— Что ты сказал?! — Гулиани, как раз пивший послеполуденный чай и насыпавший в чашку баснословно дорогой сахарный песок, от потрясения вскочил с кресла. Полы его одеяния зацепили резной чайный столик, опрокинув его на пол, и белоснежный сахар рассыпался вперемешку с чайными листьями.
Стоявшие вокруг храмовники невольно покосились на ковёр с выражением искренней жалости на лицах. И винить их было не в чем: сахарный песок и чайные листья стоили целое состояние, так что даже приближённой прислуге Папы редко выпадал шанс отведать подобную роскошь.
Сахар в эту эпоху сам по себе был большой диковинкой, а тот, что изредка встречался на рынках, представлял собой неопрятные комья бурого или тёмно-жёлтого сырца. Белоснежный же сахарный песок попадался невероятно редко и ценился наравне с магическими кристаллами.
Что же до чая, то его привозили из иных измерений, и крохотная коробочка обходилась в добрую тысячу магических кристаллов. Одним неловким движением Папа только что пустил на ветер несколько сотен кристаллов.
Но самому Гулиани сейчас было наплевать на рассыпанные деликатесы. Потеряв всякое самообладание, он вцепился в плечи принёсшего весть храмовника и с неверием переспросил:
— Что?! Повтори ещё раз!
Даже когда Энтони расколол церковь, понтифик не терял лица до такой степени.
— Ор... Орден Рыцарей на Вивернах разгромлен, командир Эймо пал в бою, половина виверн убита, ранена или сдалась в плен, а оставшаяся половина в панике бежит обратно. Звери до смерти напуганы, — докладывал храмовник с таким же ошеломлённым видом.
Отчитываясь, он то и дело опускал взгляд на зажатую в пальцах сводку с поля боя, явно не веря собственным глазам.
— Быть того не может! — Гулиани выхватил листок из рук подчинённого и в бешенстве выкрикнул: — По времени Орден Рыцарей на Вивернах должен был добраться до Города Бога Красоты всего два часа назад! Да будь там хоть две тысячи свиней, умей они летать, их и то невозможно перебить за два часа!
Воздушные схватки всегда отличались стремительностью и в то же время затянутостью. Стремительностью — потому что исход поединка зачастую решался в то короткое мгновение, когда противники проносились друг мимо друга на встречных курсах. А затянутостью — потому что, если врага не удавалось сбить первым же ударом, бой неизбежно перетекал в долгую, изматывающую погоню, пока одна из сторон полностью не выбивалась из сил.
Тысяча рыцарей на вивернах! Даже располагай противник равной по численности воздушной мощью, покончить с ними за два часа попросту нереально. Две тысячи летающих свиней и то за два часа не переловишь!
Почему именно две тысячи? Да потому что он посчитал виверн вместе с самими всадниками, которые тоже умели держаться в воздухе.
Пробежав глазами по листку, Гулиани наткнулся на ещё более нелепые строки: «Враг издал рык, виверны пришли в смятение; сотни пали замертво от испуга, сотни обратились в бегство, сотни обезумели от ужаса. Командир Эймо в одиночку ринулся на врага; враг взмахнул рукой, обратился в прах простор на сотни километров вокруг, командир Эймо пал в бою».
— Кто?! Кто писал это донесение?! Утащить в Трибунал и сжечь на костре! — в ярости Гулиани обрушил ладонь на стоявший рядом рабочий стол из массива дерева, и тот с оглушительным треском разлетелся в щепки.
Гнев Папы легко было понять: что за околесицу тут нацарапали? Сотни, сотни, сотни километров — неужели нельзя было указать хоть одну точную цифру?! Это боевая сводка или церковный гимн для святого хора?!
— Слушаюсь! — один из дежурных служителей тут же поклонился и выбежал за дверь.
Немного выпустив пар, Гулиани велел:
— Позовите ко мне господина Дайсона.
Дайсону потребовалось больше получаса, чтобы добраться до резиденции Святого Престола. Он находился за две тысячи километров отсюда, на западном побережье, где сейчас размещали беженцев и уцелевшие войска, выведенные из Земель Падения.
Заодно то побережье служило передовым плацдармом для нынешней операции: предполагалось, что после воздушного налёта Ордена Рыцарей на Вивернах оттуда выступят наземные силы, чтобы без боя занять Город Бога Красоты.
Пока Дайсон был в пути, Гулиани не находил себе места и хмурил брови. За это время ему доставили более подробные донесения, которые сильно пошатнули его первоначальную уверенность. Папа растерянно произнёс:
— А что, если это не преувеличение? Вдруг там всё правда? Выходит, я зря обвинил составителя сводки? Э-э, кто там писал то донесение? Его уже сожгли? Погодите пока сжигать.
Вернувшийся служитель виновато выступил вперёд:
— Ваше Святейшество, уже поздно. Сожгли.
— М-да, исполнительность у тебя на высоте. Жаль беднягу, да обретёт его душа покой в Небесном царстве, — со скорбным видом вздохнул Гулиани.
Ознакомившись с новыми сводками, прибывший Дайсон в полной растерянности опустился на стул и невидящим взглядом уставился на Папу:
— Всего одним рыком?
Гулиани мрачно кивнул:
— Драконий рык и Трансформация Бога Драконов.
— Бруск?! Он нарушил договор и лично вмешался в распри на материке! — возмутился Дайсон.
Гулиани пришёл к точно такому же выводу: сочетать сокрушительный драконий рык с легендарной Трансформацией Бога Драконов мог только сам патриарх драконов Бруск.
Те из рыцарей на вивернах, кто находился ближе к эпицентру, попали под удар и погибли, а летевшие позади толком ничего не разглядели, заметив лишь покрытую чешуёй человекоподобную фигуру, больше похожую на драконорождённого — ведь многие из них имели сходное сложение.
Однако одним лишь криком лишить чувств сотни драконьих тварей позволяла исключительно легендарная Трансформация Бога Драконов.
Что ж, узнай безмятежно дремавший на Острове Драконов Бруск, какую чудовищную вину только что повесили на его шею, он бы наверняка лишился дара речи.
— Ваше Святейшество, созовите Совет безопасности измерения и выступите с решительным осуждением действий драконьего рода! — предложил Дайсон.
Гулиани покачал головой:
— Ты забыл, как провалилась наша прошлая резолюция? На совете нас никто не поддержит.
— И как же нам тогда быть? — у Дайсона разболелась голова. А ведь какой замечательный был план: Орден Рыцарей на Вивернах совершает стремительный рейд, одним ударом обезглавливает верхушку врага, а следом подходят наземные войска и прибирают к рукам земли и богатства Города Бога Красоты.
Пехота уже стояла наготове, а воздушный кулак взяли и разбили в пух и прах! И что теперь прикажете делать?
Гулиани пристально посмотрел на архиепископа и неспешно проговорил:
— Это ведь ты положил глаз на Город Бога Красоты. Расписывал мне, как они гребут деньги лопатой на женщинах и лысых богачах. Ты отправился за войсками в Империю Сет, обо всём договорился, но стоило тебе выйти за порог дворца, как ты угодил во вражескую засаду, понёс тяжёлые потери и до полусмерти напугал правящий род Сет, из-за чего они свернули всякое сотрудничество.
— Теперь же я одолжил тебе Орден Рыцарей на Вивернах, и он оказался наполовину уничтожен. Если ты не возместишь мне этот ущерб, мне трудно будет объясниться перед остальными иерархами.
Дайсон торопливо заговорил:
— Ваше Святейшество, дайте мне ещё один шанс! Только взяв Город Бога Красоты, я смогу рассчитаться со всеми. Иначе сейчас, даже если вы сдерёте с меня три шкуры, с меня взять нечего!
Редко можно было услышать, чтобы Дайсон разговаривал с Папой в подобном тоне наглого должника, с которого взятки гладки — видать, архиепископ и сам был на грани отчаяния.
Изгнанный из Земель Падения, он был вынужден размещать и кормить целую прорву своих подчинённых и последователей, что вывернуло его карманы до последнего медяка. Он рассчитывал поправить дела за счёт захвата богатого Города Бога Красоты, но противник оказался куда зубастее, чем он предполагал.
Стоило ему лишь приехать на переговоры — когда даже план похода ещё не был утверждён, — как враги подкараулили его прямо на полпути, заставив лишиться ценного тела-двойника и нагнав жути на императорский двор Сет.
Правящий род Империи Сет давно растерял былую отвагу своих предков, готовых насмерть биться с тиванцами. Нынешние правители превратились в кучку расчётливых торгашей, которые без звонкой монеты и пальцем не пошевелят. Раз уж Дайсон не сумел даже защитить самого себя, ни о какой отправке войск с их стороны не могло быть и речи.
Попытка загрести жар чужими руками — занять армию, награбить золота и из награбленного же расплатиться за наём — с треском провалилась. От безысходности ему и пришлось идти на поклон к Гулиани.
Поначалу он всячески избегал этого шага: проверни он дельце своими силами, Святому Престолу достаточно было бы отстегнуть тридцать процентов добычи. Но за прямое вмешательство Папы приходилось отдавать все восемьдесят, притом что все расходы и риски ложились на плечи самого Дайсона — сделка выходила грабительской.
Однако в подготовку уже было вложено слишком много средств, чтобы просто так отступиться. В конце концов он скрепя сердце обратился к Гулиани, рассудив, что с мощью Святого Престола риск неудачи сведётся к минимуму.
Кто же знал, что даже при таких ничтожных рисках всё пойдёт прахом?! Да за что ему такое невезение?!
Слова Гулиани означали одно: всю ответственность и убытки вешают на него. И Дайсон даже не смел возразить, вот только цена половины Ордена Рыцарей на Вивернах была для него попросту неподъёмной.
— И что ты намерен предпринять? — спросил Гулиани.
— Мне нужно вернуться к себе и всё тщательно обдумать, — нахмурившись, ответил архиепископ.
Сила врага превосходила самые смелые опасения. Ещё во время покушения у королевского двора Империи Сет противник продемонстрировал чудовищную личную мощь, а все Чёрные воины, которых Дайсон отправлял на разведку, бесследно сгинули, что говорило о великолепной защите от скрытного проникновения.
Именно поэтому он решил задавить их грубой силой целого легиона. Но теперь захлебнулся и масштабный штурм! Пусть главную роль здесь сыграло подавление родословной, но где он, спрашивается, найдёт ещё одну столь же грозную армию для второй попытки?
Гулиани вдруг загадочно улыбнулся и взмахом руки велел всей прислуге удалиться, оставив их с Дайсоном наедине.
Когда двери закрылись, Папа смерил архиепископа долгим, оценивающим взглядом с головы до ног и с мягкой улыбкой произнёс:
— Вообще-то, ты мог бы наведаться туда лично.
От этого маслянистого взгляда у Дайсона похолодело в районе копчика, а в памяти невольно всплыли грязные слухи о противоестественных наклонностях престарелого понтифика. Прежде он пропускал эти сплетни мимо ушей — мало ли кого из видных сановников Святого Престола молва не записывала в старые извращенцы?
Архиепископ торопливо замотал головой:
— Нет-нет, судя по той личной силище, которую они показали во время засады, даже если я навалюсь на них со всеми своими людьми, нам их не одолеть.
— А если к тебе присоединится Он? Твоё тело достаточно крепкое и вполне сумеет вместить Его мощь.
Едва стихли последние слова, как за спиной Гулиани проступила высокая световая тень и бесстрастно уставилась на архиепископа — то был Взор Бога.
...
Тем временем карета Овенсона, влекомая четвёркой грифонов, в весьма плачевном виде неслась над водной гладью. Озеро Павшего Дракона раскинулось вширь на пятьсот-шестьсот километров, и даже грифонам требовалось два-три часа, чтобы перемахнуть на другой берег. Поэтому, когда в далёком Святом Престоле Папа уже читал сводку о разгроме, сам маг ещё даже не выбрался за пределы озерной котловины.
Овенсон был напуган до глубины души. Трансформация Бога Драконов! Легендарная Трансформация Бога Драконов! У врага в рядах затесался Маг истины?!
Ему отчаянно хотелось обложить нанимателей самым отборным ругательством на магическом языке — квабада! Как они вообще собирали разведданные?! Они что, решили отправить его на верную смерть?! Он же всего-навсего Маг постижения!
Пусть его Стихийные дротики и были грозой драконов, против дракона уровня Истины они что слону дробина! Такому противнику даже трансформироваться не нужно — он одними рядовыми заклинаниями забьёт Овенсона до кровавых соплей.
Какое счастье, что он не полез вперёд батьки в пекло! В тот самый миг, когда Анге заморозил пространство, Овенсон без малейших колебаний развернул упряжку и дал дёру, бросив основные силы виверн и устремившись совсем в другую сторону.
Пролетев больше двух часов, он всё ещё находился над водой, но вокруг уже давно не было видно ни единой живой души. Маг только-только перевёл дух, решив, что сумел вырваться из западни, как вдруг впереди в небе мелькнула чёрная точка.
Приглядевшись на сближении, он обомлел: прямо в воздухе, стоя ногами на исполинском магическом посохе, парила женщина.
У Овенсона ёкнуло сердце. Столь яркая примета мгновенно воскресила в памяти громкое имя — Постигшая Пространство Хильди!
Почти каждый Маг постижения имел собственное прозвище — его самого, к примеру, величали Стихийным Дротиком. Однако удостоиться титула, объединяющего в себе саму стихию пространства и ступень Постижения, было куда почётнее, так что вес имени Хильди не шёл ни в какое сравнение с его собственным.
Да как же так угораздило-то?! Собрав волю в кулак, Овенсон продолжил лететь по прямой, а поравнявшись с женщиной, высунулся из окна кареты и натянуто улыбнулся:
— Почтение стихиям, Постигшая Пространство! Стихийный Дротик Овенсон приветствует вас.
Хильди, до этого задумчиво глядевшая вверх в небо, при звуке его голоса оживилась:
— О, здравствуй, здравствуй! А я как раз тебя ищу. Город Бога Красоты назначил за твою поимку награду — целый стоматологический курс! Давай-ка возвращайся со мной.
Овенсон опешил. Про награду от Города Бога Красоты он понял, но что ещё за стоматологический курс такой?! Художественная резьба по зубам, что ли?!
Маг настороженно покосился на собеседницу и незаметно отвёл руку назад, медленно сжимая пальцы вокруг незримого древка — из сгустившихся элементов ветра в его ладони начал формироваться похожий на узкий смерч дротик.
Хильди по-прежнему смотрела в небо, но чутко уловила возмущение стихий и прямо предупредила:
— Советую пойти со мной по-хорошему, потому что за этот заказ взялись ещё и Мёртвая Звезда с Синей Звездой из нашей академии. Просто я бегаю быстрее, вот и опередила их. Если до тебя доберутся они, церемониться с тобой никто не станет.
От этих двух имён у Овенсона волосы встали дыбом. Маги истины гоняются за наградой?! Ладно ещё Синяя Звезда — всем известно, что Дируни за твёрдую плату берётся за сторонние поручения, но чтобы за головами охотилась сама Мёртвая Звезда Обенли?!
Поговаривали, что Обенли — нежить. А ну как ей проще доставить заказчику хладный труп, чем возиться с живым пленником?!
— Но ведь... господин Тайфун вроде бы берётся только за поручения от пятисот тысяч магических кристаллов и никогда не принимает боевые заказы? — слабым голосом пролепетал Овенсон.
Синей Звездой Дируни именовали в Совете представителей Республики Звёзд, а в широких кругах магов он носил прозвище Тайфун.
— Ради курса по выращиванию волос он готов сделать исключение! — беззаботно отозвалась Хильди. — А если ты не станешь давать сдачи, то это и не будет считаться боевым заказом. Или ты хочешь сразиться с самим Дируни?
Овенсон едва кровью не поперхнулся. Это что ещё за выверты логики?! Если не давать сдачи, то это не бой? А если дать — злостное сопротивление при задержании?!
Мысленно взвесив на чашах весов Мёртвую Звезду с Дируни с одной стороны и Хильди с другой, Овенсон вдруг спохватился: а с какой стати он вообще должен сдаваться?! Разве он не может просто сбежать? Хильди ведь не Маг истины!
— Меня тебе тоже ни за что не одолеть. Или хочешь проверить? — почувствовав колебания стихий вокруг его руки, Хильди мгновенно разгадала его замысел и тут же пригрозила, а прямо перед ней в воздухе беззвучно распоролась чёрная трещина пространственного разлома.
— Про... Пространственное рассечение?! Не хочу проверять, не хочу! Я сдаюсь! — Овенсон без раздумий отбросил Стихийный дротик, рассеял собранную ману и покорно сложил руки на коленях.
От Пространственного рассечения даже при лёгком касании куски тела потом нипочём не сшить обратно, так что ну его к лешему, такой риск.
Хильди тоже облегчённо перевела дух. Пусть она и не сомневалась в своей победе над Овенсоном, но драться на такой головокружительной высоте было до жути страшно — куда лучше, когда люди понимают добрые слова.
...
Тем временем на земле Анге залечивал порванные перепонки крыльев раненым вивернам. Твари уже запомнили его запах и сидели тише воды ниже травы, точь-в-точь перепуганные перепёлки.
Сделавший круг над окрестностями Негрис опустился рядом и принялся ворчать:
— Я всех пересчитал: сто пять живых виверн и триста двадцать туш. Дохлых можно поднять как зомби-виверн, а с живыми что делать? Давай всех прикончим от греха подальше, иначе мы на них разоримся! Каждая такая семи-восьмиметровая образина сжирает как две-три сотни человек — нам такую ораву в жизни не прокормить!
В этот миг из толпы выбежала писаная красавица, с разбегу бухнулась на колени перед Негрисом и, колотя себя кулаком в грудь, выпалила:
— Я! Я буду их кормить!
С точки зрения человеческих канонов красоты королева эльфов Гэладриэль считалась воплощением совершенства, но эта женщина ничуть ей не уступала — разве что в чертах её лица было чуть меньше утончённой нежности и чуть больше холодной, суровой стати.
— А ты ещё кто? — опешил дракон. Откуда тут взялась такая красавица? Хотя постойте-ка, разрез глаз и брови какие-то знакомые... Где же он её видел?
— Это Лю, — с лёгкой натяжкой в голосе пояснила подошедшая Лиза. Ничего не поделаешь: пусть она и не была мелочной, завистливой женщиной, но нынешняя внешность Лю вызывала невольную зависть у любой представительницы прекрасного пола. Особенно у тех, кто своими глазами видел, каким чудовищем она была совсем недавно — рядом с ней даже Лиза не могла сохранять душевное равновесие.
«Может, при случае попросить господина Анге и мне разок врезать кулаком?» — невольно мелькнула в голове у женщины-лича шальная мысль.
— Она... всё ещё продолжает меняться?! То-то я смотрю, лицо знакомое! — изумился Негрис. Он ведь присутствовал при её преображении, но и подумать не мог, что после их отъезда перестройка тела продолжится и изменит девушку до полной неузнаваемости.
Впрочем, красота делу не поможет, поэтому Негрис покачал головой:
— Я говорю, что у нас кормов на них не напасёшься, а не то, что за ними некому присматривать! Им же отборное мясо с бобами подавай!
Лю замахала руками и ткнула пальцем в сторону гор трупов:
— Позвольте мне выращивать вон тех.
---

Комментарии

Загрузка...