воспользоваться этим шансом, чтобы окрепнуть и научиться давать отпор врагам. Возможно, со временем он сумеет сделать военную карьеру, как Старший молодой господин Ло, или же поступить в Академию Дракона и Тигра, как Второй молодой господин.
И всё же одних книг было мало — ученые мужи слишком слабы физически. Открытый клинок отразить легко, но как уберечься от удара в спину? Раз уж судьба преподнесла ему руководство по закалке тела, глупо было не воспользоваться этим шансом, чтобы окрепнуть и научиться давать отпор врагам. Возможно, со временем он сумеет сделать военную карьеру, как Старший молодой господин Ло, или же поступить в Академию Дракона и Тигра, как Второй молодой господин.
Ближе к полудню за забором снова послышался сухой голос управляющего Вана:
Ближе к полудню за забором снова послышался сухой голос управляющего Вана:
— Третий молодой господин, глава семейства и Первая госпожа велели вам немедленно явиться.
— Третий молодой господин, глава семейства и Первая госпожа велели вам немедленно явиться.
"Неужели всё решено?"
"Неужели всё решено?"
Ло Цинчжоу отложил книгу, поднялся со стула и вышел на улицу.
Ло Цинчжоу отложил книгу, поднялся со стула и вышел на улицу.
На этот раз его ждали не в Павильоне для гостей, а в обеденной зале малого крыла.
На этот раз его ждали не в Павильоне для гостей, а в обеденной зале малого крыла.
Ло Яньнянь и его Первая супруга, госпожа Ван, неторопливо обедали. Вторая госпожа, госпожа Янь, вместе со служанками покорно стояли поодаль, ловя каждый жест хозяев. На столе красовались восемь изысканных блюд и глубокая пиала с ароматным супом.
Ло Яньнянь и его Первая супруга, госпожа Ван, неторопливо обедали. Вторая госпожа, госпожа Янь, вместе со служанками покорно стояли поодаль, ловя каждый жест хозяев. На столе красовались восемь изысканных блюд и глубокая пиала с ароматным супом.
Войдя в залу, Ло Цинчжоу почтительно склонил голову в приветствии.
Войдя в залу, Ло Цинчжоу почтительно склонил голову в приветствии.
Первая госпожа даже не удостоила его взглядом; лицо её оставалось холодным, как лед. Ло Яньнянь продолжал размеренно жевать и лишь едва заметно кивнул в ответ на приветствие сына. Пригласить его к столу никому бы и в голову не пришло.
Первая госпожа даже не удостоила его взглядом; лицо её оставалось холодным, как лед. Ло Яньнянь продолжал размеренно жевать и лишь едва заметно кивнул в ответ на приветствие сына. Пригласить его к столу никому бы и в голову не пришло.
Зато Вторая госпожа расплылась в притворно-радостной улыбке и запричитала:
Зато Вторая госпожа расплылась в притворно-радостной улыбке и запричитала:
— Цинчжоу, поздравляю, голубчик! Глава семейства сегодня утром самолично ходил в поместье Цинь и обо всем договорился. Они согласны! Твоя свадьба со Старшей барышней Цинь состоится уже через три дня. Ах, какое счастье, какая благодать снизошла на тебя! Не иначе как предки на небесах вымолили для тебя такой брак. Семья Цинь — знатнейший род, пусть сейчас они и переживают не лучшие времена...
— Цинчжоу, поздравляю, голубчик! Глава семейства сегодня утром самолично ходил в поместье Цинь и обо всем договорился. Они согласны! Твоя свадьба со Старшей барышней Цинь состоится уже через три дня. Ах, какое счастье, какая благодать снизошла на тебя! Не иначе как предки на небесах вымолили для тебя такой брак. Семья Цинь — знатнейший род, пусть сейчас они и переживают не лучшие времена...
— Кхм, — Ло Яньнянь сухо кашлянул и опустил палочки на подставку.
— Кхм, — Ло Яньнянь сухо кашлянул и опустил палочки на подставку.
Госпожа Янь тут же прикусила язык и замолчала.
Госпожа Янь тут же прикусила язык и замолчала.
Граф Ло перевел тяжелый взгляд на юношу, застывшего у порога. Выждав паузу, он строго произнес:
Граф Ло перевел тяжелый взгляд на юношу, застывшего у порога. Выждав паузу, он строго произнес:
— Цинчжоу, у тебя есть три дня на сборы. После этого ты отправишься в поместье Цинь. Помни: войдя в их дом на правах зятя, ты обязан вести себя безупречно, блюсти приличия, во всем угождать тестю с тещей и заботиться о супруге. Смотри не опозорь имя нашего рода. Тебе всё ясно?
— Цинчжоу, у тебя есть три дня на сборы. После этого ты отправишься в поместье Цинь. Помни: войдя в их дом на правах зятя, ты обязан вести себя безупречно, блюсти приличия, во всем угождать тестю с тещей и заботиться о супруге. Смотри не опозорь имя нашего рода. Тебе всё ясно?
"Через три дня? Почему так скоро?"
"Через три дня? Почему так скоро?"
— Сын всё понял, — Ло Цинчжоу послушно склонился.
— Сын всё понял, — Ло Цинчжоу послушно склонился.
"Лицемерный, жестокий, расчетливый негодяй... И у тебя поворачивается язык называть себя моим отцом и давать мне напутствия?"
"Лицемерный, жестокий, расчетливый негодяй... И у тебя поворачивается язык называть себя моим отцом и давать мне напутствия?"
Первая госпожа наконец соизволила поднять на него глаза. Её голос так и сочился ядом:
Первая госпожа наконец соизволила поднять на него глаза. Её голос так и сочился ядом:
— Пусть ты и уходишь примаком, но за твоей спиной стоит имя семьи Ло. Если в поместье Цинь ты позволишь себе хоть одну вольность или запятнаешь нашу репутацию, мы найдем на тебя управу, даже если ты станешь их законным зятем. Запомни это хорошенько.
— Пусть ты и уходишь примаком, но за твоей спиной стоит имя семьи Ло. Если в поместье Цинь ты позволишь себе хоть одну вольность или запятнаешь нашу репутацию, мы найдем на тебя управу, даже если ты станешь их законным зятем. Запомни это хорошенько.
Ло Цинчжоу слегка прищурился, скрывая гнев, и кивнул:
Ло Цинчжоу слегка прищурился, скрывая гнев, и кивнул:
— Цинчжоу всё запомнил.
— Цинчжоу всё запомнил.
— Ступай, — небрежно бросила госпожа Ван, махнув рукой. — Управляющий Ван отведет тебя в казначейство, выдаст немного серебра на карманные расходы и распорядится пошить для тебя новые наряды. Если понадобится что-то еще — обращайся к нему. Семья Ло не станет позориться и отправлять тебя к невесте оборванцем.
— Ступай, — небрежно бросила госпожа Ван, махнув рукой. — Управляющий Ван отведет тебя в казначейство, выдаст немного серебра на карманные расходы и распорядится пошить для тебя новые наряды. Если понадобится что-то еще — обращайся к нему. Семья Ло не станет позориться и отправлять тебя к невесте оборванцем.
Ло Цинчжоу поднял глаза и встретился с ней взглядом.
Ло Цинчжоу поднял глаза и встретился с ней взглядом.
"Видеть не могу этого ублюдка, кусок в горло не лезет. И почему он не сдох вместе со своей тварью-матерью? Какое несчастье на мою голову!"
"Видеть не могу этого ублюдка, кусок в горло не лезет. И почему он не сдох вместе со своей тварью-матерью? Какое несчастье на мою голову!"
— Цинчжоу удаляется, — подавив клокочущую в груди ярость, юноша поклонился и покинул обеденную залу.
— Цинчжоу удаляется, — подавив клокочущую в груди ярость, юноша поклонился и покинул обеденную залу.
Управляющий Ван проводил его в казначейство, где Ло Цинчжоу выдали несколько слитков серебра. Затем служанки сняли с него мерку для праздничных одеяний, а сам управляющий зачитал список правил, которых следовало придерживаться во время свадебной церемонии.
Управляющий Ван проводил его в казначейство, где Ло Цинчжоу выдали несколько слитков серебра. Затем служанки сняли с него мерку для праздничных одеяний, а сам управляющий зачитал список правил, которых следовало придерживаться во время свадебной церемонии.
Выйдя из главного дома, Ло Цинчжоу не стал возвращаться в свои нищенские покои. Убедившись, что поблизости никого нет, он свернул на боковую тропинку и направился к озеру с теплой водой, у которого побывал прошлой ночью.
Выйдя из главного дома, Ло Цинчжоу не стал возвращаться в свои нищенские покои. Убедившись, что поблизости никого нет, он свернул на боковую тропинку и направился к озеру с теплой водой, у которого побывал прошлой ночью.
Остановившись у каменной арки, он еще раз огляделся. Притворившись, будто просто прогуливается, Ло Цинчжоу медленно приблизился к кромке воды. Подойдя к тем самым плакучим ивам, он внимательно всмотрелся под ноги. На припорошенной снегом сухой траве не было видно никаких свежих следов.
Остановившись у каменной арки, он еще раз огляделся. Притворившись, будто просто прогуливается, Ло Цинчжоу медленно приблизился к кромке воды. Подойдя к тем самым плакучим ивам, он внимательно всмотрелся под ноги. На припорошенной снегом сухой траве не было видно никаких свежих следов.
Потоптавшись у берега еще немного и окончательно удостоверившись в отсутствии соглядатаев, он быстро шагнул к дереву, ухватился за пучок сухой травы и приподнял пласт замерзшей земли.
Потоптавшись у берега еще немного и окончательно удостоверившись в отсутствии соглядатаев, он быстро шагнул к дереву, ухватился за пучок сухой травы и приподнял пласт замерзшей земли.
Ямка была доверху засыпана свежим грунтом. Черная шкатулка исчезла.
Ямка была доверху засыпана свежим грунтом. Черная шкатулка исчезла.
Ло Цинчжоу не стал задерживаться. Аккуратно вернув все на свои места, он поспешил прочь.
Ло Цинчжоу не стал задерживаться. Аккуратно вернув все на свои места, он поспешил прочь.
"Интересно, кем был тот вчерашний вор? Действительно ли он служит в поместье Ло? И где он ухитрился раздобыть это руководство по самосовершенствованию? Прятал его для себя или собирался кому-то передать?"
"Интересно, кем был тот вчерашний вор? Действительно ли он служит в поместье Ло? И где он ухитрился раздобыть это руководство по самосовершенствованию? Прятал его для себя или собирался кому-то передать?"
Терзаясь сомнениями, Ло Цинчжоу вернулся в свой тихий дворик.
Терзаясь сомнениями, Ло Цинчжоу вернулся в свой тихий дворик.
Сяо Де уже приготовила обед, но сама не притрагивалась к еде. Сжавшись в комок у тлеющего на пороге котелка с углями, она тихо всхлипывала и размазывала слезы по лицу. Стоило ей завидеть вернувшегося хозяина, как слезы хлынули из её покрасневших глаз с новой силой, рассыпаясь по щекам крупным жемчугом.
Сяо Де уже приготовила обед, но сама не притрагивалась к еде. Сжавшись в комок у тлеющего на пороге котелка с углями, она тихо всхлипывала и размазывала слезы по лицу. Стоило ей завидеть вернувшегося хозяина, как слезы хлынули из её покрасневших глаз с новой силой, рассыпаясь по щекам крупным жемчугом.

Комментарии

Загрузка...