— Пропал я... ох, пропал... — вымученно улыбаясь сквозь слёзы, Эббот отправился раздавать чёрный хлеб бездомным сиротам.
Едва старик отошёл подальше, Негрис не выдержал и принялся отчитывать Анге:
— Да можешь ты хоть раз не разевать рот без команды?! Ты что натворил?! Одним словом возвёл человека в ранг святого подвижника?! Ты же здесь в виде бесплотной проекции, откуда у тебя вообще взялось столько сил на подобные чудеса?!
Анге отрицательно покачал головой.
— Ладно, понял я, понял: сила исходила не от тебя, ты лишь направил её своим словом. Но неужели здешняя Божественная сила Света подчиняется твоей Божественности Бога Весов? — озадаченно забормотал Негрис.
Изначальная сила веры рождается из молитв паствы и сплетается в единую сеть, где каждый верующий служит крохотным узлом. По этим каналам потоки веры стекаются воедино и передаются божествам.
Говоря без обиняков, любая Божественность по сути представляет собой усиливающую формацию для приёма и обработки Изначальной силы веры.
В Главном материальном измерении вся вера Света стекалась в триединую главную Божественность, откуда поровну распределялась между богами пантеона. Но куда в таком случае стекается вера Света в этом мире, если все здешние боги давным-давно мертвы?
Ухватившись за эту догадку, Негрис торопливо скомандовал:
— А ну-ка, сотвори какое-нибудь божественное искусство Света! Поглядим, не будет ли необычных изменений.
Анге послушно применил Очищение — самое привычное и отточенное из своих заклинаний Света.
— Ого?! — Едва на костяной кисти вспыхнул Святой Свет, как глазам Негриса предстала до боли знакомая картина: поверх серых фаланг Анге тонким слоем начала нарастать живая надкостница.
Анге замер в изумлении, да и Негрис потерял дар речи:
— Ты что, превратился в нашего маленького ангела?! Способен наращивать плоть и кожу от простого Очищения?! Неужели этот костяк — Священные останки ангела?!
Приговаривая это, дракон мысленным взором скользнул за спину скелета и осмотрел лопатки: характерных суставов для крепления крыльев там не имелось — это был обычный человеческий скелет, а не костяк ангела.
— Чудеса в решете... Если это не Священные останки, с какой стати на них растёт плоть от Очищения? Или это какая-то новая разновидность Священных останков? — сбитый с толку, бормотал Негрис.
В конце концов, нигде не сказано, что у ангела непременно должны быть крылья: теоретически созданные богами Света боевые создания вполне могли иметь и бескрылую форму.
Дракон уже хотел было предложить Анге первым делом вырастить себе лицо, как к ним вернулся Эббот.
Простившись с сиротами и в последний раз натянуто помахав им рукой, старик повернулся к спутникам, и лицо его тут же вытянулось, став мрачнее тучи. С немым укором покосившись на Анге, но не смея перечить небожителю вслух, могильщик лишь горестно вздохнул и понуро побрёл мимо.
Вокруг его фигуры еле заметно струилось пречистое свечение — настолько тусклое, что обычный человек при дневном свете, пожалуй, ничего бы и не заметил.
Анге уже повернулся, чтобы зашагать следом, как вдруг из стайки махавших им вслед сирот отделилась худенькая девочка лет семи-восьми. Девчушка со всех ног подбежала к скелету, сунула ему в костяную ладонь пучок суховатого мха и, не дожидаясь ответа, смущённо припустила обратно к пещере.
— О, да это же могильная трава! Решила сделать тебе подарок? — удивился Негрис.
Анге склонил голову набок, выудил из воздуха один Эльфийский боб и щёлкнул по нему пальцем — фасолина по пологой дуге прилетела точно в ладошки девочки.
Завершив равноценный обмен, Анге широким шагом нагнал Эббота, который всю дорогу сокрушённо бубнил себе под нос:
— Ну всё, конец мне, что же теперь делать-то? В посёлок ходу нет, верная голодная смерть... Эх, жил себе тихо-мирно, и угораздило же на старости лет заделаться святым подвижником! Оно, конечно, великая милость и признание со стороны господина, да только... ох, сгубила меня эта милость!
Негрис слушал его причитания в полном недоумении и наконец не выдержал:
— Чего ты там бормочешь под нос? С какой это стати тебе заказан ход в посёлок?
— Так ведь от меня теперь за версту святой силой разит! — с горечью пожаловался Эббот. — Нежить чует этот дух за сотни метров! Как мне теперь показаться на глаза в посёлке? А не войду в посёлок — не куплю хлеба, и рано или поздно мы все протянем ноги с голоду!
Повисло неловкое молчание, после чего Негрис осторожно спросил:
— Только не говори мне, что тебя никогда не учили скрывать и удерживать внутри Божественную силу...
— А? Конечно не учили! Я ведь простой смотритель могил, нашему брату вроде как вовсе не положено изучать божественные искусства, — неуверенно отозвался старик.
«У них даже такой запрет имеется? Могильщикам нельзя изучать божественные искусства? В здешней Церкви Света заведены подобные порядки?»
Опасаясь сболтнуть лишнего и выдать своё незнание местных реалий, Негрис обошёл скользкую тему стороной и важно произнёс:
— Какой ещё смотритель могил? Отныне ты — святой подвижник! А Божественная сила в твоём теле — знак высшего благоволения богов.
— А? Святой подвижник? И то верно, я же теперь святой подвижник, а не простой могильщик! — Эббот на миг просиял, но тут же снова поник: — Да только куда мне в мои-то годы браться за науку? Для изучения божественных искусств отбирают смышлёных ребятишек и натаскивают с малых лет...
Хорошо ещё, что Негрис сейчас пребывал в облике книги — будь он в теле маленького дракона, его глаза от такого невежества закатились бы к самому затылку:
— А ты до каких высот собрался учиться?! Метишь освоить Великое Пророчество, Великое Исполнение Желаний или Великий Отголосок?! Тебе сейчас нужно научиться лишь одному — прятать святую силу внутри тела, чтобы не светиться как фонарь на всю округу и спокойно ходить в посёлок за хлебом!
— Э-э... а ведь и правда! Господин, а трудно ли научиться скрывать святую силу? — осознав, что хватил лишнего, смущённо почесал в затылке Эббот.
— Проще простого. Положи ладонь на переплёт книги — только не ту, которой ты сейчас скребёшь свои немытые патлы, а другую, чистую! — брезгливо потребовал Негрис.
Эббот послушно приложил другую руку к крышке Бронзовой книги. В тот же миг в его сознание хлынул плотный поток готовых знаний; старика пробрала крупная дрожь, и в голове мгновенно выстроились десятки понятных приёмов обращения с энергией.
— И... и всё?! Так просто?! — Не веря своим глазам, Эббот переводил ошеломлённый взгляд с Бронзовой книги на бесстрастного скелета.
Не терпя отлагательств, старик тут же попробовал направить святую силу по отпечатавшемуся в памяти методу, и уже через несколько вдохов струившееся вокруг него пречистое свечение без следа втянулось под кожу.
Убедившись, что дарованное знание работает безотказно, могильщик бухнулся на колени и отвесил земной поклон:
— Благодарю господина за бесценный дар!
Но тут он внезапно о чём-то вспомнил и густо покраснел:
— Ох, простите великодушно, господин! Только сейчас спохватился: этой рукой я обычно пятки да между пальцев ног чешу... Извините старика, запачкал вашу священную книгу!
Анге физически ощутил, как Бронзовая книга в его ладони судорожно дёрнулась, пытаясь раздаться в размерах, чтобы вскочить и отходить наглеца по морде, — да только без энергетической подпитки со стороны самого Анге увеличиться в размерах артефакт не мог.
Скелет поспешно зажёг на ладони Очищение, провёл светом по медному переплёту и успокаивающе похлопал книгу, чтобы Негрис и впрямь не вздумал подпрыгнуть на месте: пока дракон притворялся неодушевлённым фолиантом, такая выходка мигом выдала бы их с головой.
«Да я сейчас лопну от бешенства! И дёрнул же меня чёрт учить этого старого хрыча! Такому болвану самое место до гробовой доски гнить в сторожах на кладбище!» — Хоть вслух Негрис и промолчал, в душе Анге он бушевал как раненый зверь.
Переодевшись обратно у каменных столбов и прошагав ещё битый час по пустоши, они вернулись к пещере. Ещё издали заметив у склона какое-то движение, Эббот мгновенно распластался на песке и долго вглядывался вперёд, после чего облегчённо выдохнул:
— Обоз с провизией прибыл! Слава небесам, а я уж грешным делом решил, что в Святом Престоле про меня совсем позабыли.
Подойдя ближе, они увидели стоящего у входа в пещеру Костяного коня, рядом с которым закутанный в дорожный плащ лич с живым интересом разглядывал распаханные грядки.
За минувшую ночь запущенный пустырь преобразился до неузнаваемости: ровные, аккуратно политые борозды сразу выдавали руку бывалого, знающего своё дело земледельца.
Негрис не удержался от мысленного вопроса через Эббота:
— А почему продовольствие для Церкви Света развозит лич на Костяном коне?
Да что вообще творится с этим миром?! Священный дух Церкви Света — скелет, возчик провизии — лич! Это точно Церковь Света, а не филиал Храма Нежити?!
Или, быть может, они и есть Храм Нежити, просто по какой-то нелепой ошибке назвались Церковью Света?
Однако Эббот воспринял вопрос как нечто само собой разумеющееся:
— А кому же ещё возить, как не личу? В дальних странствиях по пустошам только нежить не вызывает подозрений у патрулей. К тому же личам не требуется еда — стало быть, всё выделенное зерно доедет до места целиком, а живой гонец по дороге сам бы слопал половину груза.
— Но зачем вообще тащить сюда тяжёлые мешки с зерном? Прислали бы немного денег, а ты бы сам спокойно закупался в соседнем посёлке, — резонно заметил Негрис.
— Тс-с-с! Смотрителю могил настрого запрещено лишний раз показываться на людях, чтобы ненароком не выдать расположение склепов! То, что я бегаю в посёлок за хлебом, — грубейшее нарушение устава, да только иначе тут с голоду помрёшь... Господь милостив, он простит мне эту слабость, — зашептал Эббот, торопливо осеняя себя священным знаком.
Негрис даже нашёлся что сказать: старик мало того что втихаря бегает на рынок за хлебом, так ещё и подкармливает на казённое золото полдюжины беспризорников, а теперь вдруг вспомнил про суровый устав! Ну и образцовый смотритель, ничего не скажешь!
Заметив приближение Эббота, лич выпрямился, отвязал от седла два увесистых мешка с зерном, протянул могильщику маленький аптекарский пузырёк и перевёл взгляд на стоящего позади Анге.
Эббот торопливо зашептал гонцу на ухо, объясняя высокий статус пробудившегося скелета. Лич почтительно поклонился Анге издали, после чего легко вскочил на Костяного коня и ускакал на восток, вглубь бескрайней пустыни.
Присмотревшись к зажатому в руке старика пузырьку, Негрис неожиданно велел:
— Открой-ка флакон, дай взглянуть.
— Вот это? — Эббот послушно вынул пробку и вытряхнул на ладонь несколько тёмных пилюль.
Изучив состав снадобья, Негрис про себя тяжело вздохнул и спросил вслух:
— Ты ведь в прошлом наверняка перенёс тяжёлое ранение или странную хворь, после которой вынужден через равные промежутки времени принимать по одной такой пилюле? А стоит пропустить приём — как всё тело начинает нестерпимо зудеть и заживо гнить, так что хочется размозжить себе голову о камень?
— Всё так и есть! — поразился прозорливости небожителя Эббот. — Зуд такой лютый, что врагу не пожелаешь!Только благодаря этому святому снадобью, которое милостиво жалует Святой Престол, я ещё жив, иначе давно бы руки на себя наложил.
Негрис мысленно покачал головой: «Точно Церковь Света... Всё та же старая, подлая Церковь Света с её Меткой Разложения».
...
На том Анге временно и обосновался у каменных склепов: дни напролёт он поднимал целину, таскал воду и высаживал овощи, наслаждаясь размеренной и полной смысла крестьянской жизнью.
Каждые полчаса скелет аккуратно запускал руку в пустоту, выуживая то горсть семян, то пригоршню Кристаллов души, а то и какую-нибудь мелкую утварь.
За несколько дней наблюдений Анге заметил, что его местная душа неуклонно крепнет — вернее сказать, возвращает былую мощь. Изначально это Сердце Души обладало огромным запасом прочности, но за века беспробудного сна в каменной нише иссохло почти до полного распада.
Когда же сюда переместилась проекция Анге, по связующему каналу тонким ручейком потекла энергия основы, постепенно исцеляя увядшее ядро.
Впрочем, естественный приток казался Анге слишком медленным, поэтому время от времени он вытягивал из Дворца Упокоения горсть Кристаллов души и переплавлял их напрямую для подпитки пламени.
По мере того как Сердце Души наливалось силой, костяк тоже менялся на глазах: тусклая серая кость темнела, обретая плотность и былую крепость.
Негрис сколько ни ломал голову над этим явлением, так и не смог найти ему толкового объяснения:
— То, что душа за века бездействия усохла, я ещё могу понять, но с какой стати деградировал сам костяк? Возрастное размягчение костей, что ли? Даже полностью лишённый души скелет со временем просто истлевает в труху, но никак не откатывается с золотого ранга на серый! Единственное разумное объяснение — костяк непрерывно подтачивала какая-то неведомая сила, а твоя проекция перекрыла это воздействие. Вот только никаких следов внешнего проклятия здесь нет, а значит, источник истощения крылся внутри самой души!
Дракон немного помолчал и выдвинул смелую догадку:
— Скорее всего, виной всему духовная связь между этим костяком и телом из Чёрного кристалла Его Величества! Очень может быть, что эта оболочка служила своего рода якорем между двумя мирами — запасным путём отступления, который оставил себе Владыка на случай полного провала, чтобы в крайнем случае вернуться по каналу связи обратно!
Увы, всё это оставалось лишь догадками, проверить которые на месте не представлялось возможным. Но куда больше Бронзового дракона бесило другое: Анге, похоже, вообще не собирался двигаться с места! Скелет с головой ушёл в огородничество: вытягивая по горсти семян каждые полчаса, за сутки он успевал проделать этот трюк больше сорока раз, чего вполне хватало на непрерывную распашку и засев новых участков.
Поначалу Негрис стоически терпел, но когда в один прекрасный день Анге на его глазах выдернул из пустоты живой саженец Мирового древа, терпение дракона лопнуло.
— Квабада! Ты что, всерьёз надумал до скончания века сажать тут капусту?! Мы явились сюда на поиски Его Величества! Только отыскав Владыку, мы поймём, что здесь вообще стряслось и почему этот мир вывернулся наизнанку! Ищи Его Величество, слышишь меня?! Ищи Его Величество!!! — во всё горло взревел Негрис.
Анге с сомнением поднял голову, посмотрел на далёкий силуэт небесной крепости в вышине, а затем перевёл взгляд на аккуратные грядки, где уже весело зеленели нежные всходы. Если он сейчас бросит хозяйство и уйдёт, без ежедневного полива все посевы под палящим солнцем пустыни неминуемо погибнут.
«А может, всё-таки дождаться...»
— Даже думать не смей! Аура быстрой смерти здесь не работает, без неё твоё деревце будет расти естественным путём полгода! Мы прибыли сюда не грядки полоть! Не грядки полоть! Не грядки полоть, говорю тебе!
Негрис только что закончил свою речь, когда Анге внезапно поднял голову и посмотрел на запад. По тропе, тяжело дыша и не разбирая пути, к ним бежал Эббот. Ворвавшись в пещеру, старик изо всех сил потянул за скрытый в стене рычаг.
Массивная каменная плита маскировочного механизма с глухим скрежетом опустилась вниз, наглухо перекрывая проход к подземным усыпальницам. Теперь, даже если чужаки забредут внутрь, они ни за что не догадаются о существовании тайных склепов в глубине скалы — решат, что наткнулись на обычную стоянку отшельника.
Опустив заслонку, Эббот стремглав выскочил наружу, вцепился в рукав Анге и потащил его прочь от пещеры, на бегу выпаливая прерывистым от ужаса голосом:
— Бежим, скорее прячьтесь! На Пустынный посёлок налетели разбойники! Сейчас они рыщут по всей округе, вылавливая беглецов, и больше десятка всадников скачут прямо сюда! Скорее в укрытие!
Не успели отзвучать его слова, как вдали послышался громовой перестук десятков копыт.
Лицо Эббота стало белее мела:
— Конец нам, не успеем... Впереди голая степь без единого кустика, пешему от четвероногого коня не уйти!
— Зажми рот и нос! Начинай! — скомандовал Негрис.
Второе слово предназначалось уже Анге. Скелет крепко ухватил старика за плечо и активировал под стопами Заклинание Раскола земли — оба тут же вертикально, словно в прорубь, ушли в размягчившийся песок, который мгновенно сомкнулся над их макушками.
Спустя минуту больше дюжины конных налётчиков проскакали мимо скалы и осадили коней прямо перед входом в пещеру. Увидев ровные квадраты распаханного поля и дружно зеленеющие ряды скороспелой зелени, разбойники разразились изумлёнными возгласами:
— Ого, в такой глухомани кто-то живёт?! Свежая зелень?! О небеса, я уже целый месяц травинки во рту не держал! От проклятых сухарей все губы в волдырях! Живо слезай с коней, нарвём пучок, завернём в листья вяленого мяса да попируем!
У Негриса внутри всё оборвалось: «Рвать рассаду Анге?!»

Комментарии

Загрузка...