Энтони ещё не успел оправиться от головокружения и перевести дух, как Негрис обрушил на него всю информацию.
Поскольку объяснять на словах было слишком долго, дракончик передал всё напрямую мысленным пакетом, так что в тот миг, когда Энтони шагнул к выходу из шатра, он уже до мельчайших деталей владел ситуацией.
Первым делом он быстро снял с себя все украшения и знаки отличия Церкви Света, велел Анге до самого верха завалить палатку овощными лепёшками и лишь после этого откинул полог и вышел наружу.
При виде его уверенной фигуры Серебряная Монета с облегчением перевёл дух, а Дурокен одобрительно усмехнулся. Коротко кивнув обоим, Энтони шагнул вперёд и громогласно воззвал:
— Графиня Лебиния! Прошу вас, взгляните сюда!
С этими словами он одним широким взмахом руки сорвал крепление шатра, и ткани рухнули, открывая взорам целую гору сложенных до самого купола овощных лепёшек.
— О-о-о!.. — по толпе прокатился единый вздох потрясения. Все собравшиеся здесь беженцы уже успели отведать этих лепёшек и на собственном желудке убедились, насколько сытным был этот невзрачный колобок размером меньше кулака — стоило проглотить один, как внутри разливалось блаженное тепло, а в руках и ногах появлялась небывалая сила.
По правде говоря, никто из спутников Анге раньше даже не задумывался о том, каким неоценимым преимуществом обладали Эльфийские бобы при спасении голодающих. В обычных условиях людям, которые неделями ничего не ели, ни в коем случае нельзя сразу давать наедаться досыта — первые несколько дней их отпаивают жидкой кашицей, чтобы запустить отвыкший от пищи желудок, иначе человек может легко надорвать живот или вовсе умереть от заворота кишок.
Так бывало и в Бездне Упокоения, и в Городе Бога Красоты, где жизнь переевшим беженцам спасали исключительно своевременные исцеляющие заклинания Анге.
Здесь же подобной опасности попросту не существовало: при всей своей невероятной питательности сама овощная лепёшка с добавлением бобовой муки была совсем небольшой по объёму и никак не могла повредить истощённому желудку.
И вот теперь перед глазами изголодавшейся толпы высилась целая гора таких чудесных лепёшек — зрелище обладало поистине сокрушительной убедительностью!
Слегка всколыхнув свою ауру, Энтони зычно провозгласил на всю округу:
— Бог любит людей! Увы, милосердие и сострадание Бога Нежити были превратно истолкованы и оклеветаны вами, но я не виню вас, ибо вы тоже дитя Божье! Графиня Лебиния, готовы ли вы присоединиться к святому делу Бога Нежити по спасению страждущих? Согласны ли вы лично, силами собственных людей, справедливо раздать это продовольствие в руки каждого голодающего?!
— Чтобы раздавала... я сама?! — от такого поворота Лебиния совершенно опешила.
— Именно так, вы сами! Разве вы не опасались, что мы обманом обратим этих несчастных в рабство? Что ж, тогда приведите своих людей, возьмите на себя раздачу пищи и сами займитесь размещением беженцев, дабы каждый из них ощутил любовь и заботу Бога Нежити! Вся еда перед вами — берите её под свой надзор и не позволяйте человеческим жизням и дальше угасать понапрасну! — с глубокой, проникновенной скорбью в голосе воззвал Энтони.
В его бархатном голосе звучало столько искренней боли и праведного сострадания, что у слушателей невольно наворачивались слёзы и сжималось сердце от жгучего стыда: как они вообще посмели усомниться в чистоте помыслов этих святых людей и оскорбить недоверием самого бога?!
Стоявший позади Серебряная Монета мысленно хлопнул себя по ляжке от восторга: «Ай да мастер! Одним махом заполучил нам дармовых работников!»
Раз уж графиня Лебиния так боится, как бы беженцев не угнали в рабство — пускай сама и возится с раздачей, а они просто присмотрят со стороны!
У графини наверняка имелась в подчинении немалая дружина и прислуга, так что организовать раздачу ей вполне по плечу, но стоило ей взяться за это дело, как на её плечи автоматически ложилась и вся дальнейшая ответственность за устройство судьбы этих людей!
В итоге отряд Анге разом сбрасывал с себя обузу управления толпой, беспрепятственно собирал урожай веры, да ещё и получал тысячи новых преданных прихожан — тройная выгода, чистая победа по всем фронтам!
Лицо графини Лебинии стало предельно серьёзным:
— Вы действительно готовы передать всё это продовольствие в мои руки?
— Речь идёт не о простой раздаче хлеба! — голос Энтони зазвучал ещё более проникновенно и властно. — Вам предстоит выделить достаточно людей, чтобы не только накормить страждущих, но и организовать их размещение, провести перепись и наладить работы для самообеспечения, дабы люди смогли встать на ноги после бедствия, а не просто проели запасы и снова остались у разбитого корыта! Графиня Лебиния, такова священная миссия, возложенная на вас Богом Нежити. Готовы ли вы принять её?!
Собственно, никакой магией Искушения Энтони сейчас даже не пользовался — просто за десятилетия службы на церковном поприще он до такого совершенства отточил искусство проповеди, что одними лишь интонациями и взглядом умел зажигать в чужих сердцах чувство высокого долга и священной ответственности.
Колебания Лебинии стремительно таяли. Если бы этот человек просто попытался сбыть ей с рук мешки с едой, она бы решила, что разоблачённые работорговцы просто пытаются откупиться и поскорее унести ноги.
Но он выдвинул целый ряд жёстких, продуманных и сугубо профессиональных требований! Он требовал не просто раздать подачки, а организовать труд и дать беженцам надежду на будущее — ведь и правда, съедят они сегодняшнюю пайку, а что будут есть завтра?
Эти слова нашли горячий отклик и в сердцах самих беженцев: больше всего на свете обездоленные люди боялись именно неизвестности, когда после случайной подачки им снова некуда податься и впереди маячит лишь голодная смерть.
В обычных государствах с крепкой центральной властью попавшие в беду крестьяне всегда уповали на помощь короны.
Но в этом мире каждый крупный город по сути являлся самостоятельным полисом: если местные власти закрыли перед тобой ворота, помощи ждать больше неоткуда.
Незаметно для самой себя мысли графини Лебинии перескочили с вопроса «Как вывести этих проходимцев на чистую воду?» на «Как мне получше организовать спасение людей?».
— Что конкретно от меня требуется? — со всей серьёзностью спросила она.
«Отлично, рыбка заглотила наживку! Главное, что ты согласна впрячься в работу, а уж остальное — дело техники».
— Прошу сюда! Для начала скажите, сколько людей вы можете выделить прямо сейчас? Какую территорию способны предоставить под временный лагерь? Как обстоят дела с прочими припасами и рабочим инвентарём? С какими трудностями вы столкнулись? До меня дошли слухи, что вы и раньше пытались помочь беженцам — кто именно в городе чинит вам препятствия?..
Негрис и Серебряная Монета с самым безмятежным видом отошли в сторонку, предоставив сцену мастеру: раз уж за дело взялся лично Энтони, беспокоиться больше не о чем, оставалось лишь наслаждаться представлением.
Никто не слышал, о чём именно они беседовали в полголоса, но в какой-то момент Энтони взял с кучи овощную лепёшку, разломил её пополам, демонстративно откусил от своей половинки, а вторую протянул графине.
Увидев, что собеседник без колебаний ест сам, Лебиния окончательно отбросила подозрения и откусила кусочек.
Хватило пары укусов, чтобы опытная воительница сразу оценила и удивительную сытность лепёшки, и её приятный вкус. Доев свою половинку, графиня даже невольно облизнула губы розовым язычком — зрелище было весьма соблазнительным, да только оценить его в этой компании было некому, поскольку нормальных живых мужчин среди них не водилось.
В конечном счёте Лебиния распорядилась вызвать из своего поместья две сотни слуг и гвардейцев, передав их под начало Энтони, выделила под размещение беженцев принадлежавшую её роду горную долину неподалёку и поставила своих людей охранять и учитывать гору овощных лепёшек.
Переложив всю черновую рутину на плечи графини, Энтони принялся неспешно прогуливаться по лагерю беженцев.
Завидев смышлёных мальчишек лет двенадцати-тринадцати, он тут же подходил к ним и заводил задушевную беседу:
— Да благословит тебя Бог Нежити, дитя моё, и дарует тебе крепкое здоровье. А это, должно быть, твоя матушка? Ох, сударыня, не вставайте, я вижу, вы совсем слабы, недуг ваш весьма тяжёл... Да защитит тебя Бог Нежити, изыди, хворь!
С самым торжественным и сосредоточенным видом Энтони проводил ладонью над гноящейся раной или больным местом страждущей, и из-под его пальцев тут же начинали клубиться густые струйки чёрного дыма — точь-в-точь будто он вытягивал из тела тёмную хворь.
Вот только под прикрытием этой эффектной чёрной дымовой завесы с его ладони на самом деле лилось мягкое целительное сияние Очищения лика.
После нескольких секунд таинственных пассов рана прямо на глазах затягивалась, и исцелённая семья со слезами на глазах бросалась целовать края его одеяний.
Тогда Энтони с многозначительным видом объявлял, что у мальчика имеются редкие задатки к служению Богу Нежити, поэтому он готов принять его в младшие жрецы с ежемесячным жалованьем и ежедневным сытным пайком.
Таким нехитрым способом он за пару часов набрал больше десятка смышлёных подростков, а заодно обратил в ревностную веру сотни потрясённых чудом семей.
Что значит прирождённый церковный пройдоха — одно такое представление давало куда больший приток чистой веры, чем простая раздача тысяч лепёшек!
Когда он вернулся к повозке, Негрис с любопытством спросил:
— Слушай, а почему ты отбираешь исключительно мальчишек двенадцати-тринадцати лет?
Энтони отхлебнул из фляжки глоток Святой воды и охотно пояснил:
— В этом возрасте подростки уже вполне способны выполнять поручения и соображать головой, но их взгляды на жизнь ещё не закостенели — из них проще всего вылепить преданных последователей с нужными нам убеждениями.
— И какой от них прок? — не понял Негрис.
— Они станут нашими глазами и ушами. Мы ведь в этом мире как слепые котята: у нас нет собственных источников сведений, мы ничего не знаем о местных раскладах, и если кто-то вздумает плести против нас интриги, мы даже не поймём, откуда прилетел удар.
Словно в подтверждение его слов, со стороны города к ним стрелой примчалась встревоженная графиня Лебиния. Тяжело переводя дух от быстрого бега, она торопливо выпалила:
— Бегите, скорее уходите отсюда! Туг объявил вас самозванцами, незаконно прикрывающимися именем Храма Нежити, и уже поднял по тревоге стражей-нежить с гарнизонного кладбища! Они берут лагерь в кольцо, чтобы схватить вас! Скорее уходите!
Услышав это, все присутствующие разом переглянулись с самым странным выражением на лицах.

Комментарии

Загрузка...