У дверей учительской Тан Жуйци, не зная, есть ли кто внутри, постучала дважды.
Раздалось краткое «войдите» профессора Макгонагалл, и она, увлекая за собой Шэнь Чэна, толкнула дверь.
Послеполуденное солнце пробивалось сквозь высокие окна, заливая светом старые кресла и деревянный журнальный столик. В воздухе витал тонкий аромат чая и пергамента.
У стены выстроился ряд высоких шкафов, нижние ящики которых были плотно заперты, а на верхушках громоздились покрытые пылью хрустальные флаконы. В камине теплился неяркий огонь, наполняя комнату уютом, но не жаром.
Снейп и Макгонагалл сидели по разным углам, словно две статуи, которым никогда не суждено встретиться. Чай в чашке Макгонагалл еще дымился, а Снейп, как обычно, был погружен в книгу, сохраняя холодное выражение лица.
— Тебе повезло, — Тан Жуйци приподняла бровь, обращаясь к Шэнь Чэну. — В этом семестре в шкаф учительской забрался боггарт, иначе мне было бы негде тебе его показать.
Макгонагалл отставила чашку.
— У меня еще урок, — сказала она, поднимаясь.
Уходя, она едва заметно улыбнулась уголками губ:
— В последнее время этот боггарт очень занят.
Снейп, услышав это, медленно поднял глаза. Его взгляд скользнул по Макгонагалл и на мгновение задержался. Выражение его лица почти не изменилось, лишь брови слегка сдвинулись, а тонкие губы плотнее сжались.
Тан Жуйци подтянула Шэнь Чэна к свободному месту в нескольких метрах от шкафа.
— Боггарт, помнишь? Я писала тебе в письмах, что он превращается в то, чего ты боишься больше всего. Не бойся, как только он появится, я применю заклинание «Ридикулус».
Она распахнула дверцу шкафа.
Оттуда вышла не жуткая тварь, а маленькая девочка лет четырех-пяти. На ней была помятая ночная рубашка, в руках она крепко прижимала коричневого плюшевого мишку, ее личико было мокрым от слез, а плечи мелко дрожали от всхлипов.
Взгляд Снейпа стал тяжелым. Этого мишку он видел.
В тот год, когда Квиррелл только начал преподавать защиту от темных искусств, он организовал несколько практических занятий и попросил Снейпа помочь. Именно тогда он впервые увидел боггарта Тан Жуйци: полутемная спальня, кровать, а на ней — точно такой же мишка, как сейчас.
Тан Жуйци подняла палочку и взмахнула ею:
— Ридикулус!
Мишка мгновенно превратился в пухлого, смешного кукольного зверька с очками на носу. Девочка звонко рассмеялась, и видение исчезло.
Она убрала палочку, захлопнула дверцу шкафа, запирая боггарта обратно.
— Ты удивился, что я помню? — она обернулась к Шэнь Чэну, ее глаза лучились мягкостью. — Я ведь уже выросла, больше не сплю с мишками.
Шэнь Чэн тихо хмыкнул, в уголках его губ промелькнула ирония, но в глубине глаз отразилось облегчение:
— Да, маленькая Жуйци выросла. Ей больше не нужны ни мишки, ни старший брат.
Он протянул руку:
— Верни мне мой талисман спокойствия.
Тан Жуйци поспешно заулыбалась:
— Нужны, еще как нужны! Мне без старшего брата не спастись.
Шэнь Чэн не ответил, лишь отошел в сторону и кивнул на шкаф:
— Теперь твоя очередь.
— А? — Тан Жуйци невольно отступила на шаг. — Может, я... обойдусь?
Шэнь Чэн усмехнулся, понизив голос до шепота, и медленно, словно припоминая старые обиды, добавил:
— Я так давно не видел, как тебя наказывает учитель, заставляя стоять на коленях в храме Саньцин.
Тан Жуйци стиснула зубы. Она нерешительно взглянула на него, но в итоге сдалась.
Дверца шкафа снова отворилась, и боггарт стремительно принял новую форму.
Теперь перед Тан Жуйци стоял Снейп.
— Я не твой декан... — его слова, полные холодного презрения, прозвучали как лезвия, рассекающие самое уязвимое место. Казалось, это именно те жестокие фразы, которые он мог бы бросить в момент предельной усталости или отчуждения.
Эта ледяная отстраненность, бившая прямо по больному, была острее любого заклятия.
А настоящий Снейп стоял всего в нескольких шагах. Его палочка оказалась в руке еще до того, как боггарт успел договорить, — движение было молниеносным и властным.
— Ридикулус!
Низкий, четкий голос прорезал тишину. Иллюзия мгновенно рассыпалась черным дымом и втянулась обратно в шкаф.
Огонь в камине вспыхнул ярче, выхватывая лицо Снейпа из полумрака; гнев в его тенях стал еще отчетливее.
Тан Жуйци не посмела посмотреть на него. Схватив Шэнь Чэна за руку, она выбежала из комнаты, словно спасаясь бегством.
***
Послеполуденное солнце стояло высоко, ветер с озера приносил влажную прохладу.
Хагрид, держа на поводке Клыка, вел Шэнь Чэна и Тан Жуйци вдоль края Запретного леса. По совету Дамблдора они искали место с хорошей энергетикой, подходящее для медитаций.
В лесу царила ранняя осень, солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая на земле причудливую игру света и тени. Воздух был пропитан ароматом влажной почвы и мха, а лесной ветерок, проходя сквозь ветви, приятно холодил кожу.
Хагрид шел первым, тяжело ступая огромными сапогами. Его шаг был медленнее обычного, а голова опущена — он выглядел подавленным.
Заметив перемену в его настроении, Жуйци догнала его:
— Что случилось, Хагрид? Ты сегодня не в духе?
Хагрид вздохнул, почесал густую бороду и, запинаясь, рассказал о произошедшем.
С начала семестра он заменил ушедшего на покой профессора Кеттлберна, преподавая уход за магическими существами. На первом же занятии с третьим курсом Слизерина и Гриффиндора он познакомил учеников с гиппогрифом Клювокрылом. Малфой повел себя неосторожно, и зверь оцарапал ему руку. Рана была пустяковой, но из этого раздули целый скандал, и теперь Люциус Малфой давил на Министерство магии, требуя наказания.
Только теперь Жуйци поняла, почему у Малфоя была перевязана рука, когда он приходил к башне Когтеврана.
— Как в семье Малфоев мог вырасти такой избалованный сын? — нахмурилась Жуйци, в ее голосе слышался гнев.
— Люциус даже подал жалобу в министерство... — голос Хагрида дрогнул, словно в горле застрял ком, и он заговорил неразборчиво.
Шэнь Чэн, слушая это, украдкой взглянул на Жуйци. Он помнил, как в одиннадцать лет, после того случая с потерей контроля над магией, если бы не коллективное письмо родителей в департамент образования, ее бы не просто исключили, а отправили бы прочь из этих мест.
Он мягко перевел тему:
— Здесь такая сильная энергия, ты не думала медитировать прямо здесь?
Жуйци промолчала.
— Ученикам разрешено заходить в лес только во время уроков, — Хагрид смахнул слезу с уголка глаза. — Здесь полно опасных магических тварей, для детей это слишком рискованно.
— Не волнуйся, — улыбнулся Шэнь Чэн. — Хотя Жуйци и не справится с сильным волшебником, животные ее очень любят.
— Это точно, Клювокрыл к ней очень привязан, — пробормотал Хагрид.
Они углубились в лес и вскоре остановились на небольшой поляне. Вокруг возвышались три старых дерева, обвитых зелеными лианами, а земля была покрыта толстым слоем мха.
Жуйци тут же установила простой защитный барьер, чтобы отгородиться от внешних помех. Она села в центре поляны, скрестив ноги, и уже через несколько минут открыла глаза, ее лицо разгладилось.
— Это место идеально. Здесь много духовной силы, удобно ставить барьеры.
Близился вечер, в лесу стало темнее. Хагрид посмотрел на небо и предупредил:
— Нам пора. После заката в Запретном лесу становится опасно.
Он проводил их по самой ровной тропинке до опушки.
Проводив взглядом Хагрида с Клыком, направлявшихся к хижине, Шэнь Чэн и Жуйци спустились по склону к Черному озеру.

Комментарии

Загрузка...