Негрис на добрый десяток секунд застыл с открытым ртом, прежде чем до него дошёл смысл сказанного:
— Ты хочешь сказать, что кровь Бога Драконов позволит ему заново пройти эволюцию? Превратиться в чистокровного Золотого дракона? С настоящими крыльями?!
Анге утвердительно кивнул.
— И что для этого требуется? Только кровь Бога Драконов? — уточнил Негрис.
Анге снова кивнул.
Воспрянувший было духом Дорок при этих словах мгновенно сник и безнадёжно махнул хвостом:
— Кровь Бога Драконов? Хех, да я даже не знаю, как этот Бог Драконов выглядит! Мы всего лишь выродившиеся полукровки... Нет, мы даже до настоящих полудраконов не дотягиваем: у тех хотя бы кровь в жилах порой вскипает, пробуждая крупицы родовых талантов, а мы не способны и на это.
— Э-э, позволь не согласиться! Драконьим дыханием ты плюёшься весьма исправно, да и полное родовое имя своё помнишь — не похоже, чтобы твоя кровь ни разу в жизни не вскипала, — с сомнением заметил Негрис.
Дорок тяжело вздохнул:
— Я просто уродился белой вороной — самым одарённым во всём нашем племени. Покойный старейшина говаривал, что будь моя родословная полноценной, я бы имел все шансы стать царём драконов. Но даже у меня кровь вскипала лишь в далёкой юности, а к старости и этот дар сошёл на нет.
— Подумаешь, две тысячи лет от роду, нашёлся тут старец! — прыснул со смеху Негрис.
— Пусть мне и две тысячи лет, я всё равно стократ крупнее тебя, зародыш ты недоношенный! — обиженно огрызнулся Дорок. — Ты сам-то хоть из скорлупы вылупился? Да любое из наших яиц больше тебя!
— Хе-хе, тогда слушай внимательно и запоминай! Моё полное имя — Нефариан Узмос Лафалит Бабугули Грегори... Знание Негрис! Ну как, знакомо звучит? А ну-ка прикинь в уме, кем я тебе довожусь по старшинству? — хитро сощурившись, пропел дракончик.
Уже на первых именах Дорок остолбенел, ведь начало родословной слово в слово совпадало с его собственным! Это означало, что стоящий перед ним Бронзовый дракон приходился ему прямым предком по старшей ветви рода!
К тому моменту, как Негрис договорил своё имя до конца, Дорок успел подсчитать колена и в священном трепете выдохнул:
— Вы... ты... пра-пра-прадедушка-пращур?!
Судя по количеству древних имён, старшинство Негриса зашкаливало за все мыслимые пределы! То-то он с первой минуты смотрел на него как на сопливого несмышлёныша!
Негрис важно задрал подбородок:
— Я старше тебя минимум на шестнадцать поколений! Наши ветви разошлись ещё во времена старика Бабугули. Уж не чаял встретить в этом захолустном мире потомков нашего славного рода!
Пусть Гадриго тоже числился драконом-личем, он принадлежал к исконной нежити — новой жизни, зародившейся в мёртвой туше, то есть по сути своей был личем, не имеющим никакого отношения к драконьему племени.
Дорок же оказался первым живым представителем драконьего рода, встреченным им в этом измерении, да ещё и по удивительному совпадению прямым потомком дома Нефариан!
Что же до того, каким образом Золотой дракон затесался в прямые потомки Бронзового, то тут следовало спросить с далёких предков самого Дорока: видать, кто-то из Древних драконов согрешил с низшим драконом, породив ветвь полукровок, которая за тысячелетия окончательно выродилась и потеряла крылья.
Один лишь Дорок благодаря случайному пробуждению древних генов сумел вырасти столь похожим на благородных пращуров.
— Достопочтенный... предок, — крепко зажмурившись, с великой натугой выдавил из себя исполин. С открытыми глазами язык попросту не поворачивался назвать эту крохотную козявку своим пращуром!
— Вот умница! Не прогадал, что уважил старика — по крайней мере, за свои уцелевшие яйца теперь можешь не переживать, мы их выходим в лучшем виде, — благодушно захихикал Негрис.
По-прежнему терзаемый смутными сомнениями, Дорок проводил компанию Анге обратно в пещеру. Взобравшись на каменный уступ, где он лежал до боя, ящер несколько мгновений всматривался в темнеющую внизу глубокую заводь, после чего стрелой вонзил голову в воду и вынырнул уже с огромной, круглобокой жирной морской рыбиной в зубах.
Аккуратно положив улов перед Негрисом, Дорок почтительно произнёс:
— Отведайте скромного угощения, достопочтенный предок. И ваши спутники пусть не стесняются... Госпожа архангел, вы кушаете рыбу? Может, обжарить её для вас дыханием?
— Гав! — коротко рявкнула в ответ Скелет-ангел.
Ни бельмеса не разобрав на языке рычания, Дорок растерянно заморгал и с виноватой улыбкой втянул голову в плечи.
Негрис тем временем успел хозяйским взглядом окинуть всю пещеру. Выходов из грота имелось два: нижняя заводь напрямую соединялась с открытым морем, и в прозрачной глубине то и дело мелькали тени крупных морских обитателей.
Второй же лаз выходил на сухой скальный карниз. Кладка располагалась по обе стороны от этого верхнего прохода — очевидно, ради сухости и сквозняка, ведь без притока свежего воздуха в сырой пещере сгнили бы вообще все яйца до единого.
Тщательно осмотрев более сотни яиц, Негрис установил, что признаки жизни теплились меньше чем в двух десятках — если быть точным, всего в восемнадцати штуках, тогда как остальные давно протухли внутри.
Да и у этих восемнадцати уцелевших зародышей дела обстояли неважно: из-за отсутствия подходящей стихийной среды многие из них попросту остановились в развитии.
Вернувшись к уступу и глянув на предложенную потомком рыбину, Негрис без лишних церемоний дохнул на неё пламенем, слегка подрумянив шкуру, и смачно впился зубами в бок.
Огнём он обдал тушу, разумеется, не ради готовки, а исключительно для обеззараживания места укуса. Однако, сделав всего пару жевков, дракончик брезгливо сморщился:
— Тьфу ты, что это за рыба такая?! Мясо кислятиной отдаёт, в рот не возьмёшь!
— Так в этой кислинке весь смак и есть! Это краснокровная рыба — у неё и мясо, и кровь ярко-алые. После смерти кровь пропитывает мякоть, придавая ей бодрящий кисловатый вкус. Пока свежая, кислит лишь слегка, а если полежит — становится куда забористее, — охотно пояснил Дорок.
— Э-э, а спускать кровь сразу после поимки ты не пробовал? Одна знакомая пиратка по прозвищу Ночная Ворона рассказывала мне, что если у краснокровной морской рыбы вовремя выпустить кровь, никакой кислоты в мясе не останется. А ну-ка вылови ещё одну, проверим на деле! — скомандовал Негрис.
Дорок с сомнением нырнул в заводь, вытащил вторую рыбину и подвесил её за хвост, чтобы стекла кровь, а Негрис принялся деловито похлопывать тушу крыльями по бокам, выгоняя остатки крови из сосудов. Этому приёму его в своё время научила Ночная Ворона — стоило любому сведению попасть под определение полезных знаний, как Бог Знаний запоминал его намертво.
Затем он вновь обдал тушу Драконьим дыханием так, чтобы рыбья кожа свернулась трубочкой и легко сошла одним пластом, обнажив чистое филе.
Сняв пробу, Негрис довольно зажмурился: вкус и впрямь стал несравнимо нежнее!
Следом за ним несколько приготовленных таким способом рыбин с аппетитом проглотил и сам Дорок. После целебного вмешательства Анге его застарелые недуги отступили, и к старому ящеру вернулся давно забытый волчий голод.
Утолив первый голод, исполин с затаённой надеждой спросил:
— Достопочтенный предок, вы и вправду сможете ускорить их вылупление? Чем я могу вам пособить?
— Отойди подальше, — коротко бросил Негрис.
Старику и без того оставалось жить месяц-другой — если он попадёт под действие Ауры быстрой смерти, то испустит дух раньше, чем на свет появится первый детёныш!
Тем временем Анге споро рассортировал живые яйца по стихийным свойствам, обустроил для каждого подходящее гнездо, промыл скорлупу Очищением, осторожно пробил в верхушках крохотные отверстия, залил внутрь питательный раствор и вновь обеззаразил места проколов.
Тем зародышам, что пострадали от холода или истощения, скелет прямо сквозь скорлупу влил порцию Очищения лика.
Наконец он извлёк из пространственного кармана камень с Аурой быстрой смерти и привёл его в действие.
Нынешняя оболочка Негриса была вполне себе живой, поэтому дракончик пулей отскочил подальше и вместе с Дороком забился в самый дальний угол грота, издали наблюдая за манипуляциями Анге.
— Достопочтенный предок, а так точно можно? — с тревогой в голосе прошептал Дорок. — Если продырявить скорлупу, зародыш внутри не погибнет? Мы ведь в былые годы тоже пробовали надкалывать застрявшие яйца, но через несколько дней они неизменно протухали...
— Главное — тщательно обеззаразить и вовремя запечатать отверстие, тогда ничего им не сделается. Не дрейфь, мы этих драконьих яиц перелупили видимо-невидимо! Ну а если какое и протухнет — велика беда, возместим тебе из своих запасов, — беспечно отмахнулся Негрис.
— Ну, раз так, тогда ладно, — безропотно согласился Дорок.
— Ого, вот так сразу взял и поверил на слово? — удивился дракончик.
Ведь с самой первой минуты этот верзила смотрел на них волком и, будь его воля, давно бы смахнул всю компанию хвостом в море. С чего вдруг такая покладистость?
Дорок лишь горько усмехнулся:
— А что мне остаётся, кроме как верить вам? Справиться с вами я всё равно не в силах, а в этих яйцах — последняя надежда нашего рода. Если я не доверюсь вам, у малышей не останется даже этого призрачного шанса.
— А ты, я погляжу, трезво смотришь на вещи, — одобрительно кивнул Негрис.
— Я ведь не круглый дурак... Впрочем, оставим это. Достопочтенный предок, позвольте спросить: почему вы пребываете в столь крохотном теле? На вас наложили какое-то проклятие? — с живым любопытством поинтересовался Дорок.
— Да нет, просто переродился заново, — уклонился от прямого ответа Негрис: вдаваться в тонкости межмировой проекции сознания ему совершенно не улыбалось.
— А эти люди и архангел — ваши верные слуги? — продолжал расспрашивать Золотой дракон.
— Тьфу ты, сплюнь немедленно и не вздумай ляпнуть такое вслух! Спутники мы, боевые товарищи! — перепуганный Негрис едва не подпрыгнул до самого носа исполина, чтобы зажать ему пасть.
Услышь эти слова Анге — он бы и ухом не повёл, но если бы подобная крамола долетела до Скелета-ангела, та бы потом каждый божий день принялась выщипывать Негрису чешую, наглядно объясняя, кто тут кому слуга!
Благо Скелет-ангел ничего не расслышала, увлечённо плескаясь ладонями в подземной заводи, отчего Негрис облегчённо перевёл дух.
Дорок же покосился на него с глубоким подозрением: такая пугливая суета мало походила на отношения равных товарищей — скорее уж перед ним был тот, кого в этом отряде держат в ежовых рукавицах!
В этот самый миг одно из яиц у входа вдруг качнулось, по скорлупе побежала сетка трещин, и наружу неуклюже выбрался бескрылый дракончик, который с тонким писком тут же попытался броситься на шею Анге.
Скелет ловко подхватил малыша под брюхо, свободной рукой сгреб в охапку пустую скорлупу и трусцой направился к уступу, где сидел Негрис.
Опустив новорождённого на ровный чистый камень, Анге сунул ему прямо в пасть обломок скорлупы.
Дракончик принялся с хрустом, точно сухое печенье, уплетать известковую скорлупу, не сводя с Анге круглых блестящих глазёнок.
Высыпав перед ним оставшиеся осколки, скелет развернулся и зашагал обратно к кладке.
— И-и-и!.. — тонко по-детски взвизгнув, малыш бросил недоеденную скорлупу и вприпрыжку кинулся догонять Анге.
Скелет недоумённо склонил голову набок, снова подхватил беглеца и отнёс обратно на уступ. Пусть этот карапуз только что вылупился на свет, размерами он уже вдвое превосходил Негриса — неудивительно, что все вокруг обзывали Бронзового дракона недоношенным зародышем!
Однако глупый детёныш решил, будто с ним затеяли весёлую игру, и, едва коснувшись лапками камня, вновь засеменил короткими ножками вслед за скелетом.
— Да он, похоже, принял тебя за родную мать! Странно, не должно такого быть... — подлетев ближе, Негрис ухватил малыша за загривок и озадаченно нахмурился.
Инстинкт запечатления, заставляющий новорождённого считать родителем первое увиденное существо, широко распространён среди птиц и обычных ящериц, но у гигантских драконов и полудраконов ничего подобного отродясь не водилось.
Ведь миг проламывания скорлупы вовсе не является для них первым знакомством с миром: дракончики обретают сознание и начинают воспринимать окружение ещё внутри яйца, выходя на свет в возрасте нескольких сотен лет! Если же родители заботятся о дородовом воспитании, то к моменту вылупления за плечами малыша уже не одна сотня лет прилежной учёбы!
Объяснение напрашивалось лишь одно: у этих выродившихся бескрылых полудраконов сознание внутри яйца попросту не пробуждалось, и они впервые открывали для себя мир лишь после разрушения скорлупы.
Обернувшись на лету, карапуз увидел, что его держит за шкирку какой-то мелкий крылатый сородич, и, решив, что тот вздумал отбить у него приёмного родителя, со всего маху боднул Негриса лбом!
— Ай! Ах ты, паршивец мелкий, на старших руку поднимать?! — взвился Негрис, занося хвост для воспитательной затрещины.
Новорождённый и не подумал уступать: сцепившись клубком, они принялись с визгом и рычанием кататься по камням, а Анге, воспользовавшись заминкой, преспокойно вернулся к остальным яйцам.
После ожесточённой потасовки, украсившей обоих свежими шишками, малыш наконец проголодался, бросил помятого Негриса и как ни в чём не бывало вернулся к поеданию скорлупы.
Переведя дух, Негрис поднял голову и тут же наткнулся на понимающую полуулыбку Дорока.
— Да я просто побоялся покалечить несмышлёныша, вот и бил вполсилы! — поспешно оправдался Бронзовый дракон.
— Конечно-конечно, достопочтенный предок просто пожалел глупого младенца, а вовсе не уступил ему в силе, — с готовностью поддакнул исполин.
Тем временем подкрепившийся скорлупой карапуз снова намылился бежать к Анге, но Дорок широким движением сгрёб его своими огромными передними лапами, заключив в живой манеж.
Потеряв из виду скелета, малыш обиженно запищал и с разбегу ткнулся лбом в чешуйчатую лапу старого дракона.
Глядя на то, как бодро ворочается этот крепыш, Дорок наконец опомнился от потрясения и прошептал:
— И вот так просто вылупился?.. Глазам своим не верю!
Негрис горделиво подбоченился и задрал хвост трубой:
— Пустяки, дело-то житейское! Это так, рядовая процедура — покажи мы тебе нерядовые приёмы, ты бы тут от испуга дуба дал!
Как тут было не возгордиться? Ещё до его гибели род гигантских драконов тысячелетиями бился над проблемой вырождения и бесплодия, и именно он, Негрис, привёл на Остров Драконов Анге, раз и навсегда избавив сородичей от этого проклятия!
Дорок даже не пытался спорить — он и без того был потрясён до глубины души. Кладка, из-за которой он не мог спокойно умереть, обречённая сгнить в этой сырой пещере вместе с его собственным трупом, вдруг ожила от нескольких небрежных движений спутника древнего предка! Это казалось настоящим чудом!
Не успел он прийти в себя от восторга, как со стороны входа вновь донёсся сухой треск — лопнуло второе яйцо, и через минуту Анге притащил на руках второго бескрылого крепыша.
Бережно опустив новичка в кольцо лап Дорока, скелет вытянул шею и внимательно осмотрел первого детёныша.
Завидев его, первенец радостно запищал и принялся изо всех сил карабкаться по толстой лапе старого дракона, пытаясь выбраться из загородки.
Порывшись в сумке, Анге вывалил перед малышами целую горку овощных лепёшек и лишь после этого зашагал обратно.
Манящий дух печёного теста мгновенно приковал внимание обоих голодных дракончиков: позабыв про побег, они уткнулись мордочками в кучу и принялись жадно уплетать лепёшки, то и дело прихватывая зубами куски скорлупы вприкуску.
— И мясное, и овощное — прямо-таки сбалансированный рацион! Ты тут племенной скот откармливаешь, что ли? — не удержался от шпильки Негрис.
Тот пристальный взгляд, которым Анге смерил первенца, выдал его с головой: скелет явно оценивал темпы роста молодняка и, сочтя прибавку в весе недостаточной, тут же подсыпал калорийной подкормки — точь-в-точь как при внекорневом удобрении рассады на грядках!
Дорок, не уловивший сути шутки, лишь недоумённо похлопал глазами.
Спустя восемь-девять часов непрерывной работы все восемнадцать живых яиц благополучно опустели. Почти все зародыши внутри давно подошли к последним срокам созревания и не могли проклюнуться лишь из-за истощения и холода.
Впрыснутый Анге питательный раствор дал малышам необходимые силы, подогнанные под каждый вид стихийные гнёзда создали нужный микроклимат, а камень с Аурой быстрой смерти завершил дело — ни одно из восемнадцати яиц не пропало даром!
С появлением восемнадцати неугомонных дракончиков тихая пещера превратилась в сущий бедлам. Окончательно сбившийся с лап Дорок пытался удержать расползающуюся во все стороны ораву в кольце своих конечностей, а его огромная морда расплылась в такой счастливой улыбке, что глаза превратились в две узкие щёлочки:
— Ха-ха-ха! В нашем племени ещё никогда за один раз не вылуплялось столько малышей! До чего же они резвые и забавные!
— Ни черта тут забавного нет! — яростно взвыл Негрис, которого один из карапузов подмял под себя и теперь самозабвенно вылизывал шершавым языком с головы до ног.
Дорок весело расхохотался:
— Ха-ха, достопочтенный предок, вам бы мясца побольше кушать, а то даже новорождённые несмышлёныши и те упитаннее вас будут!
Отсмеявшись, старый дракон с грустной нежностью посмотрел на копошащийся выводок и тихо вздохнул:
— Теперь-то я верю словам господина Анге о том, что кровь Бога Драконов способна даровать нам новую эволюцию. Жаль только, никто из нас в глаза не видел Бога Драконов... Как бы я хотел раздобыть хоть несколько капель этой священной крови для малышей! Тогда бы они смогли вырасти настоящими крылатыми исполинами и парить в бескрайнем небе, а не прятаться, подобно нам, в тёмных морских глубинах...
Кровь Бога Драконов! Слова старого ящера мгновенно напомнили Анге о его собственной способности. Жестом велев спутникам подождать минуту, скелет отвёл мысленный взор обратно в своё основное тело.
Приняв облик Бога Драконов, он проколол когтем палец, с силой выдавил в стеклянный пузырёк десять крупных капель дымящейся крови, убрал сосуд во Дворец Упокоения и в то же мгновение вернул проекцию сознания на остров.
Очнувшись в пещере, он первым делом достал из Дворца Упокоения заветный флакон, щелчком пальца отправил одну целую каплю прямо в лоб Дороку, а оставшиеся девять аккуратно, по полкапли на брата, размазал по чешуйчатым лбам восемнадцати новорождённых дракончиков.
— Кровь... кровь Бога Драконов?! — ощутив исходящее от алой капли первородное, до дрожи знакомое величие, Дорок затрясся всем телом и сорвавшимся голосом прошептал: — Да кто... кто же вы такие на самом деле?! Откуда у вас...
Договорить он не успел: в том самом месте на лбу, куда впиталась алая капля, вдруг вспыхнул обжигающий жар, который огненной лавой устремился вниз по шее, разливаясь по всему пятидесятиметровому туловищу!
Повинуясь слепому инстинкту самосохранения, Дорок судорожно напряг все мышцы, пытаясь обуздать это невыносимое пламя, но в то же мгновение в глубине его разума прогремел исполненный древнего величия властный рык! Сердце исполина пропустило удар, он покорно снял всякую защиту, и раскалённый поток беспрепятственно затопил каждую клеточку его плоти.
Несколько секунд старый дракон растерянно моргал, затем в его глазах потемнело, и пятидесятиметровая золотая громадина как подкошенная рухнула на каменный пол пещеры.

Комментарии

Загрузка...