Сквозь вязкую дрёму Дорок услышал тихое потрескивание жира на углях и уловил густой, дразнящий аромат жареного мяса. Разомкнув тяжёлые веки, он увидел перед собой бронзовую фигуру.
«Это господин предок...» — мысленно отметил Дорок, но тут же в недоумении нахмурился: с каких это пор господин предок стал таким огромным? Вдобавок он сжимал в лапах нож с вилкой и плотоядно скалился:
— Как же жалко будет переводить добро понапрасну! Такую здоровенную взрослую тушу... Если я скажу, что у меня не текут слюнки, ты ведь всё равно не поверишь, верно? Ну, признавайся, тебя потушить в соусе или зажарить с пряностями?
Дорок жалобно пролепетал:
— А можно... меня не есть?
— Не есть тебя? Такого упитанного дракона не съесть — просто грех! Какой ещё от тебя прок?
— Я могу ловить... ловить рыбу...
— Да сколько же нужно наловить рыбы, чтобы она сравнялась с целым Золотым драконом? Может, лучше пойдёшь пахать землю?
— А? Пахать землю? Нет-нет-нет, как великий Золотой дракон может пахать землю...
— Раз даже пахать не желаешь, тогда точно зажарим. Сейчас накачаем рассолом со специями, чтобы промариновался как следует.
— Не надо... не надо... не жарьте меня, не ешьте меня... А-а-а! — Дорок с пронзительным воплем распахнул глаза, и перед его взором предстали знакомые своды пещеры.
Фух... Так это был всего лишь сон? Напугал до полусмерти, с чего вдруг приснилась такая дичь?
Придя в себя, Дорок повернул голову и заметил, что неподалёку в пещере прибавилось народу: кучка незнакомых людей вместе с Негрисом и драконьими детёнышами дружно обернулась и уставилась на него.
— Проснулся? — радостно подлетел к нему Негрис и поинтересовался: — Как самочувствие? Нигде не жмёт, не болит?
Дорок прислушался к себе, пошевелил лапами и хвостом. Никакого недомогания не было — напротив, во всём теле ощущалась удивительная бодрость и ясность. Вот только на спине чувствовалось что-то лишнее, будто прилип какой-то посторонний предмет. Решив разобраться с этим позже, он смущённо ответил:
— Ничего не болит. Я сейчас сильно шумел? Бормотал во сне?
— Ещё как бормотал! Всё причитал, чтобы тебя не жарили да не ели, плёл что-то про рыбалку и пахоту. Ну, раз всё в порядке, и славно. Проголодался небось? Вон там лежат Эльфийские бобы, съешь мешочек. Анге сказал, что твоё тело потратило уйму сил, обычной едой тут не восполнить, — Негрис махнул крылом в сторону нескольких тюков у стены.
«Эльфийские бобы? Что ещё за штука такая?» — Дорок покосился на мешки и озадаченно сдвинул брови. Обычной едой силы не вернуть, а какими-то бобами — пожалуйста?
В брюхе требовательно заурчало, напоминая о голоде. Терзаемый сомнениями, Дорок ухватил зубами один мешок, закинул в пасть, прокусил грубую ткань и принялся ворочать языком, отделяя холстину от содержимого. Выплюнув пустую тряпку, он проглотил бобы.
«Что за дурацкие зёрна, даже между зубов застрять нечему», — подумал Дорок и решил разом прикончить все мешки, а потом уже отправиться на поиски нормальной добычи.
Негрис больше не обращал на него внимания. Вернувшись к остальным, он принялся командовать:
— Продолжаем, продолжаем! Шприцуйте пряным рассолом, пусть хорошенько пропитается, а шкуру сдирайте целиком — натрём приправами и запечём отдельно.
— Такого вы небось ещё не пробовали, а? — похвастался Негрис. — Этому рецепту меня научила одна пиратка. Она каждый день выходила в море на грабёж, все захваченные пряности оставляла себе и напридумывала кучу всякой вкуснятины.
Дорок наконец сообразил: так вот откуда в его сне взялись разговоры про запекание и маринад! Оказывается, господин предок просто обсуждал готовку с этими людьми!
Люди были одеты в грубое тряпьё, их лица отливали нездоровой желтизной, под кожей проступали рёбра, а волосы висели редкими тусклыми прядями. Однако двигались они на удивление слаженно и чётко, с каким-то торжественным тщанием помогая Негрису разделывать морскую рыбу. В их осанке и выражениях лиц сквозило нечто странное, вызывающее у Дорока смутную оторопь, но из-за нехватки образования он никак не мог подобрать этому точное слово.
Отмахнувшись от непонятного чувства, Дорок решил осмотреть себя и повернул шею к спине, где всё ещё ощущалась непонятная тяжесть.
Но стоило ему увидеть причину этого неудобства, как он мгновенно оцепенел. На спине торчали два «куриных крылышка»... Впрочем, называть их куриными было не совсем справедливо: по размерам они скорее напоминали увеличенные крылья страуса. Но как ни крути, это без всяких сомнений были настоящие крылья!
Дорок долго хлопал глазами, не в силах поверить увиденному, а затем его захлестнул дикий, необузданный восторг: «У меня выросли крылья?!»
— У меня выросли крылья?! Господин предок, у меня выросли крылья! — вне себя от счастья заорал Дорок, повернувшись к Негрису. Только представьте себе картину: в полузамкнутой каменной пещере пятидесятиметровый гигантский дракон во всю мощь своих лёгких срывается на истерический визг!
Люди рефлекторно зажали уши ладонями, а драконьи детёныши от звуковой волны кубарем покатились по камням. Вскочив на лапы, малыши не пожелали оставаться в долгу и возмущённо запищали в ответ:
— УИ-И-И!
— Да потише ты, оглушишь ведь всех до смерти! Да-да-да, выросли у тебя крылья! Нашёл чему радоваться, подумаешь — два куриных обрубка проклюнулись! — сердито обругал его Негрис.
Но Дороку было уже не до него. Густо покраснев от внезапной потуги, он мелкой рысцой бросился вон из пещеры.
Он ведь одним махом проглотил все Эльфийские бобы! Из-за исполинских размеров тела эффект дошёл до него только сейчас, обернувшись чудовищным чувством распирающей сытости. Кишечник у гигантских драконов довольно короткий: плотно поел — сразу тянет опорожниться.
Квабада! И ведь только что ворчал, будто этих зёрен даже на один зуб не хватит! Сейчас он мечтал лишь о том, чтобы проглотить свои слова обратно.
Добежав до отвесного обрыва на противоположной стороне острова, Дорок свесил зад над скалами, и после серии громогласных раскатов по всему его телу разлилось блаженное облегчение.
«Неужели бобы господина Анге обладают такой невероятной силой? Как их там назвали? Эльфийские бобы? Это что же, бобы тех длинноухих людей?»
Переведя дух, Дорок неспешно пополз обратно. И лишь теперь он в полной мере ощутил истинную мощь съеденного: в животе разлилось приятное тепло, которое широкими волнами расходилось по каждой жилке. Он чувствовал, как наливаются силой передние лапы, как крепнет шея, как пружинят мощные задние конечности.
Всё вокруг изменилось. Неужели он стал полноценным гигантским драконом? Неужели та капля, дарованная господином Анге, и впрямь была истинной кровью Бога Драконов?
С головой, полной вопросов, Дорок вернулся в пещеру и спросил у Негриса:
— Господин предок, а куда ушёл господин Анге?
Дорок заметил, что при упоминании имени «господин Анге» все эти странные люди разом отложили работу, беззвучно прошептали несколько фраз и лишь затем вернулись к разделке рыбы.
— Спустился в море, — отозвался Негрис.
— Что?! В море?! Прямо здесь, возле острова?! — в ужасе вскричал Дорок.
— Ну да, нырнул прямо через внутренний омут. А что, есть какие-то проблемы? — уточнил Негрис.
Дорок взволнованно затараторил:
— В здешних водах обитает стая морских мурен! Они просто чудовищных размеров, даже я в одиночку стараюсь обходить их стороной. Господин в море запросто может на них наткнуться!
Негрис невозмутимо спросил:
— Морские мурены? А магией они владеют?
Дорок покачал головой:
— Нет.
— Тогда, может, быстро плавают? — снова спросил Негрис.
— Да нет, не быстро. Плавай они быстро, мы бы давно отсюда съехали, кто бы решился жить по соседству с такими тварями, — ответил Дорок.
— И насколько они большие? — продолжил расспросы Негрис.
— Самая крупная вымахала больше чем на тридцать метров в длину, — сказал Дорок.
Негрис пренебрежительно фыркнул:
— Всего-то тридцать с лишним метров? Тогда можешь не переживать. Что толку от обычного зверья без магии? Я видал тварей и за сотню метров длиной. В воде без особых способностей за Анге вообще никому не угнаться.
Не успел он договорить, как в омуте шумно забурлила вода. Из глубины показалась исполинская башка морской мурены и с глухим шлепком безвольно повалилась на водную гладь.
Следом из омута выбрались Анге и Скелет-ангел. Применив отторжение элементов, Анге мгновенно осушил воду со своих костей и начал творить заклинание.
В омут одна за другой устремились магические вспышки. Из воды поднялась огромная рука, сотканная из элементов воды, ухватила тушу мурены и выволокла её на каменный пол. Вытянувшись во всю длину, рыбина заняла добрых тридцать с лишним метров.
Дорок остолбенел. Он ведь только что распинался, насколько опасны эти тридцатиметровые твари, а в следующее мгновение Анге приволок самую здоровенную из них! Дорок сразу узнал эту тушу — то был вожак стаи, самый матерый король мурен в здешних водах.
Сам Дорок берег шкуру и никогда с ним не связывался: раньше он жил совсем один, и в случае тяжёлого ранения подлатать его было бы некому.
Негрис тоже застыл в растерянности: туша такая громадная, что припасённых им пряностей явно не хватит! И как теперь быть? Отварить просто так, в пресной воде?
Остальные тоже растерянно переглядывались. Что делать с такой прорвой мяса? Разве... это вообще реально съесть?
— Не доедите — завернём с собой! На суше столько народу сидит без крошки во рту, нашли из-за чего головы ломать, — вернувшийся после сеанса связи с Серебряной Монетой в Городе Северного Ветра Энтони увидел кислые мины собравшихся и не удержался от нравоучений.
Разумеется, отчитывал он тех двенадцать человек, которых только что вызволил из тюрьмы смерти — людей безгранично набожных и преданных вере.
— Вы — самые ревностные верующие нашего Господа. Даже в застенках тюрьмы смерти, среди лишений и надругательств над вашей верой, вы не сдались. Страдания лишь закалили вашу волю, и теперь мир ждёт, когда вы понесёте ему свет.
— Благодарим за наставление, ваше святейшество Папа! Мы не должны колебаться, мы не должны блуждать во тьме: твёрдое сердце — это маяк вдалеке, благочестивое сердце — это негасимый свет на вершине маяка... — люди тут же в едином порыве принялись каяться, бросили еду и погрузились в горячую молитву.
Дорок наконец понял, почему эти люди казались ему такими жуткими: фанатики! Из тех безумцев, которые при любом косом слове в адрес их святыни вцепятся тебе в глотку, а если не одолеют — расшибутся насмерть прямо у твоих ног.
«О небеса, целая дюжина фанатиков! Я ведь только что не ляпнул ничего дурного про их бога? Не ляпнул же? А если ляпнул, ещё не поздно взять слова обратно?!»
Энтони благосклонно кивнул молящимся, после чего повернулся к остальным и махнул рукой, приглашая продолжать трапезу.
— И ты вот так оставишь их молиться? А как же еда? — вполголоса спросил Негрис.
Энтони беспомощно пожал плечами:
— А ты думаешь, откуда у нас взялось столько целительских божественных искусств, кто определил их свойства? Истинные фанатики и аскеты — все до единого такие безумцы. Если тебе удаётся прервать их молитву, значит, они либо недостаточно набожны, либо просто тебя терпеть не могут. Ладно, оставь их в покое, когда я выводил их из темницы, то уже накормил каждого Эльфийскими бобами.
Негрис понимающе кивнул и снова зарылся мордой в запечённую рыбу, с аппетитом чавкая и облизывая жирные губы.
Вдруг Бронзовый дракон что-то почувствовал. Повернув голову, он увидел, как за спиной Анге проявились пылающий белым пламенем круг и крестообразные весы — Кольцо Весов и Святой крест равенства!
— Э-э... Это... явление чуда?! Неужели их убеждения настолько неистовы?! — у Негриса от изумления едва не отвисла челюсть.
Ещё давным-давно он говорил: не боги создали верующих, а верующие создали богов.
Позже этот вывод подтвердил и сам Бог Жизни, рассказавший, что все боги Света некогда были людьми — сильнейшими мастерами Церкви Света.
Совсем недавно Анге уже испытал на себе это «сотворение» со стороны паствы: печать Бака позволила ему проложить мост между двумя мирами. Всё это было зримым воплощением того, как верующие лепят божество.
И решающую роль здесь играли именно фанатики: десять тысяч обычных мирян не стоили одного фанатика, а сто тысяч мирян не могли сравниться с одним аскетом.
Только самая несгибаемая воля и самая пламенная вера были способны определить саму суть «бога».
Бог Весов был заново «определён» в этом мире двенадцатью фанатиками. Пусть эта ипостась уже существовала у Анге, но раньше она оставалась в другом измерении.
То, что верующие определили её заново здесь, означало одно: отныне Анге мог свободно пользоваться Божественной силой Бога Весов и в этом мире!
При виде божественного знамения сердца двенадцати спасённых узников вспыхнули ещё более яростным восторгом, а их вера стала поистине несокрушимой.
— Спятили, спятили, все до единого спятили... — умирая от чёрной зависти, вполголоса запричитал Негрис.
Однако то, что вызывало зависть у Негриса, для самого Анге обернулось сплошной головной болью: «Пламени Души привалило так много... Чем же теперь уравновесить чашу весов?..»
...
Энтони забрал фанатиков и отправился вперёд, а Анге остался на острове копать птичий помёт, намереваясь доверху забить им свою божественную обитель.
Негрис к подобным причудам давно привык. Если бы вокруг острова нашлась подходящая тихая бухта, а скалы не были сплошь покрыты едким гуано, непригодным для посевов, Анге ни за что не ушёл бы отсюда, не засадив всё овощами.
— Ну а вы что думаете? Какие планы на будущее? — увернувшись от прыжка очередного дракончика, поинтересовался Негрис.
Дорок с самым подавленным видом ответил:
— Я пойду с вами, господин предок. Умоляю, заберите нас отсюда.
— Ого? А ведь пока уплетал рыбу, ты так вдохновенно расписывал, как обустроишь здесь Остров Драконов, где ваши сородичи заживут в мире, достатке и счастье! С чего вдруг передумал? — удивился Негрис.
— Тогда я ещё не знал, какой кошмар представляют собой восемнадцать мелких несносных драконят! Я с ними просто не справляюсь! Заберите меня с собой, господин предок, Христом-богом молю! — в полном отчаянии взмолился Дорок.
Восемнадцать детёнышей! О небеса, это же всё равно что несколько десятков тысяч уток, которые без умолку пищат над самым ухом, да ещё и разбегаются кто куда! Стоило Дороку на миг отвернуться, как они тут же ныряли в воду. А ведь в море вокруг острова полно гигантских мурен! Пусть с самим Дороком этим тварям не совладать, но сожрать мелких глупых драконят им ничего не стоит!
— Да ладно тебе, с мелюзгой просто нельзя миндальничать! Держи их в ежовых рукавицах: заслужили трепку — сразу лупи, иначе они быстро сядут тебе на шею и свесят лапки... Ай! — не успел Негрис договорить, как один из детёнышей налетел на него сзади и со всего маху плюхнулся задом прямо на него, вжав в землю.
— Гра-а! — тут же подскочила Скелет-ангел и без лишних слов врезала кулаком прямо по наглой драконьей мордашке.
— Уи-и-и! — разозлённый детёныш попытался было дать сдачи, но Скелет-ангел устроила ему такую суровую выволочку, что только перья да чешуя полетели. В своё время эта барышня даже человеческих ребятишек лупила до синяков под глазами, так что рука у неё была тяжёлая.
Закончив экзекуцию, она ухватила дракончика за хвост, отволокла в сторону и ткнула пальцем в ровную площадку, приказав стоять смирно, а Маленького зомби приставила надсмотрщиком. Не прошло и четверти часа, как на площадке выстроилась целая шеренга присмиревших детёнышей, которые отчаянно хотели разреветься, но боялись даже пискнуть.
— Гра! — грозно рявкнула Скелет-ангел, проводя воспитательную беседу.
— Уи-и... — понурив головы, тихонько отозвались малыши.
Дорок и Негрис синхронно утёрли воображаемый пот со лба и с облегчением перевели дух.
В этот самый миг все присутствующие что-то почувствовали и разом повернули головы на запад: там, за линией морского горизонта, в небо поднимался густой столб чёрного дыма.
Круживший в вышине Гадриго спланировал вниз и доложил:
— В той стороне вроде бы находится остров тюрьмы смерти.
Поскольку Энтони ушёл с фанатиками через телепорт, Гадриго остался на острове птичьего помёта. Это пришлось весьма кстати: компания быстро забралась к нему на спину и направилась к поднимающемуся дыму.
Едва Скелет-ангел и Маленький зомби отбыли, притихшие было драконята снова пустились во все тяжкие. Дорок с мученическим выражением на морде пытался удержать ораву на месте; ему очень хотелось перенять суровые методы Скелета-ангела, но стоило взглянуть на собственные здоровенные когтистые лапы, как становилось страшно ненароком прихлопнуть кого-нибудь из малышей насмерть.
Тем временем Гадриго долетел до острова тюрьмы смерти. Внизу царила разруха: все постройки смотрителей лежали в руинах, а из нежити не осталось ни единой души.
Зато расселённые по острову заключённые не пострадали. Они сбивались в небольшие кучки по два-три человека и растерянно смотрели на догорающие вдалеке развалины.
Негрис высмотрел первого попавшегося узника и принялся расспрашивать. Тот долго мялся и мямлил что-то невнятное, пока Бронзовый дракон окончательно не вышел из себя. Лишь тогда человек выдавил:
— Это всё его святейшество Энтони... После того как он отобрал нужных людей и увёл их с собой, то прислал сюда бойцов, и они перебили всех стражей.
Вот это да, решили свалить вину на других?! Чьих это рук дело?!
Едва эта мысль мелькнула в голове Негриса, как на морской глади показался отряд рыцарей нежити. Всадники во весь опор неслись к острову, копытами скакунов отталкиваясь прямо от воды, а позади кавалерии по воздуху скользил траурный катафалк, откуда уже тянулась вперёд властная, подавляющая чужая воля.
Ну и дела! Одно звено цепи чётко цепляется за другое: устроили подставу — и тут же явились фиксировать улики с поличным!
Квабада, а ведь они сами, как последние простаки, прилетели прямиком в расставленную ловушку!
...

Комментарии

Загрузка...