Анге поднял голову и с недоумением оглядел толпу: с этого мгновения каждый сгусток устремлявшегося к нему Пламени Души нёс в себе один и тот же отчаянный посыл: «Наколдуй! Наколдуй! Наколдуй!»
Давно уже Анге не доводилось собирать столь обильную жатву духовного пламени. Собравшиеся внизу люди были взвинчены куда сильнее, чем в прошлый раз: стараниями зачинщиков страсти накалились до предела, грозя вот-вот прорваться наружу, — это и было то самое состояние массового религиозного экстаза, о котором говорилось во всех священных писаниях и трактатах о богах.
Подстёгиваемые этим исступлением, многие беженцы выделяли до того плотные, толстые и яркие потоки Пламени Души, что один такой человек стоил доброго десятка обычных мирян, а их помыслы сливались в едином, предельно искреннем порыве.
Именно по этой причине всевозможные церкви и культы так любили устраивать пышные празднества и многолюдные собрания — даже у Богини Урожая существовал собственный праздник жатвы, длившийся целых полмесяца.
Купаясь в бушующем океане Изначальной силы веры, Анге снова перевёл взгляд на мешок в своих руках. Собственно, он и сам задумался об этой проблеме ещё в тот миг, когда доставал его из хранилища.
Даже если он вывалит вниз все запасы продовольствия из погребов Дворца Упокоения, этого всё равно не хватит, чтобы разом успокоить толпу: ведь сырой неочищенный рис есть нельзя — им можно запросто подавиться насмерть.
Как же сделать так, чтобы люди могли есть эту пищу прямо сейчас, без всякой готовки? Пока скелет размышлял, перед его мысленным взором внезапно вспыхнули два символа — рисовый колос и знак Бога Красоты.
Повинуясь внезапному наитию, Анге привёл в движение Божественную силу Бога Земледелия и Бога Красоты в своей душе, а затем с силой взмахнул руками, подбрасывая мешок с зерном высоко в небо.
Преображение! Взметнувшееся в воздух зерно прямо на лету обратилось в сотни буханок чёрного хлеба, которые градом посыпались вниз, ударяя людей по головам, лицам и падая прямо в подставленные ладони.
Наблюдавший за этим издали Энтони подскочил как ужаленный:
— Великое Исполнение Желаний?!
В другом конце лагеря, прямо посреди гущи беженцев, ещё один человек едва не подпрыгнул на месте:
— Великое Исполнение Желаний?! Да быть того не может, неужели он и впрямь настоящий аскет?! А я-то думал, Энтони просто подобрал какого-то ловкого шарлатана!
Великое Исполнение Желаний, Великое Пророчество и Великий Отголосок — три величайших божественных искусства Святого Престола Света, вершина могущества, доступная смертному верующему, за которой лежала уже ступень истинного божества.
Однако в нынешние времена даже сам Его Святейшество Гулиани не сумел овладеть ни одним из этих трёх искусств, отчего папская тиара сидела на его голове не слишком-то уверенно.
Лазутчик искренне полагал, что перед ними очередной ряженый проходимец, нанятый кардиналом, но тот вдруг явил Великое Исполнение Желаний — высшее божественное искусство, неподвластное даже самому Папе! Да какой же это странствующий аскет — перед ними грозный претендент на папский престол!
Невероятное чудо потрясло всех до глубины души. Счастливчики, которым посчастливилось поймать буханку чёрного хлеба, не сговариваясь, поднесли её ко рту и с жадностью откусили по большому куску.
Вкус у хлеба был не то чтобы изысканный, но вполне сносный, а для изголодавшихся людей блаженное чувство сытости в желудке затмевало любые кулинарные изыски. И самое главное — этот хлеб не был иллюзией: «господин Ан» сотворил его собственными руками прямо у всех на глазах!
Это не укладывалось в голове. Теперь уже никому и в голову не приходило сомневаться, сумеет ли Анге наколдовать сотни тысяч мешков продовольствия.
Тем временем Анге достал второй мешок зерна, снова подбросил его в небо, и на головы людей вновь пролился дождь из свежего хлеба. Стоило кому-то броситься наперерез соседу, как незримый поток ветра тут же вздёрнул наглеца в воздух.
Спроецированные в тело скелета Негрис и Дурокен остолбенели от изумления и лишь спустя долгую минуту сумели выдавить из себя:
— Анге, ты когда это успел выучить Великое Исполнение Желаний?!
Анге склонил голову набок и мысленно ответил:
— Это не оно. Это сочетание красоты и земледелия.
Негрис поразился ещё сильнее:
— Что?! Комбинированный божественный навык?! Сочетание навыков Бога Красоты и Бога Земледелия?!
Теоретически комбинированные божественные навыки действительно существовали: если божество владело двумя не противоречащими друг другу навыками и применяло их одновременно, их слияние могло породить совершенно немыслимый эффект.
Но то в теории — на практике же Негрис сроду не видывал и даже не слыхивал ни о чём подобном, ведь даже божества с двумя разными навыками встречались крайне редко.
В этом смысле сам Негрис ещё мог похвастаться завидным богатством — в его арсенале числилось сразу несколько навыков: Сдача любого экзамена, Шёпот Истины, Аура пробуждения разума, Бодрость духа и Защита от облысения при бессонных ночах...
Однако комбинированный навык Анге выходил за всякие рамки разумного! Один мешок зерна прямо в воздухе обращался в целую гору хлеба — по самым скромным прикидкам, масса увеличивалась как минимум втрое: из десяти килограммов неочищенного риса получалось тридцать килограммов готового хлеба!
Обычное преобразование элементов Бога Земледелия, превращающее грязь в солому, строго сохраняло изначальную массу вещества. Почему же сейчас вес увеличился в три раза?!
— Добавил воды, — пояснил Анге. — И их веру.
Негрис снова вздрогнул:
— Хочешь сказать, ты вплёл туда ещё и веру самой паствы?!
Анге кивнул.
— Ну так это же и есть самое настоящее Исполнение Желаний! Исполнение Желаний Бога Красоты и Земледелия! — пробормотал потрясённый дракон.
Многим казалось странным, почему божественным навыком Бога Земледелия стало преобразование элементов, позволяющее обращать грязь в солому, однако Негриса это лишь впечатляло, но ничуть не удивляло — ведь с точки зрения логики всё сходилось.
Когда Бог Земледелия выращивает из крохотного семени исполинское дерево, в основе этого процесса лежит именно преобразование элементов почвы, воды и воздуха.
Но если превращение грязи в солому дракон ещё мог постичь умом, то прямое обращение сырого зерна в печёный хлеб в его голове уже не укладывалось. Неужели всё дело в том, что к преобразованию элементов добавились кулак Бога Красоты и горячие молитвы верующих?
Мешок за мешком зерно взлетало в воздух и рассыпалось дождём из хлебных буханок. Те, кому достался хлеб, — кто из любопытства, а кто от лютого голода — тут же принимались жадно жевать; те же, кому пока не повезло, с замиранием сердца глядели в небо, терпеливо дожидаясь своей очереди. О беспорядках и давке все позабыли напрочь.
Лишь теперь, освободившись от срочных хлопот, Анге перевёл взгляд на зачинщиков смуты и спокойно произнёс:
— Вы грешны.
Из-под земли со звоном взметнулись сияющие святые цепи, намертво опутывая подстрекателей, и в следующее мгновение вспыхнувшее святое пламя целиком поглотило их тела.
— Сожжение святым пламенем?! Настолько тяжкий грех?! — изумился Негрис.
В трущобах Земель Падения Анге уже заковывал в Оковы Первородного греха двух спесивых церковных служителей, но тогда дело ограничилось лишь оковами без суровой кары. Почему же сейчас грешников сходу приговорило к сожжению заживо?
— Подстрекательство толпы к бунту само по себе тягчайший грех, но шут с ними — вы мне лучше объясните, откуда он вообще знает Оковы Первородного греха?! — голова Дурокена шла кругом от вопросов.
С самого момента пробуждения Король-Лич не успевал закрывать рот от удивления: само существование Анге вдребезги разбивало все его представления о мире. Мало того что триединое божество с преобразованием элементов, так он ещё и высшими божественными искусствами Света владеет! Квабада!
— Ты меня спрашиваешь, а я у кого спрошу?! Я всего-то научил его базовому Очищению, и один бес ведает, как он умудрился развить из него столько немыслимых выкрутасов! Я бы и сам не прочь узнать! — сварливо буркнул Негрис.
Дракон ломал над этим голову уже давным-давно и жаждал узнать разгадку сильнее кого бы то ни было. Сколько он ни прикидывал, напрашивалось лишь одно объяснение: во всём виноваты Лиза с Энтони, которые своей верой заново определили для Анге свойства Святого Света.
Увы, доказать эту догадку на опыте не представлялось возможным — разве что отыскать ещё одного такого же уникума, как Анге, снова обучить его Очищению и посмотреть, сумеет ли тот выжать из простейшего заклинания столько чудес.
Тем временем объятые святым пламенем подстрекатели истошно вопили от боли, не в силах даже шевельнуться в стальных объятиях Оков Первородного греха.
Неожиданно вокруг нескольких фигур полыхнуло яркое сияние Святого Света, на миг сбившее бушующее пламя. По толпе прокатился возглас изумления: выходит, среди этих смутьянов скрывались заклинатели божественных искусств Церкви Света?!
Увы, раскрытие козырей им ничуть не помогло: вырваться из цепей они всё равно не сумели, а погашенное было святое пламя тут же вспыхнуло с новой, удвоенной силой.
Объятые ужасом лазутчики наперебой принялись молить о пощаде:
— Отпустите меня, умоляю, пощадите! Я тут ни при чём, это всё Дайсон! Это он приказал нам мутить воду!
От этого признания вся многотысячная толпа верующих возмущённо загудела.
Анге лишь недоумённо моргнул: ему было совершенно безразлично, кто именно их подослал, — зачем они вообще ему об этом докладывают?
Не обращая внимания на вопли, он продолжил метать в небо зерно, оставив смутьянов догорать в святом пламени до горстки пепла.
Наколдовать сотни тысяч мешков зерна было задачей непосильной, а вот сотворить несколько сотен тысяч буханок хлеба оказалось вовсе не так уж трудно — особенно в нынешней обстановке, когда затраты Пламени Души не шли ни в какое сравнение с получаемой прибылью, а из материальных ресурсов требовалось лишь немного зерна.
Исполнение Желаний Бога Красоты и Земледелия расходовало духовное пламя и злаки, но сейчас, стоило Анге зависнуть в небе над лагерем, как снизу к нему устремился неиссякаемый океан Пламени Души, и с каждым новым дождём из хлеба эта волна вздымалась всё выше.
Сам же он тратил едва ли десятую долю поступающего пламени, добавлял десять килограммов зерна да сконденсированную прямо из воздуха влагу — и получал на выходе тридцать килограммов свежего хлеба.
Поначалу он ещё брал зерно из собственных запасов во Дворце Упокоения, но когда те подошли к концу, в ход пошли мешки, подвезённые людьми Энтони, — так что теперь Анге не тратил вообще ничего из своего кармана, получая чистую прибыль в виде Пламени Души.
«Так не годится, это нарушает принцип равноценного обмена», — огорчённо подумал скелет. Впрочем, возместить убытки прямо на месте он не мог, а потому лишь мысленно взял себе на заметку: нужно будет потом обязательно рассчитаться с Энтони сполна.
Узнай кардинал, что господин записал всю эту баснословную сверхприбыль в свой личный долг перед ним, он бы, наверное,тронулся умом от счастья.
Чудесная раздача хлеба продолжалась весь день напролёт, пока к вечеру окончательно не выбились из сил все участники действа. Теперь, даже если бы в толпе и оставались затаившиеся подстрекатели, поднять бунт им бы не удалось ни за какие коврижки.
Тем более что полтора десятка горок пепла от сожжённых святым пламенем смутьянов всё ещё чернели на земле наглядным напоминанием. Уцелевшие лазутчики в толпе притихли, словно мыши под веником: теперь их даже под страхом ножа не заставили бы подать голос — ведь умереть от удара кинжалом куда приятнее, чем заживо сгореть в святом огне.
Покончив с волнениями, Энтони тут же распорядился завезти в лагерь обозы с продовольствием и развернуть полевые кухни, чтобы варить кашу, лапшу и печь хлеб, окончательно успокаивая беженцев.
Собственно, запасы зерна у кардинала ещё имелись и продержаться на них некоторое время было вполне можно — просто из желания растянуть провизию подольше он урезал ежедневный паёк, оставив людей полуголодными, чем тут же не преминули воспользоваться вражеские лазутчики.
Если бы не своевременное вмешательство Анге, который Оковами Первородного греха навёл ужас на заговорщиков и чудесным сотворением хлеба потряс воображение беженцев, унять эту многотысячную стихию было бы ох как непросто.
До краёв наполненный свежим Пламенем Души, довольный Анге направился в Западный город Княжества Чёрной Горы. Тот самый незаконнорождённый отпрыск правящего рода, которого скелет однажды видел в городе Лоран, сейчас в торжественном облачении правителя смиренно следовал за Энтони, встречая высокого гостя.
Изначально Княжество Чёрной Горы входило в сферу влияния Западной епархии, однако во время Нашествия насекомых весь королевский двор пал, и в конечном счёте престол великого герцога занял бастард, сумевший поднять Святой Молот Земли.
А почему, спросите вы, резиденция правителя княжества именовалась королевским двором? Да потому, что один из прежних герцогов Чёрной Горы некогда взял в жёны принцессу королевской крови.
Новый правитель принял родовое имя Чёрная Гора, а церемонию его вступления в титул провёл лично Энтони, тем самым вбив первый надёжный клин в земли Западной епархии.
А если прибавить сюда Княжество Роза и переданное под его временное управление Княжество Ус, то у Энтони на западе имелось уже целых три опорных плацдарма.
Герцог Чёрной Горы почтительно склонился в поклоне, однако взгляд Анге скользнул мимо него и надолго задержался на висевшем у того на поясе Святом Молоте Земли.
Вернувшись в шатёр и отослав прочь всю прислугу, Энтони больше не мог сдерживать распиравшее его любопытство. Выволочь на середину комнаты мешок зерна, он заискивающе взмолился:
— Господин, господин, а нельзя ли показать ещё разок? Ну пожалуйста, ещё один разочек! Издалека мне ничегошеньки не удалось разглядеть!
Спроецированный в тело скелета Негрис тут же поддержал его:
— И меня выпусти наружу! Я тоже хочу посмотреть на это своими глазами, а то через проекцию ощущения совсем не те!
Уступая общим просьбам, Анге выпустил спутников из пространства, развязал мешок, зачерпнул горсть зерна и, слегка потерев её между ладонями, вмиг скатал длинный батон хлеба.
Ошарашенный Лютер бережно принял батон и с силой откусил кусок:
— И впрямь... настоящий хлеб! Съедобный, слепленный прямо в ладонях! Господин, вы что же, решили оставить Ванию без работы?!
Лиза отвесила ему звонкий подзатыльник, отобрала батон, с брезгливым видом отщипнула и выбросила надкусанный край, после чего принялась аккуратно разламывать мякиш на мелкие кусочки и раздавать всем, кто был способен принимать обычную пищу.
Надо же додуматься — сравнить божественное искусство такого уровня с готовкой какой-то кухарки Вании! Какая вопиющая близорукость!
Распробовав угощение, все принялись наперебой высказывать свои «искренние» восторги:
— Ого, до чего же вкусно, просто тает во рту!
— Да-да, объедение необыкновенное, я аж до слёз растрогался!
— С первого же укуса рот наполняется дивным ароматом пшеницы, словно сама душа вот-вот вознесётся на небеса!
Лиза не выдержала и сердито прикрикнула на льстецов:
— Будьте добры делать более искренние лица, когдасыпаете комплиментами!
Впрочем, каким бы ни был вкус, лепка хлеба голыми руками оставалась поистине непостижимым божественным навыком, утраивающим вес продукта. Не требуй это умение расхода Пламени Души — Анге в одиночку мог бы прокормить весь мир.
Увы, применять эту способность имело смысл лишь при огромном стечении народа: если зрителей вокруг слишком мало, собранное с них духовное пламя попросту не покроет затрат, и затея обернётся чистым убытком.
Прожевав свой кусочек хлеба, Энтони повернулся к Королю-Личу и почтительно поклонился:
— Господин Дурокен, давно не виделись.
Дурокен смерил его пристальным взглядом с головы до ног и с сомнением протянул:
— Ты и впрямь Пьеро?
Проведя в рядах церковников добрую тысячу лет, Энтони до мозга костей пропиталсяповадками заправского святоши — скажи он сейчас кому-нибудь, что на самом деле является нежитью, ему бы попросту никто не поверил.
— Клянусь, это я! Вот, взгляните сами! — Энтони перехватил свой скипетр и лихо крутанул им в воздухе фехтовальный росчерк меча, да так, что все присутствующие в ужасе шарахнулись на несколько метров назад, опасаясь получить тяжёлым навершием по лбу. Да какому нормальному человеку придёт в голову крутить мечевые пируэты церковным скипетром?!
— Верю, верю! Поаккуратнее махай, не ровен час зашибёшь! Я только после сна, у меня кости ещё совсем хрупкие, — поспешил согласиться Дурокен.
Два старых приятеля, не видевшихся целое тысячелетие, принялись вспоминать былое, однако беседа довольно быстро зашла в тупик: уж больно бурной и насыщенной выдалась жизнь у Энтони — вздумай он изложить свои похождения на бумаге, набрался бы многотомный роман на несколько миллионов слов под названием «Я же вроде Чёрный воин, так как меня угораздило пролезть в Церковь Света и стать Папой?!».
На фоне его головокружительных приключений биография Дурокена выглядела до обидного куцей: очнулся в могиле, шагнул на разведку в пустоту, убился о пространственный вихрь...
В общем, разговор не клеился — продолжать рассказывать о себе значило бы попросту хвастаться.
Повернувшись к Анге, кардинал горячо поблагодарил его:
— Господин, низкий вам поклон! Не явись вы лично, я бы просто не знал, как расхлёбывать эту кашу. До чего же омерзительная низость! Я ведь, по сути, помогаю Дайсону спасать его же собственную паству от голода, а он в ответ устраивает мне такие подлости! Он что, спит и видит, чтобы все его прихожане передохли?!
Анге лишь безучастно склонил голову набок.
Зная, что скелета подобные интриги совершенно не трогают, Энтони не стал развивать тему и сразу перешёл к делу:
— Кстати говоря, гном Медный Молот прислал мне двадцать тысяч тонн зерна, по секрету передал, что считает меня «хорошим человеком», и добавил, что если я сумею предоставить ему достойную выпивку, то он готов продать мне все запасы зерна, отложенные гномами для винокурения. Надо же, какая редкость — даже гномам уже поперёк горла встали выходки Дайсона и Гулиани!
Энтони просто хотел к слову похвастаться тем, что даже союзники врага начинают искать с ним дружбы, но, едва договорив, заметил странное выражение на морде Негриса.
— Э-э, господин... вы что, уже и вино гнать научились?!
Анге кивнул.
— И как оно на вкус?
Анге озадаченно склонил голову набок. Откуда ему знать, он ведь спиртного в рот не берёт.
Лицо Энтони мгновенно стало предельно серьёзным:
— Э-э, видите ли, в чём дело... Если ваше вино окажется отменным на вкус и его наберётся достаточное количество, я берусь уболтать гномов открыть для меня доступ к их руинам боевой летописи! У гномьего Бога Войны есть одна особая способность — он запечатлевает в виде фигур каждое крупное сражение. И если прежний гномий Бог Войны в своё время тоже пал от руки Локка или Его Величества, там непременно должна сохраниться запись того боя!
...

Комментарии

Загрузка...