Золотой дракон на миг опешил и, проглотив готовое сорваться с языка Драконье дыхание, озадаченно пророкотал:
— Ты ещё кто?..
Он даже не успел договорить, как Скелет-ангел ухватила Негриса за хвост, и вся компания, дружно развернувшись кругом, со всех ног припустила прочь из узкого пещерного лаза.
Негрис благоразумно расслабил тело, позволив Скелету-ангелу волочь себя на буксире — так выходило куда быстрее, чем если бы он пытался развернуться и вылететь сам.
Лишь тут до Золотого дракона дошло, что его провели. С яростным рёвом он вскочил на лапы:
— Проклятые букашки! Подлые пиявки! Омерзительные двуногие твари!
Сотрясая своды громовым рыком, исполин на удивление проворно пополз к выходу и, точно гигантская золотая ящерица, в несколько движений протиснулся наружу из расщелины.
Анге со спутниками уже преспокойно поджидали его на ровной площадке перед утёсом.
— Мерзавцы, да как вы посмели водить меня за нос?! Сдохните!.. — Золотой дракон вновь раззявил чудовищную пасть, собираясь выдохнуть пламя, но его опять перебил истошный вопль Негриса:
— Стоять! Разве я топтал твою жену?!
Чего?! Ты ещё смеешь заикаться о том, чтобы оседлать мою супругу?! Возомнил себя драконьим всадником?! Глаза Золотого дракона вылезли из орбит, став величиной с добрую лошадь, а в груди заклокотало пламя праведного гнева.
— Э-э, разозлился, что ли? Погоди, давай зайду с другого боку: разве я крал твои драконьи яйца?! — звонко выкрикнул Негрис.
Да куда тебе, недоноску эдакому, утащить моё яйцо?! Ноздри Золотого дракона раздулись от бешенства.
— Или я мешал тебе спать?! Я, во-первых, не трогал твою жену, во-вторых, не воровал твои яйца, а в-третьих, не будил тебя посреди сна! Какого ж рожна ты на нас плюёшься?! — возмущённо отчитал его Негрис.
Не желая больше слушать эту болтовню, Золотой дракон распахнул пасть, и из глубины его глотки вырвался ослепительный поток раскалённого Драконьего дыхания!
Скелет-ангел стремительно взмыла в воздух, заслоняя собой спутников, а Анге коротким взмахом руки метнул ей в спину луч света — барьер защиты! Пусть они никогда специально не отрабатывали этот приём, их действия слились с такой безупречной точностью, словно за плечами были тысячи совместных тренировок.
Ударившись о выставленный щит Скелета-ангела, огненная струя с рёвом разделилась надвое.
Когда пламя рассеялось, Скелет-ангел парила в воздухе без единой царапины; распахнув за спиной все шесть крыльев, она выхватила Посох архангела.
Зрачки Золотого дракона сузились от потрясения:
— Шестикрылый архангел?! Да кто вы...
Договорить он не успел: Скелет-ангел резко выбросила обе руки вперёд, и в грудь ящера ударил ослепительный столб света!
С оглушительным треском золотая чешуя разлетелась веером, плоть брызнула кровавыми ошмётками, и посреди грудной клетки исполина зияющей раной открылась двухметровая дыра, сочащаяся алой кровью.
— Р-роа-ар! — взвыв от дикой боли, Золотой дракон вздыбил переднюю часть туловища и занёс исполинскую когтистую лапу для сокрушительного удара.
Бам! В тот же миг по его задним лапам словно ударила молния: разогнавшийся пушечным ядром Маленький зомби со всего маху врезался в бедро ящера, едва не опрокинув тушу набок.
Золотой дракон судорожно хлестнул хвостом по скалам, удерживая равновесие, и, оперевшись на одну заднюю лапу, второй отвесил невероятный по сложности для такой громадины пинок прямо в грудь Маленькому зомби!
Маленький зомби глухо опустился на одно колено, выставив одну руку блоком перед грудью, а второй намертво упёршись в камень — Земляной рывок! В то же мгновение бушующее духовное пламя облекло его плоть толстой бронёй Одоспешивания.
Лапа Золотого дракона со скрежетом чиркнула по нему, словно по вросшему в земную твердь утёсу! От чудовищной отдачи в подошву ящера прострелила такая пронзительная, сводящая скулы ломота, что в уголках его глаз невольно выступили крупные слёзы.
Самого же Маленького зомби этим пинком по грудь вбило в скальный грунт.
Тяжело рухнув на брюхо, Золотой дракон больше не смог подняться. Этот отчаянный выпад стал для него последним всплеском сил перед лицом неминуемой смерти.
Когда Анге со спутниками только заглянули в пещеру, ящер уже едва дышал. Мало того что он поддался на уловку Негриса и выполз наружу, так после залпа Драконьего дыхания ещё и умудрился изобразить стойку на одной лапе!
Подобный акробатический этюд дался бы с трудом даже молодому полному сил дракону, не говоря уже о пятидесятиметровой махине — не будь это предсмертной вспышкой угасающей жизни, он бы ввек не повторил такого движения.
Распластавшись на камнях, Золотой дракон из последних сил приподнял голову и свирепо оскалил клыки на обступивших его путников.
Обычного человека такой грозный оскал, быть может, и пробрал бы до печёнок, но Негрис сам был драконом и с первого взгляда раскусил жалкую попытку казаться сильнее, чем есть на самом деле.
Видать, от полного бессилия ящер и бросался очертя голову на каждого встречного: гигантские драконы впадают в подобное слепое бешенство лишь на пороге кончины. Жизненный путь этого исполина подошёл к концу.
Золотой дракон на миг замер, и его хищно суженные вертикальные зрачки медленно расширились.
— Назови своё имя! — громко потребовал Негрис.
Ящер долго сверлил взглядом крохотного собрата, а затем глухо произнёс:
— Ты кричал, что не трогал мои яйца, но ни словом не обмолвился о моём теле. Стало быть, после моей смерти вы пустите мою тушу в дело?
Негрис честно кивнул:
— Разумеется! Грех ведь пропадать такому добру. Ты только глянь, какая взрослая пятидесятиметровая махина — скажи я, что мы тебя пальцем не тронем, ты ведь и сам ни за что не поверишь.
Золотой дракон тяжело вздохнул и с долгим свистом выпустил воздух из ноздрей:
— Тогда поклянись именем Бога Драконов, что вы не причините вреда кладке, и я добровольно отдам вам своё тело.
— Идёт! Клянусь именем Бога Драконов, что не трону твои яйца! — без малейших колебаний отчеканил Негрис.
Золотой дракон ещё несколько мгновений буравил его пристальным взором, после чего горестно вздохнул и заговорил:
— Моё имя — Нефариан Узмос Лафалит Бабугули... Дорок.
На то, чтобы полностью перечислить все колена своего родового имени, у ящера ушла целая минута.
— А куда подевались твои крылья? — полюбопытствовал Негрис.
Золотой дракон с болью во взгляде скосил глаза на свою гладкую спину:
— У меня их нет. С самого рождения не было.
— Врождённое уродство? И как же ты тогда вымахал до таких размеров? Ты живёшь прямо на этой скале? Чем же ты тут питаешься? — засыпал его вопросами озадаченный Негрис.
Остров хоть и не был совсем уж голым камнем, но прокормить пятидесятиметрового гиганта явно не мог. Где тут раздобыть столько мяса? Перелётных чаек ловить? Да смешно сказать!
— Я умею плавать, — коротко ответил Дорок.
— Пф-ф!.. Ты умеешь плавать?! — Негрис едва не поперхнулся. Да это же настоящее чудо эволюции — гигантский дракон, плавающий в море!
Впрочем, лишь так можно было объяснить, каким образом он умудрился выжить посреди океана. Это ведь не Остров Драконов в Главном материальном измерении, где на тучных пастбищах пасутся миллионы жирных овец — здесь прокормиться и вырасти до таких габаритов можно было исключительно морской рыбой.
— И сколько же тебе лет? — спросил Негрис.
— Две тысячи, — отозвался Дорок.
— Чего?! Всего две тысячи?! И в две тысячи лет ты уже собрался помирать от старости?! Ты что, смеёшься надо мной?! Разве ты не Золотой дракон?! — от изумления Негрис пулей взмыл в воздух и, часто хлопая крылышками, сделал круг над головой исполина.
Густой, тяжёлый дух угасающей плоти не оставлял сомнений: жизненный срок ящера действительно подошёл к самому краю.
— Да как такое возможно?! По запаху тебе никак не дашь две тысячи лет — ты, часом, не привираешь? Пахнет от тебя так, словно ты разменял десяток тысячелетий, хотя шкура, мясо и чешуя совсем ещё молодые! Чтобы от тела юного дракона несло старческой дряхлостью — уму непостижимо! — в полном недоумении качал головой Негрис.
Когти Дорока непроизвольно дёрнулись: в его голове мелькнуло острое желание одним хлопком размазать этого нахального недомерка по камням. Однако стоило этой мысли зародиться в разуме, как спину ящера продрал ледяной холод смертельной угрозы. Скосив глаза, он увидел, что на него неотрывно смотрит стоящий поодаль скелет.
Поразмыслив, Дорок медленно расслабил лапу. Прихлопнув болтливого дракончика, он всё равно не изменит исхода боя, а лишь окончательно взбесит этих чужаков, и тогда погибнет вся кладка. Пусть большинство яиц в пещере уже протухло, остававшиеся были последней надеждой их угасающего рода.
Мысленно вздохнув, Золотой дракон пояснил:
— С тех самых пор, как у нашего племени стали отмирать крылья, срок нашей жизни покатился под откос. К моему поколению предел сократился до жалких двух тысяч лет.
— Вырождение? Неужто гигантские драконы способны вырождаться?.. Э-э, и в кого же вы превращаетесь? Научились нырять в море — стало быть, обратно в рыбу? Золотая драконорыба? — бормотал себе под нос Негрис.
Сперва он хотел было заявить, что истинные драконы не подвержены вырождению, но стоило вспомнить могущество древнего Бога Драконов и сравнить его с нынешними сородичами из Главного материального измерения, которые даже собственное потомство высидеть не в состоянии, как язык сам собой присох к нёбу. Если это не вырождение, то что тогда?
Дорок смерил его мрачным взглядом. Посмей любая другая тварь сравнить благородного дракона с рыбой, он бы не раздумывая вбил наглеца в землю, но этот мелкий сородич мало того что трепал языком, так ещё и сверкал золотой...
— Постой, да ведь это не золото! Это же бронза... Бронзовый дракон?! Вы из Древних драконов?! Ты — Древний дракон?! — внезапно прозрев, Дорок пришёл в такое неистовое волнение, что изо всех сил упёрся передними лапами в камень, пытаясь подняться во весь рост!
Увы, ослабевшие лапы тут же подогнулись, и массивная туша с глухим стуком рухнула обратно.
От этого резкого рывка края пробитой грудины вновь разошлись, и густая алая кровь хлынула из раны безудержным потоком.
Горько усмехнувшись, Дорок бессильно уронил голову на камни и с бесконечным сожалением в голосе проговорил:
— Кто бы мог подумать, что перед смертью мне доведётся воочию узреть живого Бронзового дракона из древнего рода... Как жаль, что вы появились слишком поздно. Если хотите ещё о чём-то расспросить — поторопитесь, долго я не протяну. Раньше у меня в запасе оставалось ещё месяц-другой, но с таким кровотечением я не доживу и до вечера.
— Да ладно тебе, полдня нам за глаза хватит, мы же не сказки на ночь рассказывать собрались, — успокоил его Негрис. — Впрочем, крови из тебя хлещет и впрямь многовато. Может, тебя маленько подлечить?
Глаза Дорока округлились от удивления:
— Вы ещё и врачевать умеете? Но у меня ведь чудовищная сопротивляемость магии, обычные исцеляющие заклинания меня попросту не берут!
— Знаю, знаю, у меня самого сопротивляемость магии повыше твоей будет. Не бери в голову, мы умеем «чуть-чуть» лечить. Хочешь попробовать? — Негрис показал кончиками когтей крохотный зазор.
Отчего-то при виде этого жеста к горлу Дорока вновь подкатил горячий ком слепой ярости.
С великим трудом подавив желание рявкнуть, он натянуто улыбнулся:
— Разумеется, хочу. Если есть выбор, я бы предпочёл умереть своей смертью от старости, а не истечь кровью на голых камнях.
— Ну добро. Анге! — обернувшись, скомандовал Негрис.
Скелет шагнул вперёд и несколькими взмахами руки влил в грудь Дорока целую вереницу сияющих полос Очищения лика. Какими бы исполинскими размерами и непробиваемой защитой от стихий ни обладал ящер, навык Анге не имел ничего общего с обычной элементной магией.
Опустив голову, Дорок заворожённо смотрел, как зияющая дыра в его груди прямо на глазах перестаёт кровоточить: рваные мышцы стремительно срастались, нарастала свежая розовая плоть, и вскоре на месте страшной раны осталась лишь широкая гладкая плешь без единой чешуйки.
Драконья чешуя сродни человеческим волосам — обычным Очищением лика её не вырастить, тут требовалось вмешательство маленького ростка, а за такое полагалась отдельная плата.
Так или иначе, кровотечение полностью прекратилось, и всё исцеление заняло от силы десять секунд!
Ошеломлённый Дорок осторожно приподнялся на передних лапах, уставился на голую кожу у себя на груди, затем перевёл взгляд на безмолвного скелета и наконец вперился в Негриса. И вот это у них называется «чуть-чуть» подлечить?!
Негрис обожал наблюдать за подобным потрясением на чужих лицах. Втайне упиваясь произведённым эффектом, он важно упёр лапки в бока:
— Ну как, сойдёт на первый раз?
В душе он уже записал Дорока в младшие сородичи: подумаешь, две тысячи лет — совсем ведь ещё зелёный юнец, самое милое дело подшутить над таким!
Пасть Золотого дракона судорожно дёрнулась; подавив невольный порыв оскалить клыки, он заискивающе пробормотал:
— Сойдёт, ещё как сойдёт! Просто слов нет!
Говоря это, он осторожно повёл плечами: казалось, вместе с пробитой грудью бесследно исчезли и застарелые внутренние недуги, мучившие его столетиями. Теперь Дорок чувствовал, что легко протянет свои законные два месяца!
Видеть перед собой грозного верзилу, который ничего не понимает, но и поделать с тобой ничего не может — что может быть слаще? Сполна потешив своё самолюбие, Негрис вернулся к делу:
— А что там с вашей кладкой? Я учуял запах — часть яиц внутри уже протухла.
Взгляд Дорока мгновенно потух:
— В этой пещере устроен последний инкубатор нашего племени, мы снесли сюда все оставшиеся яйца. Одни застряли при вылуплении, другие переохладились, третьим попросту не хватило стихийной подпитки... Многие зародыши действительно погибли.
Уж кому-кому, а Негрису было прекрасно известно, насколько капризны условия выведения драконьего потомства. Даже если не брать в расчёт проблему застрявших яиц, выходить здоровый зародыш — задача невероятно сложная, требующая особого подхода к каждому виду.
Взять, к примеру, Золотых драконов: будучи прирождёнными магами, они нуждаются в чрезвычайно насыщенной магическими элементами среде для созревания яйца.
Или Чёрные драконы — эти могучие бойцы отличаются несокрушимым телосложением, поэтому детёныш обязан развивать мышцы ещё в утробе, иначе ему попросту не хватит сил пробить скорлупу, которая в несколько раз толще и крепче, чем у других сородичей, и он заживо задохнётся внутри.
У Серебряных, Красных, Зелёных и Синих драконов имелись свои причуды, и лишь Древние драконы не требовали особых тепличных условий, зато сплошь и рядом застревали в скорлупе. Именно поэтому до появления Анге род Бронзовых драконов фактически стоял на грани полного вымирания.
Теперь-то об этом можно было не тревожиться: пусть чистокровных самцов Бронзовых драконов не осталось, у Негриса имелось живое мужское тело! Вот подрастёт эта оболочка до нужных размеров — он вернётся на остров и примется исправно топтать драконих ради продолжения рода.
Вдобавок Анге блестяще решил проблему застрявших яиц, открыв перед родом гигантских драконов безоблачное будущее.
Но если в Главном материальном измерении сородичей ждал расцвет, то над племенем Дорока сгустилась непроглядная тьма.
Их родословная выродилась настолько, что они полностью лишились крыльев, превратившись в ползающих по земле полудраконов. Обозвав его «золотой драконорыбой», Негрис попал не в бровь, а в глаз — у некоторых соплеменников Дорока между когтями и впрямь уже начали прорастать плавательные перепонки!
Сам Дорок был редким исключением из правил: если не считать отсутствия крыльев, он ничем не уступал чистокровным предкам, вымахал до небывалых пятидесяти метров и даже сохранил способность изрыгать пламя.
Всё их племя кормилось в океане, охотясь на крупную морскую рыбу.
Увы, это не спасло их от постепенного вымирания. В морских глубинах хватало собственных исполинских чудовищ и бесчисленных стай саблезубых хищников; лишённые преимущества полёта и не превосходящие морских тварей габаритами бескрылые Золотые драконы год за годом таяли в числе.
Беда не приходит одна: высиживать потомство им было ничуть не проще, чем истинным драконам. В итоге от всего племени осталась лишь груда тухлых яиц под охраной последнего, самого похожего на древних предков старика Дорока — картина выходила поистине душераздирающей.
А тут ещё на пороге смерти как снег на голову свалилась ватага неведомых чужаков, которые сперва отдубасили его до полусмерти, а теперь в любой миг могли перебить уцелевшую кладку, лишив старого дракона даже возможности спокойно закрыть глаза!
Нет чтобы заявиться на пару месяцев позже — тогда бы он уже благополучно издох, и судьба яиц перестала бы бередить его израненную душу!
— Слушай, а ведь ты так и не пробудил наследие крови, верно? — пока Дорок мысленно клял свою горькую долю, неожиданно спросил Негрис.
Исполин вздрогнул всем телом и поспешно буркнул:
— С чего ты взял?! Конечно же я пробудил наследие крови, не мели чепухи!
— Никакая это не чепуха. Только что, давая клятву именем Бога Драконов, я просто сотрясал воздух и даже не думал взывать к крови, а ты и ухом не повёл! Будь у тебя пробуждено наследие крови, ты бы мгновенно почувствовал фальшь, разве нет? — прищурился Негрис.
— Ах ты!.. — взревел Дорок. — Да как ты посмел глумиться над именем Бога Драконов?!
— Подумаешь, обманул! Я ему ещё и по макушке настучать могу! — Негрис подлетел к Анге и демонстративно хлопнул лапкой по его черепу.
Скелет с лёгким недоумением повернул голову и посмотрел на дракончика.
Негрис же невозмутимо продолжил:
— Ты без споров согласился с тем, что выродился в полудракона, но до последнего отпирался, когда речь зашла о непробуждённом наследии крови. Выходит, чистота драконьей родословной для тебя не пустой звук.
Пойманный с поличным Дорок долго кривил морду, а затем сокрушённо выдохнул:
— Мне всё равно осталось жить считаные недели, какая теперь разница, важно это для меня или нет? Раз уж в моих жилах течёт хоть капля драконьей крови, умоляю вас — не трогайте кладку, ладно?
— Да сдались мне твои яйца, там же половина давно протухла! Вот только без подходящих условий для инкубации оставшиеся живые зародыши точно так же сгниют заживо. Какой прок просто трястись над ними? — резонно заметил Негрис.
— Эх, я и сам не знаю... Но это последняя надежда нашего рода. Быть может, если они останутся лежать в пещере, свершится чудо? Бог Драконов не оставит их своей милостью... — с глубоким благоговением в голосе произнёс Дорок.
В тот же миг Анге удивлённо вскинул голову: едва последние слова сорвались с губ старого ящера, как от его тела отделился огромный сгусток Пламени Души и, перелетев по воздуху, влился прямо в душу скелета, сформировав внутри отчётливую метку.
Святой подвижник из рода драконов?!
Анге озадаченно почесал затылок. Это ещё что за фокусы? С какой стати гигантский дракон вдруг сделался его верующим?!
Связь между драконами и Богом Драконов испокон веков держалась исключительно на узах крови, не затрагивая область слепой веры, да и собственной Божественности у Бога Драконов никогда не водилось. Каким же образом он умудрился принять это Пламя Души?!
Разгадать эту загадку Анге так и не сумел, но одно было ясно как день: подаренное Дороком Пламя Души отличалось поистине чудовищным объёмом! Вклад одного этого исполина с лихвой перекрывал молитвы сотни ревностных человеческих праведников!
Негрис, не способный видеть потоки силы убеждений, тем временем продолжал беззастенчиво дразнить старого ящера:
— Вообще-то, мы владеем одним тайным методом, позволяющим в кратчайшие сроки вывести детёнышей из любых драконьих яиц. Жаль только, ты строго-настрого запретил нам прикасаться к кладке, так что применить наше искусство не выйдет. Какая досада!
От возмущения чешуя на загривке Дорока встала дыбом! До него наконец-то дошло, что этот мелкий недоносок с самого начала просто издевался над ним, словно старший родич, подтрунивающий над несмышлёным юнцом! Квабада, да он сам ростом меньше одного его когтя, какого лешего он строит из себя патриарха?!
Сделав несколько глубоких вдохов, Дорок чудом обуздал рвущееся наружу бешенство и, растянув пасть в подобии заискивающей улыбки, пролепетал:
— Что вы, что вы! Трогайте на здоровье, я буду только рад, если вы займётесь кладкой! Вы и вправду можете ускорить их вылупление?
Негрис уже набрал полную грудь воздуха, чтобы блеснуть красноречием, как вдруг Анге коротко произнёс:
— Кровь Бога Драконов позволит эволюционировать.

Комментарии

Загрузка...