— Ты что, запомнил её?! — Негрис вытянул шею и заглянул в ладонь скелета, но после первого же взгляда презрительно фыркнул: — Это ещё что за огрызок? Разве та формация была такой примитивной? Даже я мельком насчитал там не меньше двух тысяч отдельных магических контуров, а у тебя тут и двух сотен не наберётся!
Анге не обратил на его ворчание ни малейшего внимания, продолжая сосредоточенно колдовать над проекцией: он то увеличивал отдельные узлы, то переворачивал их, то вплетал внутрь новые звенья.
Наблюдавший за ним Дурокен чувствовал, как у него холодеет душа. Будучи выдающимся алхимиком, он как никто другой понимал, какого чудовищного мастерства требует подобная филигранная работа с магией. Сам он при желании тоже мог бы повторить нечто подобное, но управляться с контурами с такой непринуждённой лёгкостью не сумел бы ни за что.
Причём для Анге это явно было далеко не пределом: шаг за шагом восстанавливая картину по памяти, он непрерывно встраивал в схему всё новые и новые малые формации. Число контуров стремительно росло, однако магический фон скелета оставался идеально ровным — он даже не напрягался, и определить истинный потолок его контроля не представлялось возможным.
Пока Анге в сторонке развлекался со схемой, Негрис продолжил рассказывать об устройстве Небесной лестницы чародеев, после чего все вместе принялись анализировать полученные сведения.
— Вне всяких сомнений, эта Церковь Света внутри Альянса Чародеев — фальшивка, точнее, секта ложного бога, — уверенно заявил Энтони. — То, что проповедуют эти жрицы старой школы, ставит с ног на голову всё богословие и порождает неразрешимый парадокс веры — сродни вопросу о том, может ли всемогущий бог создать камень, который сам не сумеет поднять.
— «Свет озаряет земную твердь, но его лучи не проникают в царство мёртвых», и поэтому Богу Истины пришлось создавать для них Божественное царство? По сути, этим утверждением они ставят Бога Истины выше самого Бога Света! Неужели их собственные храмовники не замечают вопиющей нелепости своих слов?
— Уродливый красавец? Толстый худышка? Трудолюбивый лентяй? Как может старший храмовник с полной убеждённостью повторять столь очевидный вздор, шитый белыми нитками? Это же просто уму непостижимо! — возмущённо покачал головой понтифик.
— А разве в Главном материальном измерении не говорят, что бог всемогущ и всё такое? — с любопытством спросил Негрис.
Энтони посмотрел на него со странным выражением лица и пояснил:
— Говорят, разумеется. Вот только у нас это толкуется иначе: если твоя вера непоколебима, то бог всемогущ; а если бог не явил своего могущества — значит, твоя вера дрогнула, и божественная сила попросту не смогла снизойти на тебя.
— Квабада! Так вот как надо было отговариваться! — Негрис с досадой хлопнул себя по бокам и принялся сокрушённо охать. — Теперь понятно! Если вы провалили экзамен — это не я плохой бог, это ваша вера в знания оказалась недостаточно крепка! Вы сомневались, отвлекались, плохо учили уроки, вот Бог Знаний и не смог вас благословить! Эх, и почему я раньше до такого простого объяснения не додумался?! Какое упущение, какое непростительное упущение!
То-то у Энтони было такое странное лицо — перед ним сидел живой пример того, как не надо вести дела с паствой.
— Поскольку базовые догматы искажены, перед нами обычная секта ложного бога, прикрывающаяся вывеской Церкви Света, — продолжил мысль Энтони. — Именно поэтому вся собираемая в храме вера уходит Богу Истины. Но как в эту картину вписывается пойманный героический дух?
— Героический дух — это сгусток коллективных убеждений, — мрачно пояснил Негрис. — Он зарождается тогда, когда у огромного множества людей возникает единый воображаемый образ — например, великого предка, прославленного героя или священного тотема.
— А в чём тогда его отличие от настоящего бога? — поинтересовался Энтони, мало знакомый с природой героических духов.
Негрис на миг задумался и неуверенно произнёс:
— Если говорить о разнице... И в том, и в другом случае в основе лежит сила убеждений. Разница тут, пожалуй, как в загадке про курицу и яйцо: что появилось раньше. Для рождения героического духа сначала должен сложиться единый коллективный образ в умах толпы, и лишь затем из него возникает дух. А в случае с богом сначала появляется само божество, которое затем подчиняет и направляет умы верующих в нужное русло.
Негрис внезапно остановился и задумался. Раньше он не сравнивал природу богов и героических духов, но теперь, размышляя об этом, понял, что между ними нет принципиальной разницы.
Ведь главного Бога Света тоже можно считать своего рода героическим духом или тотемом!
Сначала древние люди поклонялись солнцу как тотему, из чего родилось само понятие Света. Однако солнце — объект материальный, оно каждый день висит у всех на виду, в нём нет ни тайны, ни недосягаемости, а потому напускать вокруг него мистический туман довольно трудно.
Тогда по мере роста общины возникла Церковь Света — учение, выстроенное вокруг стремления людей к свету, надежде и прекрасному будущему.
Вокруг Церкви Света собралось множество могущественных мастеров, которые впоследствии и стали богами Света — это лично подтверждал сам Бог Жизни.
А теперь возьмём Красную Звезду. Он героический дух, но можно ли назвать его богом? Сначала жил реальный человек по имени Красная Звезда, затем в памяти людей сложился его общий идеализированный образ, из которого после его смерти и родился героический дух.
Но равен ли этот героический дух живому Красной Звезде? Отнюдь нет.
И пока дракон мучительно пытался распутать этот клубок противоречий, Анге вдруг поднял голову и коротко обронил:
— Глупый.
Это единственное слово, словно вспышка молнии, озарило разум Негриса. Дракон восторженно хлопнул себя по бедру:
— Точно! Глупый! В этом и кроется главное отличие героического духа от бога! Поскольку героический дух рождается из слияния мыслей толпы, у него нет собственного разума — он способен действовать лишь по шаблону чужих убеждений!
— А у бога разум есть! У бога есть собственная воля, расчёт, хитрость и корысть! Он может прикинуться милым и безобидным, как Богиня Искупления, а может плести коварные интриги, как Бог Арбитража!
— Но самое главное различие заключается в том, как именно проявляется их сила. Героический дух соткан из общего представления людей, поэтому он сохраняет мощь лишь до тех пор, пока его поступки соответствуют этому образу!
— Если люди почитают его как бесстрашного героя, то вся его мощь держится на вере в его неустрашимость. Стоит ему один раз струсить и побежать с поля боя, как образ героя рухнет, и он мгновенно лишится всей своей силы! А с богом такого не случится: если бог обратится в бегство, он просто объявит пастве, что отступил из-за их слабой и колеблющейся веры!
Слушатели понимающе закивали, а Серебряная Монета восхищённо прищёлкнул языком:
— Вот что значит Бог Знаний! Разложил всё по полочкам — чётко, доступно и неопровержимо!
— Лишь господину Негу под силу узреть суть вещей с такой высоты, — поддакнул Энтони. — Но не значит ли это, что пойманный нами героический дух и впрямь является создателем формации звёздного взрыва?
У Негриса от гордости даже хвост пистолетом встал:
— Вне всяких сомнений! Иначе вокруг его личности попросту не сложился бы такой устойчивый коллективный образ!
— Похоже, нам следует включить этого героического духа звёздного взрыва в список приоритетных целей разведки, — заметил Энтони. — А ещё лучше — досконально разобраться в устройстве самой формации звёздного взрыва.
— Ах да, чуть не забыл! — спохватился вдруг Негрис, поворачиваясь к Анге. — Почему ты так разочарованно покачал головой, когда на выставке вынесли семя Священного Древа Достигающего Небес? Оно что, оказалось фальшивкой?
Не отрываясь от плетения световых узоров, Анге мотнул головой:
— Не опылено.
— Пф-ф... Не опылено?! То есть это семя вообще не способно дать росток?! — изумился Негрис.
Анге склонил голову набок:
— Двудомное. Я могу.
Негрис на миг опешил:
— Хочешь сказать, нужно либо отыскать второе дерево другого пола для опыления, либо отдать семя тебе на проращивание?
Анге снова покачал головой и повторил прежнюю фразу:
— Двудомное. Я могу.
— Э-э... То есть даже если найти второе дерево, само оно не опылится? Даже при наличии пары опылить его сможешь только ты? — попробовал угадать дракон.
На этот раз Анге утвердительно кивнул.
Негрис всё понял. Анге никогда не бросал слов на ветер: раз он подчёркивает, что справиться с этим под силу только ему, значит, тут потребуется метод вроде того, каким они получили плод жизни — воткнуть больную ветвь Мирового древа в лужицу Священной эссенции и принудительно ускорить цикл с помощью Ауры быстрой смерти. Такое и впрямь мог провернуть только Анге.
Повернувшись к Серебряной Монете, Негрис спросил:
— А в мире вообще существует второе Священное Древо Достигающее Небес?
Гоблин покачал головой:
— Какое там второе древо! Даже семя — и то одно-единственное на весь свет.
— Плод, — подняв голову, поправил его Анге.
— А? Так эта штука на самом деле плод, а не семя? — удивился Серебряная Монета.
Ну, раз уж даже плод остался всего один, и думать нечего — растение давно вымерло.
Компания без лишних сожалений выбросила Священное Древо Достигающее Небес из головы, и Энтони вернул разговор в деловое русло:
— Теперь давайте разберём устройство самой Небесной лестницы чародеев. Господин Дурокен, вам эта область ближе всего. Судя по вашему опыту, эта башня...
...
Высадка Альянса Чародеев принесла плоды почти мгновенно: порядок во всём измерении начал стремительно восстанавливаться. В известном смысле чародеи заменили собой прежнюю администрацию Империи Нежити, вдохнув жизнь в замершую торговлю и сообщение между регионами.
Они бесплатно раздавали рисовый студень быстрого приготовления, сбивая спекулятивные цены на зерно, высылали боевые дирижабли для зачистки трактов от разбойничьих шаек, открывали торговые пути и выступали арбитрами в спорах между крупными городскими группировками, предотвращая кровопролитные стычки.
Альянсу Чародеев даже не требовалось прикладывать особых усилий или рассылать своих наместников по городам — обстановка в мире успокоилась сама собой.
Большинство городов измерения и прежде жило на правах широкого самоуправления, а запасы продовольствия в закромах имелись — голод и перекосы возникли лишь из-за перерезанных дорог и жадности перекупщиков, придерживавших зерно на складах.
Теперь же, когда дороги стали безопасными, а бесплатный рисовый студень обрушил цены, держать припасы под замком стало бессмысленно. Бессовестным спекулянтам пришлось терпеть убытки и спешно распродавать зерно за бесценок.
Цены на хлеб пошли вниз, караванные пути открылись, и торговля продовольствием вновь стала приносить честную прибыль. Порядочные купцы тут же принялись возить зерно из города в город, зарабатывая себе на жизнь.
А когда люди наелись досыта, проснулись и другие потребности: оживились ремёсла и рынки, а многие местные правители наконец взялись за организацию полевых работ.
Продолжайся так и дальше, мир и покой вернулись бы на эти земли в считаные месяцы. Вот только разве мог Совет духов спокойно смотреть, как чужаки без боя отнимают у них законную власть над империей?
Вынырнув сознанием из торговой сети «Приюта Перерождения», Серебряная Монета с потрясённым лицом доложил соратникам:
— Небесная лестница чародеев, спустившаяся на полуострове Доннай, взята штурмом войсками нежити!
— Что?! Небесная лестница чародеев пала?! Как такое возможно?! — поразился Энтони.
Раньше подобная новость не вызвала бы у него такого шока, но после того как Анге побывал внутри башни и они детально разобрали её устройство, Энтони прекрасно понимал, насколько неприступна эта воздушная цитадель.
Верхний купол лестницы представлял собой мощнейший защитный экран, который в любой момент мог опуститься до самой земли, целиком накрывая башню непроницаемым щитом. Чтобы прорваться внутрь, требовалось сперва сокрушить этот барьер.
Во-вторых, все дирижабли, летающие машины и конструкты Альянса Чародеев проектировались специально для войны с нежитью — их обшивка не пропускала духовную энергию.
Иными словами, коронные духовные и ментальные атаки мертвецов не могли причинить ни малейшего вреда экипажам машин и обитателям самой Небесной лестницы.
Наконец, у чародеев имелись убийственные для нежити сферы угасания, перед которыми любые многочисленные полчища вроде Потока нежити теряли всякое преимущество.
Да и места для посадки выбирались с умом — сплошь труднодоступные рубежи. Судя по одному лишь названию, полуостров Доннай с трёх сторон омывался морем, так что развернуть там многомиллионную орду мертвецов было попросту негде.
В конце концов, если силы неравны, всегда можно отступить! Достаточно ведь просто поднять Небесную лестницу обратно в небо! А если главный ствол взлететь не успевает, три жилых кольца и переходные цепи состоят из отдельных отсеков-дирижаблей, которые могут отстыковаться и разлететься в разные стороны! Как же они умудрились погибнуть?!
— Вчера ночью на полуостров Доннай обрушился небывалый мороз, — мрачно пояснил Серебряная Монета. — Совет духов бросил в бой сразу двадцать Королей-Личей и Святых Нежити. Объединив силы, они многократно усилили природную стужу: Небесная лестница чародеев намертво примерзла к земле, а море вокруг полуострова сковало толстым льдом.
— Когда ледяная буря утихла, по замёрзшему морю на полуостров Доннай со всех сторон хлынули миллионы мертвецов. Чародеи израсходовали весь запас сфер угасания, после чего орда попросту погребла их под собой.
— Жилые кольца попытались отстыковаться и уйти по воздуху, но большую часть отсеков сбили всадники на костяных драконах, а главный ствол башни полностью захвачен нежитью.
Дурокен вздрогнул:
— Всадники на костяных драконах? Орден Невина?
Серебряная Монета лишь развёл руками — в сводках «Приюта Перерождения» не уточнялось, какие именно подразделения воздушной кавалерии участвовали в штурме.
— Похоже, списывать Империю Нежити со счетов ещё рано, — задумчиво пробормотал Энтони. — Пусть большая часть их верхушки и заперта вместе с Его Величеством в Бесконечном Поле Тепловой Смерти, оставшиеся на свободе командиры тоже далеко не промах. Использовать погодное бедствие для внезапного штурма — поистине блестящий замысел!
В этот самый миг за окнами вдруг вспыхнул яркий свет. Высыпав во двор, все увидели, как от стоящей за городом Небесной лестницы чародеев в ночное небо ударили несколько ослепительных лучей, принявшихся беспорядочно метаться из стороны в сторону.
При виде этих сигнальных огней из разных концов города тут же взмыли в воздух дежурные летающие машины и дирижабли, устремившись обратно к башне.
— Похоже, они экстренно отзывают своих людей. Собираются улетать? — предположил Серебряная Монета.
— Судя по всему, да, — кивнул Энтони.
Едва он договорил, как Дурокен провёл ладонью перед собой, разворачивая в воздухе иллюзорное «зеркало».
В зеркале отражался тихий городской квартал неподалёку от поместья градоначальника — именно там располагался дом, который Анге указал чародеям в качестве своего домашнего адреса.
Ошиваться целыми днями в резиденции правителя простому овощеводу с дочкой было не по чину, поэтому предусмотрительный Энтони заранее выделил им неприметный домишко по соседству, соединённый с поместьем подземным потайным ходом.
Следить за домом поручили Дурокену, и сейчас его сторожевые чары явно кого-то засекли.
В глубине зеркала было видно, как в узкий переулок, ведущий к дому «овощевода с дочкой», торопливо свернула закутанная в плащ фигура. Пышные, соблазнительные формы гостьи не могла скрыть даже просторная дорожная накидка.
— Моника?! — ахнул Негрис и тут же замахал лапками: — Анге, живо, живо возвращайся туда!
Схватив Скелета-ангела, Анге нырнул в подземный ход и уже через минуту оказался в пустующем доме, в дверь которого как раз настойчиво стучала Моника.
Когда дверь отворилась и женщина увидела на пороге обоих хозяев, по её лицу разлилась тёплая улыбка:
— Слава богу, я не ошиблась адресом! Простите великодушно за столь поздний визит, но выбора у меня не было: мы уходим. Нам приказано немедленно покинуть эти земли. Малышка Ау, ты не хочешь пойти со мной?
Скелет-ангел непонимающе вытаращила глаза.
Моника невольно рассмеялась:
— Так я и знала, маленькая притворщица! Да не собираюсь я разлучать тебя с родными! Господин Ан, не согласитесь ли вы вместе с малышкой Ау отправиться с нами в Альянс Чародеев?
Анге отрицательно покачал головой.
Моника ничуть не расстроилась — она заранее знала, каким будет ответ, поэтому лишь мягко улыбнулась:
— Понимала, что вы не согласитесь, но не попытаться не могла. Вот, возьмите. Берегите малышку Ау, да и сами будьте осторожны. Надеюсь, однажды нам ещё доведётся встретиться.
С этими словами она вложила в ладонь Анге увесистый мешочек — по одному лишь стуку граней внутри было ясно, что он доверху набит магическими кристаллами.
Она прибежала сюда среди ночи лишь для того, чтобы попрощаться и оставить им денег на жизнь. Вручив мешочек, женщина отступила на два шага и с улыбкой помахала рукой Скелету-ангелу:
— Прощай, малышка Ау! Ещё увидимся!
Глядя на тёмное родимое пятно на её щеке, Анге снова почувствовал, как у него чешутся руки восстановить равноценный обмен.
И в этот миг сигнальные лучи за городской стеной внезапно погасли. Ночное небо погрузилось во тьму, а мгновение спустя исполинский ствол Небесной лестницы чародеев окутался мягким призрачным сиянием и начал плавно подниматься в воздух...
Моника во все глаза уставилась на уплывающую в небо Небесную лестницу чародеев, затем перевела растерянный взгляд на Анге и в панике пролепетала:
— Я... я же ещё не села на корабль...

Комментарии

Загрузка...