Багряный закат уже наполовину скрылся за горизонтом. На город сгущались вечерние сумерки, а с противоположного края неба медленно выплывала холодная луна.
Багряный закат уже наполовину скрылся за горизонтом. На город сгущались вечерние сумерки, а с противоположного края неба медленно выплывала холодная луна.
В гнетущей тишине школьного двора Ли Ифэй с перекошенным от ужаса лицом перемахнул через подоконник класса. Осторожно оглядевшись по сторонам и убедившись, что вокруг ни души, он наконец перевёл дыхание.
В гнетущей тишине школьного двора Ли Ифэй с перекошенным от ужаса лицом перемахнул через подоконник класса. Осторожно оглядевшись по сторонам и убедившись, что вокруг ни души, он наконец перевёл дыхание.
«Что это за тварь? Какой кошмар... Надо убираться отсюда, и как можно скорее!»
«Что это за тварь? Какой кошмар... Надо убираться отсюда, и как можно скорее!»
Прижимая к груди тетради с домашним заданием, он крался вниз по лестнице, вздрагивая от каждого шороха и боясь, что из темноты вдруг выскочит то чудовище с раскалывающейся на куски головой, жаждущее сожрать его заживо.
Прижимая к груди тетради с домашним заданием, он крался вниз по лестнице, вздрагивая от каждого шороха и боясь, что из темноты вдруг выскочит то чудовище с раскалывающейся на куски головой, жаждущее сожрать его заживо.
К счастью, в школе уже почти никого не осталось, и он без помех добежал до спортивной площадки.
К счастью, в школе уже почти никого не осталось, и он без помех добежал до спортивной площадки.
Уперевшись ладонями в колени, Ли Ифэй тяжело хватал ртом горячий воздух:
Уперевшись ладонями в колени, Ли Ифэй тяжело хватал ртом горячий воздух:
— Твою мать... Мало мне было твари по пути домой, так теперь ещё и школьный хоррор устроили?! Завтра же возьму отгул и пойду в храм, поставлю благовония!
— Твою мать... Мало мне было твари по пути домой, так теперь ещё и школьный хоррор устроили?! Завтра же возьму отгул и пойду в храм, поставлю благовония!
Переведя дух, он только собрался направиться к выходу, как вдруг до его слуха донеслось чарующее, проникающее в самую душу оперное пение. Этот звук заставил его замереть как вкопанного.
Переведя дух, он только собрался направиться к выходу, как вдруг до его слуха донеслось чарующее, проникающее в самую душу оперное пение. Этот звук заставил его замереть как вкопанного.
— Я вижу, князь в шатре уснул глубоким сном, не раздеваясь...
— Я вижу, князь в шатре уснул глубоким сном, не раздеваясь...
Ли Ифэй оторопел. Дурное предчувствие ледяной волной прокатилось по спине, и он медленно повернул голову на звук.
Ли Ифэй оторопел. Дурное предчувствие ледяной волной прокатилось по спине, и он медленно повернул голову на звук.
В следующее мгновение его зрачки сузились до булавочных уколов, а по коже побежали крупные мурашки.
В следующее мгновение его зрачки сузились до булавочных уколов, а по коже побежали крупные мурашки.
Там, на самой высокой крыше школьного здания, грациозно кружила фигура в алом одеянии оперного актёра, и её голос лился безупречно, звонко и чисто...
Там, на самой высокой крыше школьного здания, грациозно кружила фигура в алом одеянии оперного актёра, и её голос лился безупречно, звонко и чисто...
Да к тому же, чёрт возьми, на удивление красиво!
Да к тому же, чёрт возьми, на удивление красиво!
Ли Ифэй яростно замотал головой, силой вырывая себя из наваждения:
Ли Ифэй яростно замотал головой, силой вырывая себя из наваждения:
— Твою мать, это что, тот самый легендарный «призрачный спектакль»?! Всё, мне крышка! За что мне всё это? Вся жизнь как по тонкому льду! Бежать! Надо срочно бежать!
— Твою мать, это что, тот самый легендарный «призрачный спектакль»?! Всё, мне крышка! За что мне всё это? Вся жизнь как по тонкому льду! Бежать! Надо срочно бежать!
Он не раздумывал ни секунды. С самого детства бабушка рассказывала ему предания о призраках, поющих оперу: если привидение запело — значит, на нём лежит великая несправедливость и жажда мести! А если эта нечисть решит отыграться на нём, от него и мокрого места не останется.
Он не раздумывал ни секунды. С самого детства бабушка рассказывала ему предания о призраках, поющих оперу: если привидение запело — значит, на нём лежит великая несправедливость и жажда мести! А если эта нечисть решит отыграться на нём, от него и мокрого места не останется.
Ли Ифэй припустил к школьным воротам во весь дух, не смея даже оглянуться.
Ли Ифэй припустил к школьным воротам во весь дух, не смея даже оглянуться.
Однако очень скоро он почуял неладное: до ворот было всего каких-то двести метров, но он бежал уже минуты три, а они словно и не приближались.
Однако очень скоро он почуял неладное: до ворот было всего каких-то двести метров, но он бежал уже минуты три, а они словно и не приближались.
«Что за чертовщина?! Неужели морок? Призрачная стена?! Твою же налево, небеса решили меня доконать?! Спокойно, только спокойно!»
«Что за чертовщина?! Неужели морок? Призрачная стена?! Твою же налево, небеса решили меня доконать?! Спокойно, только спокойно!»
Ли Ифэй изо всех сил попытался обуздать панику. Бабушка всегда учила: наткнулся на призрачный морок — не паникуй, закрой глаза и иди строго по прямой.
Ли Ифэй изо всех сил попытался обуздать панику. Бабушка всегда учила: наткнулся на призрачный морок — не паникуй, закрой глаза и иди строго по прямой.
Зажмурившись, он на ватных, трясущихся ногах двинулся вперёд. В ушах всё так же звучали переливы оперы, смешиваясь с завываниями вечернего ветра. Жуткий, могильный холод пробирал от макушки до самых пят.
Зажмурившись, он на ватных, трясущихся ногах двинулся вперёд. В ушах всё так же звучали переливы оперы, смешиваясь с завываниями вечернего ветра. Жуткий, могильный холод пробирал от макушки до самых пят.
— Бодхисаттва, помилуй... Бодхисаттва, защити...
— Бодхисаттва, помилуй... Бодхисаттва, защити...
Хрясь!
Хрясь!
Внезапно Ли Ифэй врезался лбом во что-то мягкое.
Внезапно Ли Ифэй врезался лбом во что-то мягкое.
Он опешил. Осторожно протянул руку, пощупал... Мягкое, прощупываются кости, да ещё и тёплое.
Он опешил. Осторожно протянул руку, пощупал... Мягкое, прощупываются кости, да ещё и тёплое.
Что это такое?
Что это такое?
Рука невольно поползла ниже...
Рука невольно поползла ниже...
— Ли Ифэй! — раздался вдруг знакомый голос прямо в тот момент, когда парень увлечённо исследовал чужую анатомию.
— Ли Ифэй! — раздался вдруг знакомый голос прямо в тот момент, когда парень увлечённо исследовал чужую анатомию.
Он распахнул глаза и увидел лицо с повязкой из чёрной ткани... а затем осознал, куда именно тянулись его руки.
Он распахнул глаза и увидел лицо с повязкой из чёрной ткани... а затем осознал, куда именно тянулись его руки.
Ли Ифэй замер. Воздух между ними мгновенно сгустился до состояния желе.
Ли Ифэй замер. Воздух между ними мгновенно сгустился до состояния желе.
Цзян Е нахмурился:
Цзян Е нахмурился:
— Руки убрал.
— Руки убрал.
— А, ой-ой... — Ли Ифэй торопливо отдёрнул руки, а его щёки густо залил румянец.
— А, ой-ой... — Ли Ифэй торопливо отдёрнул руки, а его щёки густо залил румянец.
«Ты что за рожу скорчил, твою мать?!» — Цзян Е едва не лишился дара речи. Этот змеиный демон чуть не покусился на его невинность, а теперь ещё и строит из себя смущённую девицу!
«Ты что за рожу скорчил, твою мать?!» — Цзян Е едва не лишился дара речи. Этот змеиный демон чуть не покусился на его невинность, а теперь ещё и строит из себя смущённую девицу!
— Цзян Е, ты как здесь... Стоп, нет, бежим скорее! Ты видел там, на крыше, кто-то пел... — Ли Ифэй указал на крышу школы, но силуэт там уже бесследно исчез. — А где он?
— Цзян Е, ты как здесь... Стоп, нет, бежим скорее! Ты видел там, на крыше, кто-то пел... — Ли Ифэй указал на крышу школы, но силуэт там уже бесследно исчез. — А где он?
— Пел только что я, — невозмутимо ответил Цзян Е.
— Пел только что я, — невозмутимо ответил Цзян Е.
— Что?! — похолодел Ли Ифэй и в ужасе отпрянул назад на несколько шагов. — Ты... ты человек или призрак?!
— Что?! — похолодел Ли Ифэй и в ужасе отпрянул назад на несколько шагов. — Ты... ты человек или призрак?!
На губах Цзян Е заиграла лёгкая усмешка:
На губах Цзян Е заиграла лёгкая усмешка:
— Змеиный демон Нанда, и долго ты ещё будешь ломать комедию?
— Змеиный демон Нанда, и долго ты ещё будешь ломать комедию?
Ли Ифэй остолбенел и возмущённо выпалил:
Ли Ифэй остолбенел и возмущённо выпалил:
— Какой ещё Змеиный демон Нанда?! Ты о чём вообще бредишь?!
— Какой ещё Змеиный демон Нанда?! Ты о чём вообще бредишь?!
— Не признаёшься? — Цзян Е покачал головой и завёл руки за спину. В то же мгновение незримые Владения Клинка накрыли весь Цаннань. — Даю три секунды. Если не покажешь истинный облик, всё твоё потомство умрёт.
— Не признаёшься? — Цзян Е покачал головой и завёл руки за спину. В то же мгновение незримые Владения Клинка накрыли весь Цаннань. — Даю три секунды. Если не покажешь истинный облик, всё твоё потомство умрёт.
Ли Ифэй всё так же недоумённо хлопал глазами:
Ли Ифэй всё так же недоумённо хлопал глазами:
— Цзян Е, ты с дуба рухнул? Какое ещё потомство?!
— Цзян Е, ты с дуба рухнул? Какое ещё потомство?!
— Смерть!
— Смерть!
Стоило Цзян Е произнести это единственное слово, как лицо Ли Ифэя мгновенно исказилось: круглые зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели, на коже проступила чёрная змеиная чешуя, а изо рта выскользнул раздвоенный язык.
Стоило Цзян Е произнести это единственное слово, как лицо Ли Ифэя мгновенно исказилось: круглые зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели, на коже проступила чёрная змеиная чешуя, а изо рта выскользнул раздвоенный язык.
— Прекрати! — взревела она.
— Прекрати! — взревела она.
За эту единственную секунду Цзян Е уничтожил больше десятка её отпрысков.
За эту единственную секунду Цзян Е уничтожил больше десятка её отпрысков.
Цзян Е щёлкнул пальцами, и резня тотчас прекратилась.
Цзян Е щёлкнул пальцами, и резня тотчас прекратилась.
Змеиный демон Нанда прищурила вертикальные зрачки, в которых плескался первобытный ужас. Уничтожить её потомство на таком огромном расстоянии одной лишь фразой... Стоящий перед ней человек был чудовищно силён.
Змеиный демон Нанда прищурила вертикальные зрачки, в которых плескался первобытный ужас. Уничтожить её потомство на таком огромном расстоянии одной лишь фразой... Стоящий перед ней человек был чудовищно силён.
Поколебавшись мгновение, она спросила:
Поколебавшись мгновение, она спросила:
— Как ты меня раскусил?
— Как ты меня раскусил?
— Тебе незачем это знать. Ты ведь хочешь вступить в ряды Ночных Стражей, верно?
— Тебе незачем это знать. Ты ведь хочешь вступить в ряды Ночных Стражей, верно?
Демон опешила и уставилась на Цзян Е полным изумления взглядом.
Демон опешила и уставилась на Цзян Е полным изумления взглядом.
«Откуда он знает?! Кто он вообще такой?!»
«Откуда он знает?! Кто он вообще такой?!»
Она никогда и ни с кем этим не делилась. Неужели у Цзян Е есть Запретный артефакт или Запретный Разлом, позволяющий читать мысли?
Она никогда и ни с кем этим не делилась. Неужели у Цзян Е есть Запретный артефакт или Запретный Разлом, позволяющий читать мысли?
— Я могу тебе помочь, — равнодушно бросил Цзян Е.
— Я могу тебе помочь, — равнодушно бросил Цзян Е.
— А?.. — Демон окончательно растерялась. — Помочь мне?.. С чего бы тебе мне помогать? И откуда тебе всё это известно? — Она сжала кулаки, в любую секунду готовая к бою.
— А?.. — Демон окончательно растерялась. — Помочь мне?.. С чего бы тебе мне помогать? И откуда тебе всё это известно? — Она сжала кулаки, в любую секунду готовая к бою.
Цзян Е усмехнулся:
Цзян Е усмехнулся:
— Не напрягайся так. Если будешь делать то, что я скажу, ты попадёшь к Ночным Стражам.
— Не напрягайся так. Если будешь делать то, что я скажу, ты попадёшь к Ночным Стражам.
— И с какой стати мне тебе верить? — холодно оскалилась она.
— И с какой стати мне тебе верить? — холодно оскалилась она.
Цзян Е лишь слегка сдвинул брови, и подавляющая мощь Владений Клинка сокрушительной лавиной обрушилась на демона.
Цзян Е лишь слегка сдвинул брови, и подавляющая мощь Владений Клинка сокрушительной лавиной обрушилась на демона.
Бабах!
Бабах!
Не успев даже среагировать, Змеиный демон Нанда рухнула ничком на землю. Чудовищное, нечеловеческое давление буквально расплющивало её плоть и кости.
Не успев даже среагировать, Змеиный демон Нанда рухнула ничком на землю. Чудовищное, нечеловеческое давление буквально расплющивало её плоть и кости.
— Ч-что... что это такое?! — хрипела она, отчаянно пытаясь пошевелиться, но не в силах была сдвинуться ни на миллиметр.
— Ч-что... что это такое?! — хрипела она, отчаянно пытаясь пошевелиться, но не в силах была сдвинуться ни на миллиметр.
Цзян Е неспешно подошёл ближе и посмотрел на неё сверху вниз:
Цзян Е неспешно подошёл ближе и посмотрел на неё сверху вниз:
— Я же сказал: от тебя требуется только беспрекословное повиновение. Уяснила?
— Я же сказал: от тебя требуется только беспрекословное повиновение. Уяснила?
Сердце демона сковал леденящий страх. Какой же силой он обладает, если от одного движения его бровей она оказалась намертво прижата к земле, не способная даже пошевелиться?! Когда в Цаннане успело появиться такое чудовище?
Сердце демона сковал леденящий страх. Какой же силой он обладает, если от одного движения его бровей она оказалась намертво прижата к земле, не способная даже пошевелиться?! Когда в Цаннане успело появиться такое чудовище?
Будучи далеко не глупой, она понимала: сейчас остаётся лишь подчиниться, иначе её ждёт верная смерть.
Будучи далеко не глупой, она понимала: сейчас остаётся лишь подчиниться, иначе её ждёт верная смерть.
— Г-господин... каковы будут ваши приказания?
— Г-господин... каковы будут ваши приказания?
Цзян Е довольно усмехнулся и убрал давление ауры клинка, позволив демону подняться.
Цзян Е довольно усмехнулся и убрал давление ауры клинка, позволив демону подняться.
Затем он коснулся пальцем её лба, вливая в её разум крупицу божественной силы Всесущего:
Затем он коснулся пальцем её лба, вливая в её разум крупицу божественной силы Всесущего:
— Не вздумай надеяться на удачу. Если я замечу хоть тень предательства, твоё сознание будет стёрто в то же мгновение. С этой секунды единственный смысл твоего существования — исполнять мои приказы!
— Не вздумай надеяться на удачу. Если я замечу хоть тень предательства, твоё сознание будет стёрто в то же мгновение. С этой секунды единственный смысл твоего существования — исполнять мои приказы!
Услышав это, Змеиный демон Нанда помрачнела, а страх перед Цзян Е засел в душе ещё глубже.
Услышав это, Змеиный демон Нанда помрачнела, а страх перед Цзян Е засел в душе ещё глубже.
«Какого же он ранга? Ранг Реки... или уже ранг Океана?»
«Какого же он ранга? Ранг Реки... или уже ранг Океана?»
Демон склонилась в глубоком поклоне:
Демон склонилась в глубоком поклоне:
— Каковы будут распоряжения хозяина?
— Каковы будут распоряжения хозяина?
Выбора не оставалось: того, кто видит её насквозь и обладает столь сокрушительной мощью, злить было смертельно опасно.
Выбора не оставалось: того, кто видит её насквозь и обладает столь сокрушительной мощью, злить было смертельно опасно.
Цзян Е удовлетворённо кивнул:
Цзян Е удовлетворённо кивнул:
— В твоём изначальном плане измени вот это...
— В твоём изначальном плане измени вот это...
Демон внимательно слушала, и её лицо всё больше вытягивалось от изумления: он не просто знал каждую деталь её замысла, но и безупречно устранил все слабые места.
Демон внимательно слушала, и её лицо всё больше вытягивалось от изумления: он не просто знал каждую деталь её замысла, но и безупречно устранил все слабые места.
С ноткой благоговейного трепета она опустилась на одно колено:
С ноткой благоговейного трепета она опустилась на одно колено:
— Слушаюсь, хозяин.
— Слушаюсь, хозяин.
Цзян Е кивнул и поднял взгляд к поднимающейся на небосвод луне.
Цзян Е кивнул и поднял взгляд к поднимающейся на небосвод луне.
— Что ж, представление начинается!
— Что ж, представление начинается!

Комментарии

Загрузка...