Сумеет ли кроха-призрак слопать ядро целиком, оставалось загадкой, но наведывались они туда ежедневно, каждый раз отщипывая по кусочку. За десять с лишним дней Анге подчистую выжег все символы священных узоров — как горящие, так и потухшие. С этого момента Священное Небесное царство безраздельно принадлежало только ему.
Пройдя привязку священного узора, Анге обрёл способность беспрепятственно проходить сквозь пространственный барьер, входя и покидая Небесное царство напрямую, без помощи Небесной лестницы.
Обнаружив столь удобное свойство, скелет недолго думая прописал в системе священные узоры всех своих спутников.
— Хе-хе, теперь и у меня есть собственный священный узор! Гляньте, хороша ведь эмблема, а? — Молния мысленно «нарисовал» себе значок в виде головы единорога, особо выделив непропорционально длинный, горделивый рог.
— Какой там ещё священный узор, обычная духовная привязка. Да и рог ты вытянул так, что со стороны вылитая мотыга получилась, — ехидно заметил Негрис.
— Сам ты мотыга, и вся твоя родня — мотыги! Это рог единорога, понимаешь, рог... — возмутился было Молния, но как раз в эту секунду стоящий рядом Маленький зомби сформировал собственный символ — самую настоящую садовую мотыгу.
Молния перевёл взгляд с Маленького зомби на свою эмблему и молча, без лишних слов, чуточку укоротил нарисованный рог.
Подоспевший к этому времени Энтони не знал, смеяться ему или плакать, глядя на то, с каким упоением вся честная компания «вырисовывает» себе личные гербы.
Сама по себе духовная привязка требовала лишь мимолётного усилия мысли, но неведомый создатель охранной системы Священного Небесного царства зачем-то добавил обязательное условие — придумать графическую метку священного узора, чтобы отличить процедуру от заурядной привязки к артефактам. Пафоса это, конечно, прибавляло изрядно.
Вот только для большинства присутствующих задача оказалась почти непосильной: художественным вкусом тут никто не блистал, и сколько бы они ни тужились, изобразить в уме мало-мальски приличный символ у них не выходило.
С Маленьким зомби и Скелетом-ангелом проблем не возникло: первый ограничился мотыгой, вторая — кулаком, врезающимся прямо в глазницу.
А вот с Лизой, Лютером и прочими эстетами вышла целая беда. Лиза заявила, что её знак обязан быть утончённым, дабы не посрамить достоинство Бога Красоты, при этом должен отражать суть Богини Урожая и непременно включать её собственный прекрасный профиль. В итоге на свет появилось нечто настолько нагромождённое и бесформенное, что описать это словами не представлялось возможным.
Лютер же пожелал подчеркнуть собственное неотразимое обаяние, а заодно во всех красках отобразить достоинства своего Двуручного меча с сердечником из драконьей стали, инкрустацией из мифриловой нити, магическим узором, закалкой в глине, усилением драгоценными камнями и зачарованием на пробивание. В результате меч на эмблеме вышел крупнее его собственного лица.
Энтони лишь сокрушённо покачал головой:
— Если в будущем каким-нибудь богословам взбредёт в голову систематизировать науку о священных узорах, над вашими художествами они будут рыдать кровавыми слезами. Тут ведь главное — лаконичность, берите пример с господина Анге.
Священный узор самого Анге отличался предельной простотой: скрещённые коса и рисовый колос — строго, ясно и преисполнено внутренней силы.
В конечном счёте Энтони пришлось лично взяться за дело и разработать достойные эскизы для всех обделённых художественным талантом соратников, после чего регистрация наконец завершилась.
Строго говоря, самому кардиналу вовсе не обязательно было являться сюда лично ради привязки: благодаря духовной связи с Анге он вполне мог передать рисунок и слепок колебаний души на расстоянии. Именно так поступил Серебряная Монета — сам гоблин не пришёл, просто прислав свой символ в виде сверкающего золотого червонца.
Энтони же прибыл собственной персоной главным образом ради того, чтобы вручить подарок.
— В прошлый раз, когда господин исполнил Симфонию Нежити, души всех присутствующих заметно укрепились. Поэтому, вернувшись к себе, я специально наведался в хранилища Трибунала — там под печатями держат множество реликвий, которые Церковь Света причисляет к еретическим. Я рассчитывал отыскать хоть какие-то упоминания о Симфонии Нежити, и удача действительно мне улыбнулась.
Говоря это, Энтони извлёк на свет железную книгу.
Так называемые железные книги представляли собой глубоко архаичный способ записи текстов: несколько тонких медных или железных пластин скреплялись между собой шнуром, а письмена высекались прямо на металле.
Встречались подобные раритеты крайне редко, поскольку деревянные или бамбуковые дощечки были куда проще в изготовлении и лучше противостояли времени, тогда как медь и железо с годами неизбежно ржавели и рассыпались в труху.
Поэтому из металла чаще всего делали ритуальные принадлежности — вроде той книжицы, что лежала сейчас перед ними.
Она состояла из шести скреплённых вместе железных пластин, окутанных клубящейся чёрной дымкой. На металле не виднелось ни малейшего следа ржавчины, а на первой странице, служившей обложкой, был крупно выгравирован знак «Ведьма».
— Ведьма?! — глаза Негриса полезли на лоб от потрясения. Неужели эта вещь принадлежала той самой Ведьме?!
Сгорая от нетерпения, дракон распахнул железные листы, но все страницы внутри оказались совершенно пустыми. Судя по грубым бороздам на металле, высеченные письмена кто-то намеренно и безжалостно соскоблил.
— А где же текст?! — встревоженно выпалил Негрис.
— Стёрт. В Трибунале любые еретические предметы полагается запечатывать, уничтожать или зачищать до основания, — пояснил Энтони.
— И это ты называешь подарком?! Притащить железную книгу со сбитыми буквами — всё равно что подарить нож без лезвия! — возмущённо фыркнул Негрис.
— Да не горячись ты так. Пусть сами письмена с пластин и соскоблили, но в архиве сохранились бумажные оттиски. Мне удалось добраться до подлинника, — Энтони протянул руку ладонью вверх, и в воздухе над ней соткались иллюзорные проекции трёх исписанных страниц.
— Вынести оригиналы оттисков из архива я не мог, поэтому пришлось заучивать текст наизусть, — добавил кардинал. — Мне позволили взглянуть на них всего тридцать секунд, так что я успел запомнить лишь первые три листа.
Негрис вытянул шею и, жадно вглядываясь в строчки, с недоумением переспросил:
— Погоди-ка, о чём это ты? Саму железную книгу ты, значит, умыкнул, а бумажные копии вынести не сумел? Да ещё и смотрел всего тридцать секунд? У кого это там хватило наглости ставить временные рамки самому кардиналу?
Энтони лишь беспомощно развёл руками:
— Ничего не попишешь, Трибунал стоит на одной ступени иерархии с нами. И пусть я сейчас провозгласил себя исполняющим обязанности Папы, но даже явись туда сам законный Папа Гулиани, ему точно так же пришлось бы подчиниться их внутреннему уставу. Ведь Трибунал — единственное ведомство, которое подчиняется напрямую и исключительно Богу Суда, а всем прочим богам Света они не подотчётны. Кстати говоря, дней десять назад вы ведь не просто так расспрашивали меня о символе Бога Арбитража?
— Раз уж ты об этом заговорил, то слушай: когда мы на днях выжигали чужие священные узоры, значок Бога Суда светился! А в миг, когда мы его стёрли, оттуда даже попыталось пробиться чьё-то сознание. Очень похоже на то, что Бог Суда до сих пор жив или уже успел возродиться, — поделился Негрис.
Энтони понимающе кивнул:
— Скорее всего, он и не умирал. Помните, я как-то рассказывал, что уже после исчезновения Бессмертного Владыки и богов Света в мире случилось ещё одно божественное нисхождение? Тогда с небес сошёл именно Бог Арбитража. Собственно, только из оглядки на него я все эти годы и вёл себя тише воды ниже травы, не решаясь на открытый мятеж.
Дракон и человек переглянулись, без слов прочитав в глазах друг друга одну и ту же шальную мысль.
Однако уже в следующее мгновение Энтони решительно замотал головой:
— Нет-нет, даже думать забудьте! Трибунал занимается исключительно искоренением ереси, и им глубоко плевать, кто именно восседает на папском престоле. Пока я исправно выделяю им финансирование, они в мои дела носа не суют — даже когда я заявился к ним в сокровищницу, никто мне палки в колёса не ставил. Незачем на ровном месте наживать себе столь опасного врага. В крайнем случае наведаюсь к ним ещё пару раз и выучу оставшиеся страницы.
— Ну а с самим Богом Суда как быть? — прищурился Негрис.
На лице Энтони отразилось глубокое сомнение:
— А стоит ли ворошить осиное гнездо? Разве нам сейчас по зубам полноценное богоубийство?Речь ведь идёт о самом Боге Суда!
Ему доводилось воочию наблюдать мощь этого небожителя. Бог, чьим прямым призванием была кара и расправа, отнюдь не походил на слабосильных Бога Весов или Богиню Искупления. Зная наверняка, что он жив, самим пойти и бросить ему вызов — хватит ли у них на такое силёнок?
Прикинув расклад в уме, Негрис согласно закивал:
— И то верно. Эх, что-то мы в последнее время слишком уж нос задрали! Прибрали к рукам Божественность Света и сразу начали смотреть на остальных небожителей сверху вниз. Но если он, как ты говоришь, ни разу не погибал и не перерождался, значит, сохранил всю свою первозданную мощь тысячелетней давности. Такого противника с кавалерийского наскока точно не одолеть. Кстати, когда, говоришь, он спускался в последний раз?
— Да лет через пятьдесят-шестьдесят после того, как я внедрился в Церковь Света. Тогда как раз вспыхнуло Нашествие насекомых Хермера, и Бог Арбитража лично сошёл с небес, чтобы выжечь заразу, — припомнил Энтони.
Внезапно всё Священное Небесное царство ощутимо содрогнулось.
— Что это было?! — все как по команде повернулись к Анге.
Скелет склонил голову набок:
— Кто-то стучится в дверь.
Ничего себе стук в дверь — от такого грохота стены ходуном ходят! Вся компания поспешно поднялась на крышу храма и увидела, что там, где обычно опускалась Небесная лестница, раз за разом вспыхивают ослепительные сполохи света. От каждого удара по всей цитадели расходилась мощная дрожь, заставляя исполинское Небесное царство мелко вибрировать.
Кто-то настойчиво пытался телепортироваться внутрь, но, не имея ни привязки священного узора, ни скипетра Небесного царства, раз за разом глухо бился о неприступный пространственный барьер.
В голове Негриса мгновенно всплыло одно имя:
— Бог Арбитража?! Ух...
Только сейчас до дракона в полной мере дошло, насколько безрассудной была его недавняя затея. Могущественное древнее божество, способное голыми руками сотрясать пространственный барьер, — и он всерьёз подумывал пойти и набить ему морду?! Воистину, гордыня застила глаза!
Впрочем, когда Анге принимал облик Локка, он и сам мог пробить пространственный барьер кулаком, так что ещё неизвестно, чья бы взяла в открытой схватке.
— Какое счастье, что мы успели стереть его священный узор! Теперь он сюда нипочём не пролезет, — с облегчением выдохнул Негрис.
Сокрушительные удары повторились ровно пятнадцать раз, после чего всё стихло. Видимо, осознав, что пробить пространственный барьер ему не по зубам, незваный гость оставил бесплодные попытки.
— Слушай, но тут возникает резонный вопрос: если он не погиб в той древней войне, почему за всю тысячу лет ни разу не вернулся домой? — озадаченно спросил Негрис.
Энтони развёл руками:
— Откуда же мне знать? Может, когда все остальные боги полегли, сидеть тут в одиночестве стало слишком тоскливо. А может, он получил тяжёлые раны и забился куда-нибудь для долгого исцеления. Или же попросту струсил.
— Струсил?! — изумился Негрис.
— Ну да. Второй Владыка Скорби отправился убивать монарха Бездны, Локк сошёлся в бою с шестикрылым архангелом, но кто-то ведь перебил и всех богов Света? Возможно, это тоже был Локк, а может, за дело взялся лично Его Величество Бессмертный Владыка. От такого зрелища немудрено и голову потерять от ужаса, — пожал плечами Энтони. — Впрочем, всё это лишь мои домыслы. Хотите, в следующий раз, когда он снова примется ломиться в дверь, впустим его на минутку да расспросим лично?
Строить догадки без подтверждения самого виновника торжества можно было до бесконечности. Оставив иллюзорные копии трёх страниц железной книги, Энтони первым отбыл восвояси. Если бы в мире проводился конкурс на самого занятого человека, кардинал без труда вошёл бы в тройку лидеров — он уже и забыл, когда в последний раз смыкал глаза.
Анге старательно запечатлел в памяти ноты Симфонии Нежити со слепков, но петь их не стал: исполнение требовало колоссальных затрат духовной энергии, а ему сейчас даже на обработку полей еле-еле хватало, так что вокальные упражнения пришлось отложить в долгий ящик.
В итоге скелет вернулся к своему любимому, размеренному ритму жизни: пахать, сеять и снова пахать. Если бы его не дёргали по пустякам, он бы так и копался в грядках без продыху, пока не засадил бы посевами каждый доступный клочок земли в своих владениях.
И пока Анге мирно возделывал поля, в Главном материальном измерении Западная епархия окончательно погрузилась в пучину хаоса.
Крах Западной епархии ни для кого не стал неожиданностью. Энтони подготовился к нему заблаговременно, наглухо перекрыв все пограничные заставы, дабы отгородиться от чужой беды.
Без колоссальных запасов продовольствия разрешить кризис на западе было невозможно, а единственный известный истории способ борьбы с подобным бедствием уже был подробно описан в древних хрониках.
Всё, что оставалось делать Энтони, — это держать границу на замке, не позволяя волне голода и разрухи перекинуться на Восточную епархию, и одновременно рассылать во все известные измерения отчаянные запросы о закупке зерна, отправляя любые излишки к западным рубежам.
Там, вдоль демаркационной линии, он развернул целую сеть лагерей для беженцев, дав приют огромному числу голодающих.
Кроме того, он обратился с воззванием к верующим из прибрежных провинций, призвав их пересмотреть свой рацион и налегать на дары моря, чтобы сэкономленное зерно можно было переправлять вглубь материка.
Ранее Серебряная Монета продал Церкви Света сто пятьдесят тысяч тонн продовольствия. Распорядись архиепископ Дайсон этими запасами с умом — так, как это делал Энтони в Восточной епархии, — удалось бы спасти бессчётное множество жизней. Но увы, чуда не произошло.
Дайсон не обладал ни малейшими задатками толкового управленца и не сумел организовать даже мало-мальски справедливую раздачу пайков. Когда Энтони в качестве помощи выделил ему пятьдесят тысяч тонн зерна, тот в первый же день распределил весь груз между своими приближёнными, тогда как простым мирянам и голодающим крестьянам не досталось и зёрнышка.
Энтони предвидел подобный исход, поэтому в дальнейшем, когда у него появлялись свободные запасы, передавать их в руки Дайсона перестал, направляя обозы прямиком в приграничные лагеря беженцев. Пусть в самих лагерях царила неразбериха и хромала дисциплина, но там удавалось спасти от голодной смерти куда больше людей, чем под началом этого проклятого архиепископа Западной епархии.
Чтобы хоть как-то обуздать разразившийся голод, Энтони потребовал созыва экстренного Совета безопасности измерения и с порога обрушился с яростной критикой лично на Дайсона:
— Ты до чего довёл вверенную тебе епархию?! Сколько людей уже погибло от голода?! Имеешь ли ты хоть каплю совести, чтобы начать наконец работать?! А если сам ни на что не годен, так освободи кресло и уступи место тому, кто справится!
Дайсон тут же огрызнулся в ответ:
— А я тут вообще ни при чём!Без году неделя как принял дела в Западной епархии! Все эти беды достались мне в наследство от Николаса, а он уже отошёл в объятия богов! Имеешь претензии — ступай в Небесное царство и предъявляй их ему!
«Ты, конечно, не поверишь, но я только что оттуда вернулся», — мысленно хмыкнул Энтони, а вслух перенёс огонь прямо на Гулиани:
— Ваше Святейшество Папа, и вот этого человека вы лично назначили на должность?! Того, кто без зазрения совести сваливает всю вину на покойного предшественника?!
На совещаниях через пространственную формацию участники не видели лиц друг друга, однако по ту сторону канала связи Гулиани почернел лицом так, что с него, казалось, вот-вот закапает яд. Папа всегда стремился решать любые внутрицерковные распри за закрытыми дверями и даже самовольное учреждение Энтони независимой Священной Церкви не выносил на обсуждение Совета безопасности. Нынешняя же выходка кардинала означала полный и окончательный разрыв всяких приличий.
С горечью и праведным негодованием в голосе Гулиани вопросил:
— Разве нельзя обсудить эти трудности по возвращении в лоно Церкви? Неужели обязательно выносить сор из избы на подобном собрании?
«Вернуться к Святому Престолу? Да оттуда я живым уже не выйду», — буркнул про себя Энтони, продолжая наседать:
— Если бы вы были способны решить проблему, разве стал бы я устраивать здесь перепалки?! Поддержание работы пространственной формации стоит бешеных денег! Почему другие справляются с бедствием, а ваш избранник разводит руками?! Это у вас глаз замылился при выборе кадров или у вашего ставленника руки из задницы растут?!
От такой отповеди Гулиани даже дар речи потерял. Не с кем было бы сравнивать — когда у всех дела идут одинаково скверно, — никто бы и слова поперёк не сказал. Но на беду Папы, успехи самого Энтони выглядели слишком уж ослепительно! Всё измерение задыхалось от нехватки продовольствия, так почему же в Восточной епархии Энтони не наблюдалось никакого голода?! Неужели всё и впрямь упиралось исключительно в личные таланты руководителя?
Оскорблённый до глубины души Дайсон злобно выкрикнул:
— Да ты просто снюхался со злым богом и бесперебойно скупаешь у него зерно, вот и весь твой секрет! Если такой праведный, поделись со мной своими каналами поставок! Я тоже куплю хлеба, и тогда посмотрим, справлюсь я или нет!
— Сам ты снюхался со злым богом, бездарный пёсий потрох! Мало того что собственное дело завалил, так ещё и честных людей клеветой поливаешь! — рявкнул в ответ Энтони.
— А ты... ты... ты сам бездарный свиной потрох! — не имевший богатого опыта площадной брани Дайсон надолго задохнулся от возмущения и в итоге сумел лишь жалко передразнить оппонента, выдав совершенно беззубое оскорбление.
Слушавшая эту перебранку Гэладриэль наконец потеряла терпение и холодно оборвала обоих:
— Довольно. Я явилась сюда не ради того, чтобы слушать вашу грызню. Хочется ругаться — разбирайтесь внутри своей Церкви. Если же вам нужно купить зерно, мне известен один источник, можете попытать счастья там. Они сумели вырастить Древо Жизни и возделывают Солоноводный магический рис — их искусство земледелия выше всяких похвал.
У Энтони от этих слов едва удар не случился. Он прекрасно понимал, о ком именно говорит Королева эльфов, и с радостью бы заявил, что уже давно скупил у них весь урожай на корню, но позволить себе такой оговорки не мог: официально он не имел со странниками Анге ровным счётом ничего общего!
Дело принимало скверный оборот. Вообще-то кардинал затеял весь этот спектакль с прицелом на эльфов — ведь из всех присутствующих здесь правителей свободные излишки продовольствия оставались разве что у лесного народа. И надо же было такому случиться, что Гэладриэль сходу перевела стрелки! Как теперь выкручиваться?!
...

Комментарии

Загрузка...