В лагере людей бледный как полотно «Дайсон» жадно, один за другим, запихивал в рот сладкие пирожки.
Только что его ни с того ни с сего накрыл приступ дурноты и слабости в сердце. Решив, что всё дело в упадке сил от голода, он проглотил уже несколько пирожных, но легче не становилось. Да что с ним творится? Неужели пора пить зелье?
В этот миг в шатёр буквально вкатился перепуганный вестовой и задыхающимся голосом выпалил:
— Докладываю, господин! Там мятежник Эн... то есть господин Энтони явился прямо к нашим воротам и требует встречи с вами! Говорит, что как архиепископ и слуга Божий приглашает господина Дайсона выйти для переговоров перед лагерем!
Лицо «Дайсона» мгновенно стало белее мела. Уж он-то прекрасно знал, чего стоит на самом деле! Сам Энтони требует его к себе?! Что делать?!
— С какой стороны он пришёл? Неужели король гномов даже пальцем не пошевелил?! — стараясь скрыть панику, спросил он, а сам незаметно спрятал руку в широкий рукав и принялся нажимать на зажатый в ладони предмет.
Гонец странно покосился на него и пролепетал:
— Так он... он прямо из лагеря гномов к нам и пришёл.
У «Дайсона» подкосились колени. Энтони спокойно вышел из расположения гномов?! Что это могло означать? Только то, что король гномов переметнулся на сторону Энтони!
Сделав задумчивый вид, «Дайсон» на самом деле лихорадочно сжимал в рукаве потайной амулет.
Это было экстренное переговорное устройство, работавшее по особому, невероятно скрытному принципу. Оно почти не создавало магических колебаний — подобные игрушки часто использовали карточные шулеры, чтобы подавать друг другу знаки за игорным столом.
Разумеется, из-за полной скрытности передать таким способом можно было немногое — амулет лишь слегка нагревался в ладони, но для подачи сигнала тревоги этого вполне хватало.
Вот только сигнал уходил в пустоту, а ответа всё не было.
Вздохнув, «Дайсон» собрал волю в кулак и спросил:
— Сколько людей привёл с собой Энтони?
— Никого, он совершенно один.
Глаза «Дайсона» хищно блеснули:
— Правда? Совсем один? Какая самонадеянность! Живо поднимай всех по тревоге, сейчас мы выскочим всей гурьбой и изрубим его прямо у ворот!
Подчинённый замялся:
— Господин, но господин Энтони велел передать, что ему известна ваша главная тайна, и если вы не хотите, чтобы она всплыла наружу, вам лучше выйти к нему в одиночку. Да и всей толпой мы его вряд ли достанем: он стоит ровно посередине между нашим лагерем и стоянкой гномов. Увидит облаву — сразу даст дёру.
По спине «Дайсона» пробежал ледяной пот. Его главная тайна?! Неужели этот старый хрыч каким-то образом пронюхал, как он в детстве подглядывал в щель за купанием соседской тётушки-минотавра?!
Тьфу ты, какая ещё тётушка-минотавр, он ведь сейчас в образе архиепископа Дайсона! Неужели...
Амулет в рукаве оставался холодным как лёд, и дурное предчувствие в груди «Дайсона» с каждой секундой наливалось свинцом. Делать было нечего — стиснув зубы, он в одиночку вышел за ворота лагеря.
Посреди нейтральной полосы, опираясь на посох, стоял Энтони. Перед ним на земле темнела плетёная корзина, накрытая чёрным сукном.
Завидев вышедшего коллегу, Энтони не проронил ни слова — лишь указал пальцем на корзину и неспешно отошёл на несколько десятков метров назад.
— Это ещё что за фокусы? Хочет, чтобы я заглянул в корзину? Что он туда напихал? — пробормотал озадаченный «Дайсон» и махнул рукой ближайшему охраннику: — Эй ты, поди глянь, что там внутри.
Но стоило солдату сделать пару шагов, как над полем разнёсся голос Энтони:
— На твоём месте я бы заглянул туда лично. Под тканью лежит твоя главная тайна — если её увидит кто-то посторонний, живым ты отсюда уже не уйдёшь.
Солдат в нерешительности оглянулся на командира. Поколебавшись, «Дайсон» скрипнул зубами и зашагал к корзине сам, на всякий случай стянув к коже святую силу и не сводя настороженного взгляда с Энтони.
Старик отошёл на приличное расстояние — в случае подвоха всегда можно будет отскочить назад под защиту своих башен.
Подойдя поближе, «Дайсон» взмахом руки сдул чёрное покрывало, заглянул в плетёный короб — и от увиденного мешком рухнул на задницу. На дне корзины лежала его собственная голова.
«Дайсон» с первого взгляда понял, что голова настоящая. В голове мгновенно сложилась вся картина: вот почему недавно у него так бешено колотилось сердце и подкашивались ноги, вот почему молчал потайной амулет! Оказывается, «он сам» уже мёртв!
В этот миг за его спиной со стороны лагеря потянулись магические колебания Ока чародея — кто-то из офицеров, увидев, что командующий в ужасе упал на землю, решил подсмотреть, что лежит в корзине.
Вспомнив слова Энтони о «главной тайне», двойник коршуном бросился вперёд, набросил чёрную ткань обратно на корзину и, обернувшись к воротам, рявкнул во всю глотку:
— Какая сволочь смеет запускать Око чародея?! Я веду секретные переговоры с господином Энтони! Решили пошпионить за начальством?! Выволочь виновного и отрубить голову!
— А?! Пощадите, я же не нароч... — донёсся из-за частокола отчаянный вскрик и тут же оборвался.
Тем временем Энтони прогулочным шагом приблизился к корзине и с любезной улыбкой протянул:
— Господин Да-а-айсон! — в его намеренно растянутом приветствии сквозило откровенное хозяйское превосходство.
Но «Дайсону» сейчас было не до тонкостей этикета. Он смотрел на старика расширенными от ужаса глазами, чувствуя, как когтистая лапа судьбы намертво сжимает его горло.
— Господин Дайсон, мне тут по дороге случайно попался наглец, выдававший себя за вас, — ласково произнёс Энтони. — Ну как, пришёлся ли вам по вкусу мой скромный подарок?
Выдававший себя за него?! Двойник во все глаза уставился на кардинала, не веря собственным ушам.
Энтони наклонился к нему поближе и доверительно прошептал:
— Ты ведь вполне можешь остаться господином Дайсоном. В твоих руках останутся несметные богатства, под твоим началом — преданные бойцы, в твоём поместье — гарем красавиц всех рас, а за спиной — надёжный союзник, готовый поддержать тебя в любую минуту.
На слове «союзник» Энтони выразительно похлопал себя по груди.
До двойника наконец дошёл истинный смысл этого предложения, и сердце его бешено заколотилось о рёбра. О таком повороте судьбы он прежде не смел даже мечтать!
— Кроме Гулиани, ни одна живая душа не отличит тебя от прежнего хозяина, — продолжал нашёптывать искуситель. — И пока я держу язык за зубами, даже сам Гулиани не сможет оспорить твоё имя. Ты получишь всё, что принадлежало Дайсону. Я слыхал, господин кардинал питал особую слабость к зрелым красавицам разных рас... А тебе такие по нраву?
Вкрадчивый тон старика до того напоминал речи демонов-искусителей, что у «Дайсона» кровь ударила в голову и перехватило дыхание.
Но тут он вспомнил об одной детали, и лицо его помрачнело. Он обречённо покачал головой.
— Что такое, есть какая-то загвоздка? Метка Разложения? — понимающе улыбнулся Энтони, доставая из-за пазухи склянку с пилюлями.
— Метка Гниения, — глухо прошептал двойник.
Разница всего в одно слово, но проклятие было в десять раз свирепее обычного. Однако Энтони и тут не растерялся: спрятав первую склянку, он вытащил другой пузырёк:
— Усиленный состав, специально для такого случая.
Двойник снова покачал головой:
— От Метки Гниения одними пилюлями не избавиться. На коже всё равно останутся характерные рубцы, тут нужна особая техника очищения.
Но у Энтони было схвачено абсолютно всё. Из его рукава появилась пачка плотных билетов — именные купоны на удаление пятен и шрамов в салонах Города Бога Красоты!
Готовясь к походу на Город Бога Красоты, «Дайсон» перелопатил горы донесений об этом месте и знал о его возможностях куда больше любого обывателя.
Военные секреты города разведчикам выведать не удалось, зато сведений о перечне услуг и их чудодейственном эффекте было хоть отбавляй: любая знатная дама, вернувшаяся из Города Бога Красоты, на каждом светском рауте с упоением расписывала тамошние чудеса, неизменно оказываясь в центре всеобщего внимания.
Двойник облегчённо выдохнул. Последняя преграда рухнула, и он твёрдо спросил:
— Господин Энтони, что от меня требуется?
— Будь паинькой и играй роль господина Дайсона, — мягко улыбнулся кардинал.
Дайсон — теперь уже без всяких кавычек — коротко кивнул. С этой минуты он и был единственным настоящим архиепископом Дайсоном.
Намёк старика он понял с полуслова: от него требовалось просто сидеть на своём месте и ждать дальнейших указаний.
Если бы он не умел схватывать такие вещи на лету, его бы попросту не отобрали на роль двойника кардинала.
— И какую же причину нашей встречи мне озвучить для своих людей? — деловито осведомился новоиспечённый Дайсон.
Энтони одобрительно кивнул его предусмотрительности — легенду следовало согласовать заранее:
— Скажешь, что я выведал твою постыдную тайну и пытался шантажом склонить тебя к сдаче.
— А что за тайна?
— Понятия не имею, сам что-нибудь сочини.
— В детстве я подглядывал за тем, как моется тётушка-минотавр.
— ...А у тебя весьма своеобразные вкусы. Ладно, подставляй плечо, я приложу тебя ладонью — заодно у окружающих не возникнет вопросов, почему твоя сила слегка просела после ранения.
— Только полегче, господин, я ведь всего лишь старший храмовник, — предупредил Дайсон, после чего резко отскочил на шаг назад и громогласно завопил на всё поле: — И ты рассчитывал сломить мою волю столь грязной клеветой?! Не на того напал! Кулак Истины!
С этим криком вокруг Дайсона полыхнул Святой Свет.
Энтони в ответ тоже окутался ослепительным сиянием и гневно рявкнул:
— Безумец! Я даровал тебе шанс сохранить жизнь, но ты сам отверг мою милость! Речёт Господь: умри!
Вспышка двойного Святого Света плотным куполом накрыла обоих противников, скрыв их от глаз наблюдателей из обоих лагерей. Сквозь слепящее марево доносился лишь грохот ударов да яростные выкрики:
— Щит Святого Покровительства! Свет Суда!
— Стена Вздохов! Длань Равновесия!
— Речёт Господь: пред взором Моим всё обратится в прах! Око Пустоты!
— Ничего такого Господь не говорил! Получай посохом по кумполу!
Бах! Раздался оглушительный удар, и из светового купола спиной вперёд вылетела фигура Дайсона.
Рухнув на землю и сплюнув кровь, архиепископ возмущённо заорал:
— Энтони, подлец! Как ты смеешь дубасить меня скипетром, словно дубиной?!
Сияние рассеялось, явив взорам Энтони, который с молодецким посвистом крутил в руках тяжёлый скипетр, явно намереваясь пойти на второй заход:
— Речёт Господь: бить дозволяется, ибо сие есть посох пастыря для вразумления заблудших овец!
С трудом поднявшись на ноги, Дайсон припустил рысцой обратно к своим воротам, откуда ему навстречу уже высыпал отряд прикрытия. Увидев подмогу, Энтони с досадой махнул рукой и остановился.
Вернувшись в лагерь, Дайсон в красках расписал подчинённым, как коварный отступник Энтони пытался шантажировать его вымышленным компроматом, но получил решительный отпор и в бессильной злобе исподтишка огрел его посохом.
Энтони со своей стороны не стал опровергать эту версию, лишь презрительно высмеял хлипкого коллегу, не выдержавшего даже одного удара палкой.
Поскольку король гномов открыто встал на сторону Энтони, о штурме Города Бога Красоты не могло быть и речи. Едва свернувший кампанию Дайсон вернулся в столицу, как его тут же вызвал на ковёр Папа Гулиани.
Двойники Дайсона были вовсе не безмолвными болванчиками на убой — каждый из них обладал немалой силой, мог самостоятельно вести переговоры с королевским двором и свободно разгуливать по коридорам Святого Престола.
Пока дело не доходило до демонстрации Божественного огня, даже сам Гулиани не смог бы отличить двойника от оригинала, не обладая феноменальной наблюдательностью Энтони.
Да и сам Энтони лишь по мелким бытовым привычкам догадывался, что Дайсонов как минимум трое, но кто из них настоящий, не знал до последнего — пока оригинал с Божественным огнём не сложил голову на пашне Анге.
То обстоятельство, что зажёгший Божественный огонь кардинал умудрился проиграть Энтони, ничуть не удивило Папу. Уж кто-кто, а Гулиани прекрасно знал цену этой искре: сам по себе Божественный огонь без сформированной Божественности и пробуждённого божественного навыка не давал новоиспечённому божеству почти никакого преимущества в бою.
Так что после складного доклада самозванец сумел без труда обвести вокруг пальца самого Папу.
...
Тем временем Анге — случай поистине редкий — бросил свои грядки. Вся его компания тесным кружком сгрудилась вокруг сросшейся пурпурно-золотой фаланги, хмуро и напряжённо разглядывая диковинный предмет.
Вернувшийся после успешной вербовки Энтони застал своих соратников в глубокой задумчивости.
Сгорая от любопытства, он подошёл к кружку, похлопал Лютера по плечу и, вытягивая шею, спросил:
— Что стряслось? На что это вы так уставились?
Лютер нахмурился, повернул к нему затуманенный взгляд и после мучительного раздумья неуверенно произнёс:
— Забыл... И правда, а на что мы тут смотрим? На красоток, что ли?
Заглянув через плечи товарищей и увидев лежавшую в центре круга фалангу пальца, Энтони мгновенно ощутил исходящее от неё ментальное воздействие. Сердце его ёкнуло; он тут же зажмурился, а когда снова открыл глаза, в его зрачках полыхнули золотые ободки.
Бесцеремонно растолкав застывших соратников, кардинал протиснулся в центр круга и ткнул локтем Негриса:
— Да на что вы уставились? Что это за штука? Костяшка пальца?
Бронзовый дракон нахмурил чешуйчатые надбровья:
— Да странная какая-то костяшка, от неё исходит чудная сила... Как бишь её? Э-э, постой, а чего это мы тут собрались?
Глаза Негриса тоже подернулись сонной поволокой.
Энтони резко повернулся к Анге:
— Господин, похоже, это сила забвения! На вас она не действует?
Анге отрицательно покачал черепом. Заметив неладное, он перевёл взгляд с осоловевшего Негриса на остальных застывших товарищей.
Немного подумав, Анге сгорбился и издал беззвучный духовный вопль.
Духовный удар взорвался посреди толпы подобно незримому Взрывному огненному шару. У всех впавших в оцепенение разом встали дыбом волосы, и наваждение как рукой сняло.
— А? Что случилось? Что произошло?
— В чём дело? Зачем я сюда пришёл?
— Фаланга пальца! Точно, мы же смотрели на костяшку! Чей это палец?!
Очнувшись словно от глубокого сна и сообразив, что с ними только что произошло, все как ошпаренные шарахнулись от находки метров на десять.
У самой кости остались стоять лишь Энтони, Негрис да Король-Лич Дурокен.
— Почему в пурпурно-золотой фаланге сохранилась сила Бога Забвения? — озадаченно пробормотал Негрис. — И чей это вообще палец — Локка или Харви?
— А не может ли он принадлежать третьему Владыке Скорби? — предположил Энтони. — Тому самому, о котором упоминал малый демон — неотступно следовавшему за Его Величеством тенью?
Негрис аж подпрыгнул от внезапной догадки:
— Мы все напрочь забыли, кто такой этот третий скелет! Что, если в этом и кроется действие силы забвения?! Тот Владыка Скорби схлестнулся с Богом Забвения, попал под удар его божественного навыка, и из-за этого весь мир забыл о самом его существовании?!
— Хм, да ну, быть такого не может, — усомнился Дурокен. — Разве бывают настолько противоестественные божественные навыки? Если удар пришёлся по нему, с какой стати память отшибло у нас? Это противоречит всякой логике! Всё равно что дрались двое на другом конце света, а синяки почему-то выскочили у нас с вами.
— Нет, я читал древние хроники о Боге Забвения, — покачал головой Энтони. — Там его способность описывается именно так: сила забвения заставляет весь мир забыть о тебе всё, и в конечном счёте ты забываешь сам себя.
— Неужели и впрямь такое возможно? Но почему тогда эта сила до сих пор сочится из обломка кости? — нахмурился Король-Лич.
Энтони пристально уставился на фалангу, напряжённо морща лоб:
— Забыл... Постойте-ка, а о чём мы только что толковали? Сколько я там задолжал Серебряной Монете? Или я ничего ему не должен?
— Даже не надейся, — фыркнул Негрис. — Забудь ты хоть собственную фамилию, от долга это тебя не спасёт — у Серебряной Монеты все ходы записаны и скреплены договором!
Энтони смущённо почесал нос:
— А ведь я и вправду забыл, какая у меня была фамилия...
Разумеется, кардинал имел в виду не нынешнее родовое имя, а ту фамилию, которую носил больше тысячи лет назад, в своей первой человеческой жизни. Кажется, звучала она примерно как «Финикгулабачиродрисграватнабасьек...» — такую абракадабру и без всякого проклятия чёрт запомнит!
— Что заставляет нас забыть собственные имена? Увы, лишь неумолимое время... — внезапно вынырнув из-за спин, с меланхоличным вздохом продекламировал Рог.
Энтони смерил его выразительным взглядом, после чего молча хлопнул себя по груди. Из грудной клетки вырвалось облако чёрного тумана, материализовавшись в коня-нежить.
— Чёрный Конь, фас! Поймай мне этого страдальца, сейчас я проведу ему курс лечения, пока у него опять приступ меланхолии не разыгрался!
Пока разумный скакун с гиканьем гонял Чёрного воина по всему полю, Анге наклонился, подобрал пурпурно-золотую фалангу и крепко сжал её в кулаке.
Палец состоял из двух сросшихся суставов: один только что сняли с тела Дайсона, а второй был выменян у пространственного зверя, уже давно лежал в хранилище Анге и успел полностью сродниться с его аурой.
Спустя мгновение костяк Анге окутался свечением, и он обратился в совершенно нового, незнакомого Скелета Скорби, простояв в этом облике ровно тридцать секунд.
Вернув себе прежний вид, Анге склонил голову набок и отчётливо произнёс:
— Его зовут Сияющий Фети. Я чувствую... он всё ещё жив.

Комментарии

Загрузка...