«Неужели я и правда такая жестокая?» — после обличительной тирады Энтони Мейса всерьёз усомнилась в собственной человечности.
— Когда у вас есть силы спасти человеческие жизни, бездействие — это и есть жестокость. Тем более в ситуации, которая грозит вам неисчислимыми бедами в будущем! Десятки тысяч простых людей ждут от вас спасения, а вы прячетесь в безопасности своих владений, закрывая уши на их мучительные стоны у самой границы. Вы хоть представляете, сколько людей умрёт от голода без зерна нашего господина?! — с горечью в голосе вопросил Энтони.
На сердце у Мейсы стало совсем тяжело, и она виновато покачала головой.
Энтони тяжело вздохнул:
— Я не знаю точного положения дел в Княжестве Ус, но если судить по данным из епархий Священной Церкви, нехватка продовольствия во всём измерении сейчас достигает пяти процентов.
«Пять процентов? Не так уж и много... Постойте-ка! Священная Церковь? Энтони? Его святейшество исполняющий обязанности Папы?!» — до Мейсы наконец дошло, кто именно скрывался под этим неприметным плащом.
Заметив мелькнувшее в её глазах недоумение по поводу названной цифры, Энтони покачал головой:
— Дело вовсе не в самих пяти процентах. Что происходит, когда пяти процентам населения целого мира не хватает еды? Это значит, что цены на хлеб будут взвинчивать до бесконечности, пока эти пять процентов людей окончательно не вымрут от голода!
— А если прибавить к этому спекуляцию и утайку зерна, неравномерное распределение, трудности с перевозкой и военную разруху, эта цифра легко вырастет в несколько раз! Чтобы не оказаться в числе этих обречённых процентов, обезумевшие от голода люди пойдут на любую дикость — например, начнут есть минотавров.
Ни с того ни с сего угодившая под раздачу Вания вытаращила бычьи глаза и растерянно огляделась по сторонам: «А минотавров-то за что есть?!»
Лиза, Негрис, Рог и остальные помрачнели. Все они прекрасно поняли намёк Энтони: кто способен съесть разумного минотавра, тот не побрезгует и себе подобными. Дойди дело до крайности, потерявшие рассудок от голода живые существа непременно опустятся до людоедства.
— В былые времена, сталкиваясь с подобным, Империя Нежити просто запускала Чуму нежити, — неожиданно подал голос Рог. — Чем позволять живым пожирать друг друга, лучше сразу даровать им перерождение.
Все выходцы из Бездны Упокоения невольно покосились на Лизу: в своё время Филин едва не принял точно такое же решение. Если бы тогда в подземном Городе Личей не удалось разрешить продовольственный кризис, старый лич без колебаний выпустил бы Чуму нежити.
Тем временем Энтони продолжил:
— Но разве из-за нехватки зерна мы должны сидеть сложа руки? Мы вполне можем ввести строгий продовольственный контроль, жестоко пресечь спекуляцию, наладить работы на полях и найти заменители основной пищи. При грамотном управлении пятипроцентную нехватку вполне реально перекрыть!
— Если держать всё в ежовых рукавицах, этот дефицит можно восполнить, но для этого требуются чёткая организация и единая система распределения. Если же вы ограничитесь обороной собственных рубежей, то фактически бросите на произвол судьбы всех бедняков и крестьян внутри самого Уса — а там потери могут составить до двадцати пяти процентов населения! Учитывая, что в Княжестве Ус живёт пять миллионов человек, погибнуть может миллион двести тысяч!
У Мейсы подкосились колени. Цифра была настолько чудовищной, что от одной мысли о ней темнело в глазах. Столько людей погибнет по её вине... Да какое ей вообще до них дело?!
Собравшись с духом, Мейса возразила:
— Но если я двину войска на территорию Уса, гибнуть начнут уже мои верные солдаты! А что, если мы потерпим поражение?
«Ого, а голова-то у неё варит, задатки настоящего правителя налицо», — мысленно отметил понтифик.
Энтони одобрительно кивнул:
— Ваши опасения вполне разумны, однако сейчас для них нет оснований, потому что за вашей спиной стоим мы!
Договаривая эту фразу, Энтони бочком отступил за спину Анге и молодецки ударил себя кулаком в грудь, всем своим видом показывая, что под словом «мы» подразумевается в первую очередь сам Анге.
Вот только Анге вовсе не горел желанием воевать — это отвлекало от посадок, — поэтому он не глядя протянул руку, ухватил понтифика за шиворот и выволок обратно вперёд.
Энтони втянул голову в плечи и глуповато хихикнул.
— Ха-ха-ха-ха-ха!
— Аха-ха-ха-ха!!
Увидев, как важному кардиналу утерли нос, вся компания покатилась со смеху, а громче всех заливался Негрис:
— Так тебе и надо, будешь знать, как вечно напускать на себя таинственный вид! На Анге твои фокусы не действуют!
Энтони смущённо почесал затылок и сам добродушно рассмеялся.
Стоявшая рядом Мейса смотрела на эту сцену с замиранием сердца: неужели над ним вот так запросто можно потешаться? Его святейшество не разгневается? Почему в этой компании высокий сан исполняющего обязанности Папы вообще ни во что не ставят?!
Насмеявшись вволю и явно придя в прекрасное расположение духа от редкого зрелища посрамлённого понтифика, Лютер шагнул вперёд и хлопнул ладонью по ножнам:
— Господин Энтони, я вам помогу! Я и мой Двуручный меч с сердечником из драконьей стали, инкрустацией из мифриловой нити, магическим узором, закалкой в глине... ой-ой-ой, меч к вашим услугам!
Договорить спокойно ему не дали — соратники принялись дружно колотить его чем попало, но даже удирая со всех ног и прикрывая голову руками, Лютер умудрился на бегу докричать полное название своего клинка до самого конца.
Молния тоже звонко постучал копытом себя в грудь:
— Господин Энтони, я тоже помогу!
Вдоволь подурачившись, все разом отправились собирать пожитки и проверять снаряжение. Судя по их оживлённому виду, они шли не столько выручать Энтони, сколько разгонять смертную скуку.
Глядя на это необычное «войско», Мейса невольно заколебалась. За долгие годы соседства она прекрасно изучила реальную силу Княжества Ус.
Если подручные Анге действительно окажут ей поддержку, захватить соседнее княжество удастся малой кровью.
Тогда ей не придётся держать на границе огромную армию и тратить запасы на содержание лагерей. Как верно подметил Энтони, нехватка продовольствия ощущалась по всему миру, и владения Мейсы не были исключением.
Княжество Роза никогда не славилось собственным хлебом и раньше закупало зерно у соседей, поэтому продовольственный вопрос стоял здесь особенно остро. Правда, именно по этой причине в стране выстроили несколько огромных зернохранилищ-крепостей, где пока ещё имелись солидные запасы.
Но кто знает, сколько продлится нынешнее бедствие? Если только тратить и ничего не пополнять, даже самые вместительные закрома опустеют за пару лет.
Решить проблему раз и навсегда было лучшим выходом. К тому же правитель Уса сам первым погнал к её границам толпы беженцев, вынудив её защищаться. Стоит ей выступить под знаменем спасения обездоленных, как правда и справедливость окажутся целиком на её стороне, и никто не посмеет её упрекнуть.
Стиснув зубы, герцогиня решилась.
Обсудив с Энтони все тонкости предстоящей кампании, Мейса пообещала выступить с войском через два дня и поспешила обратно во дворец отдавать приказы.
Едва за ней закрылась дверь, как Негрис подлетел к понтифику, согнул короткую переднюю лапку и пихнул его локтем в бок:
— А ну колись, что ты задумал на самом деле? Только не говори мне, будто в тебе и впрямь проснулось великое милосердие и ты решил спасти безземельных крестьян Уса!
Энтони развёл руками:
— Разумеется! Я ведь человек редкой душевной доброты, как же иначе?
Пошутив, он посерьёзнел и заговорил уже деловым тоном:
— Во-первых, мне нужно вбить свой клин в Западную епархию, а Ус и Роза занимают ключевое положение. Во-вторых, правители Уса перешли все границы: они искусственно сгоняют крестьян с земель. Если их примеру последуют остальные, простому люду на западе просто не останется места для жизни — люди либо попадут в рабство, либо умрут с голоду.
— А-а, так ты боишься цепной реакции! Если все начнут повторять за ними, беды не оберёшься, — протянул Негрис. Теперь ему стало ясно, почему занятой по горло Энтони, прослышав об их пребывании в Княжестве Роза, специально попросил Анге призвать его сюда.
Добраться до этих краёв понтифику стоило немалых трудов: сначала пришлось телепортироваться в Бездну Упокоения, оттуда по Небесной лестнице подняться в Небесное царство, а затем через тамошние врата перенестись сюда — с такими пересадками одна только дорога обошлась в несколько раз дороже обычного.
— Всё наше измерение сейчас сидит на взведённом Магическом Яйце и может рвануть в любой миг. Если весть о проделках Уса разлетится по округе, это послужит отличным примером для подражания. Бессовестные помещики и дворяне посмотрят и скажут: «Ого, а так можно было?» Одним махом избавляешься от лишних ртов, прибираешь к рукам плодородные земли, получаешь уйму дармовой рабочей силы, да ещё и разоряешь соседа, сгоняя к нему голодную саранчу!
— В моей епархии кое-кто уже пытался провернуть нечто подобное. Пришлось казнить трёх великих герцогов и одного короля — сразу как рукой сняло.Кстати, замолви за меня словечко перед господином, мне позарез нужно зерно.
Негрис криво усмехнулся:
— Сам иди и проси.
Вздохнув, Энтони подошёл к Анге и перекинулся с ним парой фраз. Скелет тут же пружинисто вскочил на ноги и, возбуждённо зарычав, принялся сзывать Скелета-ангела, Маленького зомби и остальных.
Негрис оторопел, а когда понтифик вернулся, не удержался и шёпотом спросил:
— Что ты ему такое наплёл? Он ведь собирался сажать грибы, с чего вдруг такой ажиотаж?
Энтони скромно развёл руками:
— Я просто упомянул, что на территории Княжества Ус есть огромное солёное озеро, причём соль там совсем не такая, какую мы едим. Друиды используют её как удобрение — она отлично заменяет древесную золу.
— Пф-ф... — прыснул Негрис и, оглядев Энтони с головы до ног потрясённым взглядом, заявил: — Ну теперь мне всё с тобой ясно! Ты ведь только что нарочно подставился под насмешки! Скажи ты про это озеро с калийной солью сразу, Анге бы ни за что не отказался, но ты промолчал! Намеренно выставил себя в глупом свете — вроде бы и оконфузился, а на деле разом сблизился со всей компанией, да так, что даже Лютер с Молнией начали с тобой запросто шутить! Небеса, кажется, я начинаю понимать, почему после каждого перерождения ты неизменно взбираешься на самую верхушку власти!
Энтони загадочно улыбнулся и глубокомысленно изрёк:
— Один мудрец некогда сказал: даже если ты собираешься совершить великий подвиг, делать это нужно непременно в качестве «своего человека».
— Это какой же мудрец такое сморозил? Почему я никогда об этом не слышал? — нахмурил надбровные чешуйки Негрис. Неужели в мире отыскалось мудрое изречение, неведомое самому Богу Знаний?!
— Того мудреца звали Пьеро, — самодовольно ответил Энтони.
— Квабада, так ты сам это и выдумал! — возмутился дракон.
На самом деле Энтони действительно чувствовал себя немного не в своей тарелке: он находился слишком далеко от ближнего круга Анге, да и его прежнее положение вызывало у многих настороженность, из-за чего между ним и остальными незримо стояла стена, которая со временем могла перерасти в отчуждение.
Ещё хорошо, что компания, собравшаяся вокруг Анге, была чужда интриг и подковёрной грызни, а самого его связывали с господином прочные узы веры — иначе за его спиной давно бы уже плели заговоры и распускали грязные слухи. За тысячу с лишним лет жизни в человеческом обличье он насмотрелся на подобное вдоволь, и только здесь, под крылом Анге, мог наконец дышать свободно.
Но ведь нельзя же только из-за собственного удобства пускать отношения с соратниками на самотёк, верно? Иногда не грех и посмешищем побыть, если это помогает растопить лёд — уж в искусстве располагать к себе людей ему равных не было.
Впрочем, к вечеру от самодовольства Энтони не осталось и следа.
— Что?! Господин уже вторгся в пределы Княжества Ус и наголову разгромил их главное войско?! И сколько сил он с собой взял? Троих?! Скелета-ангела, Маленького зомби и Молнию? Да ещё горшок с ростком в придачу?! Неужели... неужели мой план был слишком переусложнён?!
...
Великий герцог Уса Лайнарт во главе своего войска двигался к границе, подгоняя впереди себя многотысячную толпу беженцев. Когда на обочине попадались упавшие замертво люди, всадники даже не утруждали себя их уборкой, а просто сталкивали тела клинками с насыпи в придорожные кусты и рощи.
Скакавший рядом заместитель великого герцога с сомнением заметил:
— Ваша светлость, нехорошо вот так бросать мертвецов вдоль дороги. Вдруг они обратятся в нежить и начнут нападать на наши обозы?
Лайнарт беспечно отмахнулся:
— Пустяки! Мы их живыми-то не боялись, с чего вдруг мёртвых страшиться? Подумаешь, мертвяки — порубим ещё раз, делов-то!
Заместитель, начитавшийся в своё время рыцарских романов, в душе с ним не согласился, но спорить не стал и перевёл разговор на другое:
— Мы гоним вперёд такую уйму народа, но неужели это и впрямь поможет нам прорваться в пределы Розы? Если они наглухо перекроют перевал, нашей коннице в горах против их пехоты не выстоять.
Лайнарт криво усмехнулся:
— Ты что же, держишь своего великого герцога за пустоголового гуляку, который только и умеет, что похищать чужих красавиц-жён?
Заместитель во все глаза уставился на господина: «А разве нет?!»
Лайнарт смущённо кашлянул:
— Нет, ну порой я, конечно, позволял себе кое-какие шалости, но сейчас совсем другое дело! Ты лучше спроси у ребят: после того как мы согнали эту чернь с насиженных мест, разве у каждого из вас в поместьях не прибавилось тучных пашен?
— Так точно! Да здравствует великий герцог! Жизнь отдадим за его светлость! — восторженно взревели ехавшие следом кавалеристы.
«Хочешь, чтобы солдаты умирали за тебя — сперва накорми их до отвала», — эту заповедь своего деда, позапрошлого великого герцога Уса, Лайнарт усвоил назубок. Поэтому, каким бы невежественным, взбалмошным и распутным гулякой он ни был, за ним стоял преданный до мозга костей конный полк, готовый выполнить любой его каприз.
Заместитель тоже принялся воодушевлённо кричать со всеми — как-никак ему при разделе достался самый жирный кусок.
— Вот возьмём Розу — я раздам вам ещё больше земель, титулов и рабов! Говорят, род Роза славится своими красавицами — мы поделим всех женщин их дома между собой! — громогласно пообещал Лайнарт.
— Земли! Титулы! Земли! Титулы! Да здравствует великий герцог! У-у-у-у!! — взбодрившиеся всадники принялись на разные голоса улюлюкать и завывать.
И среди этого разноголосого гиканья вдруг вплелось долгое, протяжное: «А-а-а-а...»
Адъютант случайно бросил взгляд на кювет, куда только что столкнули очередной труп: придорожные кусты там вроде бы качнулись, но, присмотревшись, он ничего не заметил.
Тем временем Лайнарт самодовольно продолжал:
— Даже если Роза закроет границу, беды в том нет. Ты ведь слышал про их нового великого герцога Роберта? Этот безродный выскочка вошёл в герцогский род через женитьбу, и местная знать в грош его не ставит. Поэтому Роберт тайно связался со мной и попросил о поддержке, пообещав взамен лично открыть нам пограничные ворота!
Адъютант изумлённо распахнул глаза: так вот почему Лайнарт держался с такой непоколебимой уверенностью!
Великий герцог хотел было добавить что-то ещё, но тут его охватило необъяснимое раздражение, и он сердито рявкнул:
— Да кто там воет как недорезанный?! Заткнитесь!
Пока кавалеристы орали во всю глотку, никто не обращал внимания на странный звук, но когда улюлюканье стихло, протяжное «а-а-а» сделалось пугающе отчётливым. Обычный человеческий крик, если только не орать прямо в ухо, редко выводит из себя.
Однако от этого заунывного звука внутри всё переворачивалось, словно кто-то скреб железной проволокой прямо по обнажённой душе.
Всадники повернули головы на звук, а адъютант даже встал ногами на седло, чтобы лучше видеть, и тут же судорожно втянул воздух:
— Ва... ваша светлость! К-кажется, там и впрямь воют призраки! Мерт... мертвецы!
Лайнарт тоже мигом вскочил на круп коня и вгляделся вдаль: высоко на горном склоне маячили две полупрозрачные светящиеся фигуры, которые, запрокинув головы, заходились в протяжном вопле. За их спинами виднелись ещё три силуэта, и один из них непрерывно творил заклинания.
А вокруг этой пятёрки по всем окрестным склонам поднимались и бежали вниз несметные полчища людей!
Чтобы не тратить лишних сил, Анге вгонял Очищение лика напрямую в тела павших без всякого внешнего свечения — слишком уж много трупов валялось вдоль дороги.
Усиленное голосами двух воющих банши Пришествие Владыки многократно расширило свой охват, разом подняв на ноги всех погибших в пути беженцев.
Лайнарт и в страшном сне не мог себе представить, что загнанные им на верную смерть люди поднимутся из придорожных канав мстительными духами, чтобы спросить с него за свои загубленные жизни!
По-хорошему, Анге мог бы просто ворваться в строй и перебить всех сам, но он твёрдо помнил наставление Энтони: ни в коем случае не оставлять следов нежити и вмешательства внешних сил, иначе справедливое восстание против тирана в глазах мира превратится во вторжение чужеземцев или Чуму нежити.
Поэтому Анге предварительно подлечил каждый поднятый труп, придав мертвецам вид живых людей.
И теперь по всем горным склонам, не ведая ни страха, ни боли, на конницу Лайнарта лавиной неслись «живые» люди!
Внезапно тоскливый вой банши стих, и прямо у каждого всадника над ухом зазвучал проникновенный, берущий за душу мотив:
— Я уже перестала дышать...
— Но это не значит, что я мертва...
— Пламя Души заменило мне жизнь...
— И до первых лучей рассвета мне нужно бежать...
...
Услышав эту песнь, свежеиспечённые мертвецы, словно подхлёстнутые горячей кровью, с удвоенной яростью врезались в конные порядки Лайнарта, а похолодевший от ужаса адъютант увидел, как сброшенный минуту назад в канаву труп выбрался на дорогу и бросился прямо на него!
Что ж, если перебить всех до единого, никто и не узнает, что их прикончила нежить!
...

Комментарии

Загрузка...