Божественная дева и шаман, по сути, одно и то же — профессии, служащие связующим звеном между богами и людьми.
В эпоху первобытных верований разумные существа поклонялись явлениям, которые не могли объяснить с помощью тогдашних знаний, возводя их в ранг божеств: огонь, молнии, гигантских зверей. В этот период рождалась масса причудливых тотемов и культов, вроде того же «божественного волоса», которому поклонялись троглодиты у Озера Жизни.
Однако одних лишь подношений не хватало для удовлетворения растущих духовных потребностей. Разумным существам требовался отклик; они хотели переложить на плечи богов проблемы, с которыми не могли справиться сами.
Так постепенно возникла профессия, способная «общаться» с богами — шаманы.
По мере развития систем знаний и производственных сил люди мало-помалу осознавали, что огонь можно развести, молнию — приручить, а гигантского зверя — одолеть. На этом этапе разумные существа разделились.
Одни, обладая пытливым умом, вывели закономерности, создали магию и научились играть с молниями и пламенем, как с послушными игрушками.
Другие возложили свои духовные чаяния на более эфемерные, но в то же время куда более могущественные концепции, такие как равенство, справедливость, доброта, искупление, тьма и свет, сотворив тем самым божеств.
Следовательно, на этом этапе понятия «шаман» и «божественная дева» обрели новый смысл.
Божественная дева силой собственных убеждений связывала божество и человека, переходя в иное состояние бытия — становясь полубогом.
Определение шамана было несколько запутаннее, но, судя по Ведьме, этот путь подразумевал использование метода самообожествления для обретения божественной силы, что превращало их в ложных богов.
— Я? Божественная дева? Но... но я ведь не общалась с божествами, — неуверенно произнесла Гония.
— Ты ослепла? А, ну да, ты и вправду слепая. Бог Весов стоит прямо перед тобой, он спасал тебя столько времени, а ты в мгновение ока решила его проигнорировать? — раздражённо фыркнул Негрис.
Колени Гонии подкосились, и она испуганно залепетала:
— Нет-нет-нет, что вы, нет, я... я...
Видя, что от страха у неё заплетается язык, Энтони поспешил её утешить:
— Наш владыка Весов обладает широкой душой, он не станет винить тебя. Не надумывай лишнего.
Негрис неловко усмехнулся. Проводя столько времени рядом с Анге, он совсем расслабился и забыл о субординации, совершенно не осознавая, насколько тяжким обвинением в глазах верующего звучит фраза «игнорировать главного бога». В обычной ситуации это могло бы довести любого набожного последователя до самоубийства от чувства вины.
— Да ладно, я пошутил. Но глаза тебе и вправду нужно подлечить. Пусть Бог Весов явит тебе чудо, — сказал Негрис.
Анге шагнул вперёд и провёл осмотр. Это была не врождённая слепота, а потеря зрения из-за повреждения нервов, как у Эстории. Анге умел лечить оба недуга, но уровень сложности здесь был совершенно иным.
Если бы это был врождённый дефект, пришлось бы использовать кулак Бога Красоты, а сейчас он не мог его применить, даже несмотря на то, что уже научился принимать облик Бога Драконов.
Пара капель жижи из священного пепла жуков, несколько заклинаний Очищения лика, и покрытые бельмом глаза Гонии медленно приобрели голубой оттенок.
Ранее блуждающий взгляд постепенно сфокусировался, а лицо девушки озарилось небывалым волнением. Она рефлекторно потянулась рукой, желая коснуться стоящего перед ней силуэта.
Она никогда в жизни не видела мир своими глазами, поэтому не имела чувственного восприятия визуальных образов. Ей нужно было сначала ощупать объект, чтобы связать зрение с осязанием, и лишь тогда к ней приходило понимание: «А, так вот как выглядит человеческое лицо».
Однако, едва протянув руку, она одёрнула её, осознав, что её исцелил Бог Весов. Неужели это и есть сам Бог Весов?!
Она поспешно спрятала руки и в панике опустила голову, но тут же быстро вскинула взгляд на Анге. Гония, никогда не видевшая света, не могла расшифровать выражение его лица и быстро перевела взгляд в сторону, остановившись на Негрисе и Энтони.
— Вы... Бог Знаний? — спросила она.
— Да-да, у тебя голубые глаза, совсем как у большой кошки, — кивнул Негрис.
— Большой кошки? — озадаченно переспросила Гония, но тут же отбросила эту мысль и взмолилась: — Бог Знаний, позвольте мне коснуться вас?
— А? Коснуться? Это как-то неудобно, я... Эй, эй, не трогай, не трогай! — Не успел Негрис договорить, как Гония набросилась на него, начав ощупывать со всех сторон.
Он был Богом Знаний, не входящим в пантеон Света, поэтому Гония явно не испытывала к нему религиозного трепета.
Ощупав его, она, наконец, связала зрение с осязанием:
— Вот это чешуя, вот усы, кожа, когти... Так вот как они выглядят! И столько разных цветов! Оказывается, цвета бывают разными?
— Ты ослепла в раннем детстве? Какая трагедия. Ладно, трогай, трогай сколько влезет... Эй, здесь нельзя! Кошка, кошка, иди сюда! — сжалился Негрис.
Ему стало жаль этого бедного ребёнка, который даже не знал, как выглядит чешуя. Для людей, слепых с малых лет, не существует понятий цвета, формы или освещённости. Они познают мир через прикосновения, и чешуя для них — это просто нечто шершавое, твёрдое и острое.
Большая кошка озадаченно подбежала ближе. Негрис в прыжке схватил её и сунул прямо в объятия Гонии.
— Пушок?! Пушок! Это же Пушок! Так вот как выглядит пушистая шерсть! — восторженно закричала Гония, обняв кошку и начав её неистово наглаживать.
— Ты раньше держала кошек? — спросил Негрис.
— Кошек? Это кошка? Да, у меня был один питомец... Вот такого роста, весь в густой шерсти. Я звала его Пушком. У него были большие уши и толстые лапы. Я больше всего любила его гладить, — взволнованно тараторила Гония.
— Э-э... Такого роста? Кажется, ты держала медведя. Медведь. Силба, превратись-ка в медведя, пусть посмотрит, он ли это, — позвал Негрис.
К столь высокодуховным людям все относились с изрядной долей снисхождения. В обычной ситуации Силба проигнорировал бы подобную нелепую просьбу, но сейчас он мгновенно обернулся медведем и вразвалочку подошёл к ним.
Гония пощупала медвежью лапу и большие уши, после чего с пониманием произнесла:
— И правда, он. Это животное называется медведь? Оказывается, мой Пушок был медведем?
— Да. Позже найдём формацию симуляции и научим тебя распознавать вещи, которых ты никогда не видела, — пообещал Негрис.
— Спасибо, огромное вам спасибо! Вы такой хороший, — с благодарностью сказала Гония. — Если я смогу благополучно вернуться, то обязательно попрошу Бога Знаний научить меня всему незнакомому.
— Э-э, ты всё ещё собираешься туда? Пустота безгранична, там легко заблудиться, и тогда тебя уже никто не спасёт, — предупредил Негрис.
Он-то думал, что исцеление глаз отвлечёт её от самоубийственной затеи, но, похоже, это ни капли не помогло.
Гония слабо улыбнулась и покачала головой:
— Нет. В своё время они так доверились мне. Я не могу их бросить. Я иду.
Сказав это, она развернулась и уже собиралась оттолкнуться, чтобы прыгнуть, как вдруг почувствовала, что её воротник натянулся.
Обернувшись, она увидела, что Анге схватил её за шиворот и указал в другом направлении:
— Я чувствую. В ту сторону.
С этими словами он с силой швырнул Гонию наружу. Огромная мощь броска превратила её в живую стрелу, уносящуюся вдаль:
— А-а-а-а-а!
Неизвестно, то ли Анге бросил слишком метко, то ли Гонии невероятно повезло, но спустя полдня Анге услышал её молитву:
— Мой владыка Весов, я нашла остальных! Они здесь, вместе с храмом Богини Искупления!
— Храм Богини Искупления?! Мы разбогатеем! Быстрее, быстрее, навалитесь все вместе, меняем курс!

Комментарии

Загрузка...