Армия нежити стояла во всеоружии, готовая выступить по первому знаку, но Великий мудрец всё не появлялся. Потеряв терпение, Харви подозвал одного из разумных подчинённых и спросил:
— Где Великий мудрец?
— Занят жатвой, — ответил слуга.
— Жатвой? Уже Вечная ночь наступила, а он всё ещё не закончил? Куда он вообще запропастился, развлекаться ушёл, что ли? — озадаченно пробормотал Харви.
Когда же он наконец разыскал старого призрака, причина задержки стала очевидна сама собой: посевов оказалось слишком много.
— Что здесь творится? Откуда столько зерна? Ты что, наловил людей и согнал их на поля? Зачем столько насажал? Ты ведь всегда выступал против порабощения живых! Что это на тебя вдруг нашло? — недоумевал Харви, оглядывая бескрайние просторы.
— Что за чушь ты несёшь? Никого я не сгонял, сажали как обычно. Просто применили... как там это называется? Ах да: оптимизацию управления, распределение обязанностей, личную ответственность начальства, а ещё оплату по труду и поощрение за сверхплановый урожай. В общем, система сложная, но живые так воодушевились, что мы нечаянно засеяли лишнего. Ты как раз вовремя!
Харви застыл в ступоре. «Что ещё за "ты как раз вовремя"?»
— Давай-давай, иди сюда и помоги мне убрать урожай с этого поля, — Великий мудрец указал на уходящие за горизонт колосья. — Ночь только началась, роса ещё не выпала. Если она осядет и колосья отсыреют, все наши труды за последние несколько месяцев пойдут прахом!
Харви вытаращил глаза... Точнее, глаз у него не было, но от возмущения его глазницы едва не треснули. Ткнув костяным пальцем в собственную носовую впадину, он потрясённо переспросил:
— Я? Идти жать рис?!
— Именно. Только тебе под силу скосить всё это поле до того, как выпадет роса. Живее! — поторопил его старик.
— Да я же прославленный Бессмертный Владыка, Владыка Скорби, пурпурно-золотой скелет Харви! И ты предлагаешь мне махать серпом на поле?! Ты... — задохнулся от гнева Харви.
Великий мудрец прищурился, и в его взоре мелькнул опасный огонёк:
— Я пять месяцев глаз не смыкал, крутился как белка в колесе и душу вложил в эти всходы. Если выпадет роса и мои труды пропадут даром, то по твоей милости. А уж если мои старания пойдут прахом, поверь, спокойной жизни я тебе не дам.
По костям Харви пробежала мелкая дрожь. Он тут же молодецки хлопнул себя по рёбрам:
— Никаких проблем, положись на меня! Подумаешь, рис скосить — пустяковое дело.
Правда, стоило этим словам слететь с его челюстей, как он тут же принялся жаловаться:
— Но даже если я возьмусь за дело, мне всё равно не успеть убрать такую прорву зерна до росы! Я ведь магией не владею.
— Нет, Серебряная Монета сказал, что ты справишься. Серебряная Монета, Серебряная Монета! Беги скорее сюда, научи Харви правильно жать! Если помедлим ещё хоть немного, выступит роса, а отсыревшее зерно мигом сгниёт и заплесневеет. Сушить нам его негде: свалим в кучу на месяц с лишним — оно попросту прорастёт! Нужно срочно всё скосить, перетащить в горные пещеры и продуть сквозняком.
К ним мелкой рысцой подбежал гоблин, первым делом стянул шляпу и учтиво поклонился:
— Приветствую вас, господин Харви.
Скелет сердито уставился на него:
— Так это ты, мелкий гоблин, наплёл тут с три короба, будто я смогу сжать всё это поле?
Серебряная Монета замахал руками:
— Что вы, нет-нет! Я вовсе не говорил, что именно вы сможете убрать рис. Я лишь заметил, что сжать столько посевов за столь короткий срок под силу только самому могучему скелету. Выходит, самый могучий скелет в здешних краях — это вы?
«Ого? А вот такие речи слушать куда приятнее. Самый могучий скелет? Ну а кто же ещё, если не я?»
Харви гордо постучал себя по грудной клетке:
— Верно, я здесь самый сильный скелет! Говори, как убрать всё это добро в кратчайшие сроки?
— О, тут всё просто. Мне доводилось видеть, как один скелет бежал по меже, удерживая Косу Бога Смерти обратным хватом у самой земли, и колосья ложились сами собой. У вас ведь имеется Коса Бога Смерти? — с самым невинным видом поинтересовался гоблин.
Тот, кто не знал этого старого пройдоху Серебряную Монету, легко купился бы на его простодушное выражение лица. Харви раскатисто расхохотался:
— У меня не просто есть Коса Бога Смерти — она у меня ранга Скорби!
Он протянул руку и сжал пальцы в пустоте — в тот же миг в его ладони материализовалась исполинская коса.
— Как её держать? Что значит «обратным хватом»? Слушай, а может, я прикажу своим Золотым скелетам всё скосить? У них тоже есть Коса Бога Смерти, — предложил Харви.
Серебряная Монета даже рта раскрыть не успел, как Великий мудрец замахал руками:
— Даже не вздумай пускать этих безмозглых костяшек на мои поля! Если они возьмутся за жатву, то вытопчут куда больше, чем скосят. Вот обучу их к следующему сезону, тогда и поговорим, а сейчас выручай сам. Быстрее, время не ждёт!
Харви обречённо вздохнул, перехватил косу лезвием назад и бросился на поле. Он припустил трусцой вдоль рядов, и за его спиной колосья ровными волнами повалились на землю.
Несколько разумных мертвецов остолбенело застыли на обочине, наблюдая за тем, как их грозный владыка, проваливаясь то по щиколотку, то по колено и разбрызгивая грязь с водой, несётся вдаль.
Поделать было нечего. Пусть Харви и превосходил Великого мудреца по рангу силы, старый призрак был мыслителем, на чьих плечах держалось управление всеми Землями Падения. Сам же Харви умел только рубить, убивать да спать. Если Великий мудрец махнёт на всё рукой и бросит дела, Земли Падения тут же погрузится в хаос.
К тому же старик отличался редкой въедливостью. Позволь Харви его трудам пропасть даром — в следующую Вечную ночь о сне можно будет забыть: мудрец станет без умолку зудеть над самым ухом, причём спрячется так, что его и днём с огнём не сыщешь.
В сравнении с такой пыткой какой-то там королевский престиж не стоил и выеденного яйца. Что там жатва — прикажи старик высаживать рассаду, Харви и за это взялся бы без лишних слов.
Серебряная Монета не соврал: в руках Владыки Скорби Коса Бога Смерти превратилась в непревзойдённое орудие жатвы. Проносясь по полю подобно урагану, Харви не смял ни единого стебля, оставляя за собой идеально ровные ряды срезанного риса.
Тем временем Великий мудрец принялся командовать Золотыми скелетами, которые всё ещё торчали у края поля, разинув челюсти, и погнал их вниз вязать снопы. С тонкой работой жнецов они бы не справились, но таскать тяжёлые тюки им было вполне по плечу.
Целую армию нежити, собравшуюся было идти войной на живых, безжалостно загнали в рисовые чеки месить грязь.
Работа закипела с невероятной скоростью: не прошло и получаса, как Харви полностью выкосил всё поле.
Носильщиков же оказалось ещё больше. Едва последний колос упал на землю, мертвецы подхватили кто по снопу, кто по два, и в мгновение ока очистили пашню.
Десятки тысяч скелетов и зомби с охапками риса в руках потянулись к Центральному хребту, передавая снопы по цепочке вверх по склонам и набивая ими продуваемые всеми ветрами пещеры.
Даже во время Вечной ночи здесь гуляли неумолчные сквозняки, которые мало-помалу высушат всё собранное зерно.
— Да что тут всё-таки произошло? Ты так и не объяснил, откуда взялась такая прорва хлеба! Этого урожая хватит, чтобы прокормить несколько сотен тысяч человек. Разве у нас тут набралось столько живых ртов? — спросил Харви, отряхивая налипшую на кости грязь.
— Хе-хе, пусть тебе Серебряная Монета расскажет, — Великий мудрец с блаженной улыбкой любовался доверху забитыми зерном пещерами. Сердце его переполняла радость богатого урожая, так что ему было лень даже разговаривать — он лишь стоял и глуповато посмеивался.
Харви перевёл взгляд на гоблина. Тот поспешно шагнул вперёд, отвесил поклон и принялся объяснять:
— Здешний уклад земледелия был слишком примитивным, а организация труда — из рук вон плохой. Она совершенно не пробуждала в работниках рвения и не позволяла раскрыть их потенциал для повышения выработки. Я лишь слегка навёл порядок в делах, и производительность тут же взлетела до небес.
Харви с минуту переваривал услышанное, после чего выдал:
— По отдельности я понял каждое твоё слово, но когда ты складываешь их вместе, получается какая-то тарабарщина. Приведи-ка пару простых примеров.
Серебряная Монета потёр ладони:
— Взять хотя бы пробуждение рабочего рвения. Раньше местные крестьяне сеяли ровно столько, сколько нужно, чтобы прокормить собственную семью, и даже не думали распахивать новые плодородные земли. А всё из-за бесконечных войн, скудных семян, Вечной ночи и трудностей с обработкой зерна.
— Поэтому я предложил отдавать все вновь распаханные наделы в собственность тем, кто их поднял. Кто больше трудится — тот больше получает; кто больше сеет — тот больше собирает! Мы же со своей стороны выдаём семена, гарантируем выкуп излишков и берём на себя переработку урожая, удерживая лишь крохотную долю за труды и естественную усушку.
— После этого в людях проснулся невиданный азарт! Они пахали день и ночь напролёт. Из-за сроков посевной многие из новых участков в этом сезоне даже не успели засеять, так что к следующей жатве зерна будет ещё больше.
Харви понимающе закивал, а затем уточнил:
— Говоря о семенах, ты имеешь в виду какой-то новый сорт? И что ещё за «переработка урожая»?
— О, да, это новые семена, выведенные моим Господином! Они вызревают всего за четыре месяца, а урожайность достигает... э-э, точных подсчётов мы пока не вели, но выходит примерно три-четыре тонны с гектара. Маловато, конечно...
Договорить гоблин не успел — Великий мудрец возмущённо перебил его:
— Чепуха! Три-четыре тонны с гектара — и это, по-твоему, маловато?! Наши прежние семена давали едва ли больше семисот пятидесяти килограммов с гектара! Урожай вырос в пять раз! Впятеро! И у тебя язык поворачивается называть это скромным результатом?!
Серебряная Монета втянул голову в плечи и вполголоса пробурчал себе под нос:
— Если бы за дело взялся сам Господин Анге, всё, что меньше семи с половиной тонн с гектара, считалось бы неурожаем...
Впрочем, с учётом суровых природных условий этого измерения три-четыре тонны с гектара и впрямь были достойным показателем. Не став спорить по пустякам, гоблин продолжил:
— Что же до переработки урожая, то речь идёт об обмолоте, помоле муки, просушке и добавлении приправ.
— Когда крестьяне сами лущат зерно и мелют муку вручную, потери выходят огромными, а времени уходит уйма. Порой человек полдня гнёт спину, а на выходе муки не хватает даже на то, чтобы раз накормить семью. Вот я и предложил задействовать природную силу ветра, воды и костяную тягу, чтобы централизованно обмолачивать и молоть зерно, избавив людей от лишней маяты.
— Костяную тягу? — Харви запнулся на незнакомом выражении и лишь после секундного раздумья сообразил, о чём речь. «Уж не скелетов ли он окрестил "костяной тягой"?»
— И какой в этом прок? Зачем зря стачивать кости скелетов, заставляя их задаром горбатиться на живых? — недовольно буркнул Владыка Скорби.
— Да как такое возможно?! — Серебряная Монета вскрикнул совершенно машинально, словно его оскорбили до глубины души. — Чтобы я, Серебряная Монета, работал себе в убыток и делал что-то задаром?! Да вы...
Великий мудрец поспешно подплыл к ним и удержал гоблина за плечо, мягко успокаивая:
— Не сердись, не бери в голову. Харви ничего не смыслит в тонкостях торговли, не стоит на него обижаться.
Над черепом Харви едва ли не материализовался целый рой вопросительных знаков. Он что, сказал что-то не то? Да даже если и ляпнул лишнего, с каких это пор какой-то мелкий гоблин смеет на него голос повышать?! А Великий мудрец ещё и сюсюкается с ним! Возмутительно! Неужели этот коротышка совсем не боится, что Харви попросту выдернет его душу и прожарит на медленном огне?
Тут скелет припомнил, что гоблин и впрямь не выказывал перед ним ни малейшего страха: при встрече он поклонился совершенно непринуждённо, без той панической дрожи, какая обычно охватывает живых существ при виде нежити.
Осознав это, Харви не удержался от вопроса:
— Ты что же, совсем меня не боишься?
Серебряная Монета на миг опешил, а затем с достоинством ответил:
— Под сенью моего Господина я не страшусь никого на свете.
В глазницах Харви ярко вспыхнуло духовное пламя:
— Так ты из Церкви Света? Да нет, не сходится: от тебя не разит тем омерзительным душком.
Заклинатели божественных искусств Церкви Света годами напитывались силой Святого Света, отчего их тела неизбежно источали ненавистный для любого мертвеца запах, который нежить чуяла за десятки метров.
— А? Нет-нет, что вы, я лич, — поспешно пояснил Серебряная Монета.
— Чего?! Ты — лич?! — поразился Харви и тут же скользнул по собеседнику ментальным взором.
От духовного восприятия Скелета Скорби не укрылась ни единая деталь: истинная природа гоблина предстала перед ним как на ладони.
Почему же Харви не просканировал его при первой встрече? Да потому, что Серебряная Монета был человеком Великого мудреца, а базовые правила приличия Империи Нежити гласили: не ощупывай чужие души без спроса — это всё равно что задирать подол незнакомке посреди улицы.
Однако перед лицом подобного чуда Харви было уже не до светских манер. Как, скажите на милость, лич может выглядеть до такой степени живым и свежим?!
Но ментальный взор не лгал: перед ним действительно стоял самый настоящий лич. Уму непостижимо!
— Почему твоя плоть выглядит такой живой? — Харви с неверием потыкал костяным пальцем в упругую щёку гоблина.
— Таково могущество моего Господина, — с гордостью произнёс Серебряная Монета.
— Твой бог способен вернуть мёртвой плоти лича свежесть живого тела? И кто же этот твой бог? — полюбопытствовал Харви.
— Мой Господин — Бог Нежити, — торжественно объявил гоблин.
— Пф-ф... — Харви едва не подавился собственным смехом, да и стоявший рядом Великий мудрец не смог сдержать улыбки.
Божественность нежити по праву принадлежала Бессмертному Владыке. Вот только у Владыки изначально имелась собственная Сеть Душ — сила куда более высокого порядка, нежели обычная вера, поэтому он почти не пользовался Божественностью нежити, пустив дела культа на самотёк.
Храм Нежити время от времени рассылал по миру жрецов, но набирали их в основном из Серебряных скелетов. А теперь представьте себе, как туповатые и немногословные Серебряные скелеты станут обращать живых в свою веру! Неудивительно, что о величии Бога Нежити в мире почти никто и не слыхивал.
Но сколь бы малоизвестным ни был этот титул, он принадлежал самому Бессмертному Владыке! И какой-то безродный проходимец осмелился присвоить себе имя Бога Нежити?!
Услышь фанатики Церкви Света, как кто-то выдаёт себя за богов Света, они бы на месте разорвали святотатца в клочья. Но Харви с Великим мудрецом фанатизмом не страдали, а потому лишь от души рассмеялись.
— Надо же, сам Бог Нежити! Вот и славно, — усмехнулся Харви, протягивая вперёд ладонь. — Взгляни-ка на мою руку: это Огонь всеобщей веры. Раз твой хозяин именует себя Богом Нежити, он наверняка знает, кто я такой. Пусть-ка избавит меня от этого пламени! Если справится — так и быть, я поверю, что он и впрямь Бог Нежити.
Великий мудрец тоже добродушно усмехнулся:
— Эх, Серебряная Монета, ты, верно, и не ведаешь, что Божественность Бога Нежити принадлежит Бессмертному Владыке — нашему прежнему королю. Выдавать себя за Бога Нежити перед нами — это всё равно что ложному богу заявиться прямо в главный храм истинного божества. Очень надеюсь, что ты не позволишь этому самозванцу и дальше водить себя за нос.
Серебряная Монета часто заморгал и тоже расплылся в улыбке, а в его глазах алчно сверкнул золотой блеск монет:
— Подождите минутку, я сейчас же у него спрошу. Ах да, господин Харви, если мой Господин сумеет избавить вас от Огня всеобщей веры, какую плату вы готовы предложить за труды?
— Ха-ха, разумеется, признаю его своим господином! Он же целый Бог Нежити, как-никак! — расхохотался Харви.
Гоблин вежливо хихикнул:
— Полно вам шутить, господин Харви. Я пока свяжусь со своим Господином, а вы тем временем хорошенько подумайте, чем сможете расплатиться.
С этими словами Серебряная Монета отошёл в сторонку, прикрыл глаза и мысленно воззвал к Анге.
Харви же ещё долго стоял разинув рот, не в силах прийти в себя. Этот мелкий наглец не только смеет разговаривать с ним подобным тоном, но ещё и велит ему «хорошенько подумать», чем он будет расплачиваться?!
Однако зароненная гоблином мысль невольно пустила корни в его голове. Харви принялся перебирать в памяти своё имущество — и чем дольше думал, тем сильнее приходил в ужас. Неужели он и в самом деле настолько нищий?!
— Великий мудрец... Кажется, кроме собственных костей, мне и впрямь нечем заплатить за услугу, — Понизив голос, растерянно прошептал он.
Старый призрак ехидно фыркнул:
— Только сейчас заметил? У тебя ведь даже шезлонг для сна — и тот из простого булыжника вытесан.
Харви озадаченно почесал череп, стремительно теряя былую спесь:
— И как же мне быть? Что предложить в качестве платы?
— Да что ты так убиваешься? — отмахнулся Великий мудрец. — Неужто ты всерьёз полагаешь, будто этот взявшийся невесть откуда «Бог Нежити» способен погасить Огонь всеобщей веры? Проучи слегка этого самозванца, да и дело с концом. Только смотри не обижай самого Серебряную Монету: этот гоблин — первоклассный самородок, на него у меня ещё большие виды.
Харви облегчённо вздохнул:
— И то верно. Ладно, тогда предложу в награду Око Духовной Молнии, которое мне когда-то подарил господин Локк. Всё равно этому проходимцу его не видать.
— Ты говоришь о монокле «Око Духовной Молнии»?! — изумился Великий мудрец. — О том самом духовном артефакте, который вставляется в глазницу и позволяет метать разряды духовной молнии? Так он у тебя?!
— Ага, — самодовольно подтвердил Харви, выуживая из расщелины между рёбрами изящную линзу в оправе и со щелчком вставляя её в собственную глазницу. — Специальный монокль для нашего брата скелета. Жаль только, мне его активировать не по зубам. Господин Локк оставил мне эту вещицу для прямой связи с ним, да только теперь от неё никакого толку: сколько я ни взывал к господину Локку, ответа так и не дождался.
Великий мудрец тяжело вздохнул:
— Слишком уж бесценная это реликвия. Убери-ка ты её от греха подальше.
— Да ладно тебе, не отберут же силой! Пусть сперва погасят мой Огонь всеобщей веры, а там поглядим, — пренебрежительно бросил Харви. Какой-то безродный выскочка смеет величать себя Богом Нежити! Однозначно напрашивается на хорошую взбучку.
Вот когда этот самозванец опозорится и не сможет совладать с пламенем, Харви церемониться не станет: на месте разберёт его по косточкам и посмотрит, как быстро Серебряная Монета отречётся от своего ненаглядного божка.
Тем временем гоблин закончил молитву, вернулся к ним и деловито осведомился:
— Господин Харви, мой Господин передал, что возьмётся за дело. Скажите, вы уже решили, чем расплатитесь?
Харви ткнул пальцем в свою глазницу:
— Вот этим.
И вкратце пояснил назначение монокля.
— О, тогда подставьте руку с Огнём всеобщей веры, а монокль снимите и держите наготове, — распорядился Серебряная Монета.
Воспринимая всё происходящее как забавную игру, Харви послушно выполнял любые указания гоблина — чтобы потом, когда ничего не выйдет, этот пройдоха не свалил вину на его несговорчивость.
В следующий миг на Серебряную Монету снизошло незримое присутствие, и из его макушки, волоча за собой холщовый мешок, выплыла сотканная из чистого Святого Света божественная душа гоблина.
— Святой Свет?! — в один голос ахнули Харви и Великий мудрец.
Светящаяся фигурка гоблина буднично протянула лапку и одним движением сгребла с костяной кисти Огонь всеобщей веры. Пламя, которое нещадно жгло и изводило Харви больше четырёх месяцев кряду, взяли и запросто сняли рукой, точно пушинку?!
Не переставая добродушно улыбаться, божественная душа потянулась второй лапкой к зажатому в другой руке Харви моноклю.
— Ну вот, пламя веры потушено, пора получать расчёт! — взволнованно потёр руки настоящий Серебряная Монета.
Однако стоило светящимся пальцам коснуться оправы, как костяная пятерня Харви судорожно сжалась, намертво стиснув монокль в кулаке.
Гоблин тут же переменился в лице и встревоженно воскликнул:
— Господин Харви, вы ведь не собираетесь пойти на попятную?!
...

Комментарии

Загрузка...