По содержанию крахмала хлебная водоросль уступала рису, но её не требовалось очищать от шелухи, так что в пересчёте собранный объём вполне мог заменить около ста двадцати тысяч тонн зерна.
Анге решил перемолоть всё это в муку.
Во Дворце Упокоения Бронзовая книга, зажав между страницами жезл златодела, сновала туда-сюда по воздуху. На полу лежала ослепительно золотая верёвка, и Негрис, управляя жезлом, то и дело касался её кончиком.
Не прошло и нескольких минут, как Негрис принялся вопить:
— Энергия кончилась, энергия кончилась! Давай духовную энергию!
Одинокая костяная кисть подлетела к нему и коснулась жезла златодела, вливая в артефакт непрерывный поток чистейшей духовной энергии.
После того как это повторилось несколько раз, Негрис отшвырнул жезл златодела и широко распахнул страницы, всем своим видом показывая полное изнеможение:
— Умотался до смерти! Чинить эту драную верёвку слишком уж муторно. Знал бы заранее — ни за что бы не ляпнул, что смогу её починить.
Хорошо ещё, что рядом не было сквернословящего коня, иначе тот непременно вставил бы едкое словцо, от которого Негрис бы подавился: ведь тратилась-то не его собственная энергия! Не поддерживай его Анге неиссякаемым потоком духовной силы, дракон бы и сдохнув от усталости ничего не починил.
Анге вытащил Верёвку Искупления, влил в неё святую силу и взмахнул рукой, забрасывая артефакт в море. Верёвка Искупления тут же обратилась энергетическим арканом и принялась бесконечно удлиняться, следуя за взглядом Анге, пока плотно не спеленала огромную массу плавающей на поверхности хлебной водоросли.
Как же хорошо, что под рукой оказалась такая божественная верёвка, иначе Анге даже не представлял бы, как перетащить всю эту гору водорослей обратно к берегу.
— Да не так же нужно использовать Верёвку Искупления, а-а-а! — простонал Негрис, но после пары жалобных вздохов махнул на это рукой.
Перетащив водоросли партиями на берег, Анге просто расстелил их на нескольких песчаных отмелях. Палящее солнце в сочетании с нагнетаемым скелетом ветром всего за один день высушили весь урожай до хруста.
Сухие водоросли плотно утрамбовали в бочки, после чего подошла Скелет-ангел и разок приложилась сверху Святым Молотом Земли. Готово — всё обратилось в тонкую муку.
— Да чтоб меня... Разве Святой Молот Земли можно использовать вот так? Может, вам тогда уж сразу мукомольню открыть? — пробормотал Негрис.
В те времена очистить зерно от шелухи и смолоть его в муку было делом далеко не простым. Обычной крестьянке требовалось убить почти полдня у ступы, чтобы натолочь риса на прокорм всей семье, а уж помол муки отнимал ещё больше времени и сил.
Обладай кто-нибудь дешёвым способом обдирки и помола зерна, на одной лишь мукомольне можно было бы загребать золото лопатой.
Впрочем, если молоть муку Святым Молотом Земли, то даже за сотню-другую лет непрерывной работы вряд ли удастся отбить стоимость самого артефакта.
Когда Пространственная формация снова заработала и из неё непрерывным потоком пошла мука, Энтони с облегчением перевёл дух. Похоже, на первое время его репутация была спасена. Не окажись у него продовольствия, все подготовленные им меры пошли бы прахом, и тогда не то что сбить цены на зерно не вышло бы — его собственные подчинённые, доверившиеся ему и вложившие в это дело все свои сбережения, подняли бы бунт.
Продовольствие бесперебойно поступало в Главное материальное измерение, а Анге тем временем продолжал высаживать водоросли. Теперь он сажал их прямо на мелководье близ песчаных отмелей: здесь им не требовалось тянуться вверх на четыреста-пятьсот метров до поверхности воды, что экономило удобрения и заметно упрощало сбор урожая.
Пусть за какие-то два-три дня Анге и вырастил больше ста тысяч тонн водорослей, но ведь весь этот объём был буквально выжат за счёт Ауры быстрой смерти и жижи из пепла жуков. Новые же посадки он ускорять не собирался, решив позволить им расти в естественном темпе: примерно через четыре месяца они созреют сами, и тогда урожай можно будет собирать непрерывно.
В таких хлопотах пролетело двенадцать дней, как вдруг Анге внезапно остановился и с растерянным видом извлёк сгусток огня веры.
Огонь всеобщей веры сам по себе немного напоминал бенгальский огонь, рассыпающий лучи во все стороны, однако сейчас этот сгусток изменился: он принял форму настоящего язычка пламени, от которого во все стороны разошлась странная пульсация.
Большинство окружающих ничего не заметили, но Негрис, Лиза и большая кошка не сговариваясь вскинули головы и уставились в сторону Анге, а крошечный призрак высунулся наружу на самую малость и сонно воззрился на огонёк.
Тем временем в скалистом рифе морского народа вся каменная толща внезапно содрогнулась, и все морские жители разом посмотрели вниз, на скопившуюся у основания пещеры воду.
От вибрации по воде побежала частая рябь, со дна поднялись пузыри, а по мере того как дрожь усиливалась, из воды вдруг с грохотом вылетел каменный шар, взметнув вверх водяной столб в сопровождении пронзительного свиста рассекаемого воздуха.
Однако вода вокруг тут же схлынула обратно в провал, и резкий свист сменился глухим бурлением: со дна бешено повалили крупные пузыри.
Подброшенный к самому своду каменный шар рухнул обратно, подняв ещё один столб брызг.
Лишь в этот миг морские жители опомнились и с плачем да криками бросились врассыпную к выходу. «Дыхание моря», затихшее на много дней, сегодня вдруг ни с того ни с сего началось прямо посреди бела дня.
Вскоре после того как морской народ выбежал наружу, из бурлящего месива пузырей показалась женщина.
У неё было безупречно прекрасное лицо, золотые зрачки, длинные золотистые волосы, белоснежная кожа и высокая статная фигура — казалось, будто ожила изваянная из мрамора статуя.
Окутанная чистым сиянием, она плавно поднялась из воды. Струящийся по её коже Святой Свет соткался в белоснежное полупрозрачное платье.
Ступая босыми ногами по пустому воздуху, она неспешно вышла из воды и приблизилась к статуе Богини Искупления.
Обведя изваяние взглядом золотых глаз, она с лёгким недоумением пробормотала:
— А где... моя верёвка?
Осмотревшись вокруг и не обнаружив пропажи, женщина закрыла глаза, а затем резко распахнула их и устремила взор в воду. Её золотые зрачки вспыхнули ярким светом, позволяя во всех деталях разглядеть бурлящее пузырями дно.
Увы, верёвки не было и там.
— Кто украл мою верёвку? — Поколебавшись мгновение, она решила не тратить на это время и обратным движением ладони сконденсировала в руке одноручный молот. — Ладно, обойдусь этим... Кто же это зажёг Божественный огонь?
...
Негрис, Скелет-ангел, Маленький зомби, Лиза и Шамара столпились вокруг Анге, а за их спинами вытягивал шею любопытный Молния с мохнатой шапкой на голове.
Все с неподдельным любопытством и потрясением на лицах разглядывали маленький язычок пламени на ладони Анге.
— Так это и есть... Божественный огонь? — Шамара то сжимала, то разжимала пальцы, борясь с неудержимым порывом протянуть руку и коснуться пламени, но что-то внутри сдерживало её.
— Да, это без сомнения Божественный огонь, вот только ты-то как здесь очутилась? — недовольно буркнул Негрис.
Таких совпадений просто не бывает: стоило Анге зажечь Божественный огонь, как эта Шамара тут же явилась сюда через Пространственную формацию. Наверняка снова сработало её чутье.
Шамара смущённо ответила:
— Я почувствовала, что здесь должно произойти что-то хорошее.
Негрис с нескрываемой завистью и ревностью произнёс:
— Твой божественный навык слишком уж полезный! В следующий раз, когда почувствуешь что-нибудь хорошее насчёт меня, не забудь сразу сообщить.
Шамара облегчённо выдохнула и торопливо закивала:
— Хорошо, конечно, обязательно.
Она уже столько всего получила благодаря Анге, что ей самой было неловко, и потому она была бы только счастлива помочь Анге и остальным своим предчувствием.
Обменявшись парой фраз, все снова перевели взгляды на ладонь Анге. Сейчас каждого разбирало любопытство: с чего вдруг Анге ни с того ни с сего зажёг Божественный огонь?
Сам Анге тоже пребывал в растерянности:
— Не знаю. Возделывал поле — а он загорелся.
Негрис упёр лапки в бока и задумчиво произнёс:
— Это огонь веры Бога Земледелия. Ты и раньше говорил, что он постоянно растёт, а теперь вдруг взял и разгорелся. Как так вышло? Неужели он окреп из-за того, что ты без конца выращиваешь продовольствие? Да нет, бред какой-то, зерно же не может вырабатывать Изначальную силу веры. Когда ты сажал водоросли, ты чувствовал, чтобы он рос?
Анге покачал головой.
— Может, ты так впечатляюще выращивал водоросли, что в тебя уверовали те морские жители? Да тоже нет, их там всего несколько десятков, какой бы горячей ни была их вера, зажечь Божественный огонь они бы не смогли. Тем более что когда огонь веры начал расти, эти морские жители тебя ещё даже в глаза не видели, — бормотал под нос Негрис.
Отбросив все невозможные варианты, дракон заключил:
— Остаётся лишь одно объяснение: ты продал продовольствие Энтони, тот раздал его людям, и искренняя благодарность и вера спасённых от голода верующих зажгли Божественный огонь Бога Земледелия.
— Разве такое возможно? — с сомнением спросила Лиза. — Пострадавшие от бедствия люди ведь даже не знают, что эту еду вырастил господин. Как они могут направлять ему свою веру?
Чтобы отдавать веру, нужно хотя бы знать, кому именно ты молишься — например, знать имя божества. Лишь объединённые общей верой умы позволяют Изначальной силе веры незримо связать верующих воедино и образовать целостную сеть.
Раздавая продовольствие, Энтони уж точно не стал бы объявлять во всеуслышание, что это зерно вырастил Анге. Даже если спасённые беженцы и захотят кого-то возблагодарить, они будут благодарить Церковь Света, а если решат молиться — станут молиться Свету. С какой стати эта сила вдруг вернулась к Анге?
Негрис развёл лапками: он и сам не понимал механизма, но после исключения всего невозможного оставалась лишь эта причина.
Впрочем, проверить эту догадку было проще простого — достаточно продолжать продавать продовольствие.
— Вырасти ещё побольше еды. Когда Энтони раздаст предыдущую партию, понаблюдай, усилится ли Божественный огонь. Если усилится — немного подожди, а если нет — продай Энтони ещё одну партию зерна, пусть снова раздаст людям. Проведём несколько таких проверок и точно выясним, связано ли это с тем, что люди едят выращенную тобой пищу.
Договорив, Негрис не удержался и забормотал себе под нос:
— Это ведь совершенно новая тема для исследований! Иной путь становления богом?
Анге кивнул. Испытания и контрольные группы — дело для него привычное, вот только тут вставала другая проблема:
— Духовной энергии не хватает.
Хоть Анге и обладал Божественностью нежити, он, без сомнения, был самым ленивым Богом Нежити на свете и никогда не занимался распространением собственной веры.
Не окажись у него под началом такой деятельной Святой девы, как Лиза, и такого неистового фанатика, как Оук, преемственность Божественности нежити, пожалуй, давно бы прервалась.
Однако какой бы расторопной ни была Лиза и каким бы фанатичным ни был Оук, когда самому божеству до этого нет никакого дела, особого результата ждать не приходится.
Сейчас у Храма Нежити в Бездне Упокоения насчитывалось около сорока тысяч верующих, да ещё среди жителей пустыни в Оазисе Надежды и соседних оазисах набралось порядка пятидесяти-шестидесяти тысяч человек, тогда как остальные по старой привычке продолжали поклоняться Найэли.
Вокруг Города Бога Красоты селилось всё больше людей, но значительную их часть составляли падшие: некогда они веровали в Свет, а после осквернения большинство из них так и не изменило своих прежних убеждений.
Веру этих людей Анге попросту перехватывал.
Если сложить всё вместе, общее число верующих, от которых Божественность нежити могла черпать силу убеждений, не дотягивало и до двухсот тысяч.
Для какого-нибудь радикального культа двести тысяч паствы — цифра весьма внушительная: если как следует надавить на них, почаще являть чудеса и устраивать массовые богослужения, двести тысяч верующих вполне сойдут за целый миллион.
Вот только Анге был ленив до мозга костей: он не то что чудеса являть или обряды проводить не желал — ему даже распространять веру было неохота.
С другой стороны, разве не таков извечный стиль Храма Нежити?
Прежний Владыка тоже не отличался рвением и пустил дела Храма Нежити на самотёк — там даже полы подметали жрецы-скелеты, так что нетрудно представить, насколько безалаберно велась проповедь.
Бессмертному Владыке попросту не было дела до веры, поскольку он располагал Сетью Душ, и вся связанная с ним нежить ежесекундно отдавала ему свою силу. Изначальная сила веры служила лишь приятным довеском — что есть она, что нет, разницы никакой.
Однако Сеть Душ самого Анге велика не была: всех, кто состоял с ним в прямой духовной связи, можно было пересчитать по пальцам двух рук.
Из обоих источников силы поступало немного, а тратил её Анге в последнее время весьма активно, так что расход Пламени Души превысил доход. Если последовать совету Негриса и засеять ещё одну партию продовольствия, духовной энергии ему попросту не хватит.
— Сколько раз я тебе твердил: набирай побольше паствы в обычное время, лишних верующих не бывает! А ты знай себе упирался, только и делал, что день-деньской в земле ковырялся. Теперь вот спохватился, да поздно! — Негрису тоже нечем было помочь в такой ситуации, так что оставалось лишь ворчать.
Вдруг раздался громкий плеск воды, сопровождаемый высокочастотной дрожью, похожей на ультразвук.
Все повернули головы на звук и увидели, как из подводного прохода вынырнула Алиса: широко раскрыв рот, она отчаянно звала Анге на помощь, а следом за ней из воды наперегонки выскакивали десятки морских жителей и что было духу плыли к песчаной отмели.
В племени Алисы всего-то и оставалось несколько десятков сородичей — судя по картине, они всем родом спасались бегством?
Взгляд Анге скользнул поверх голов Алисы и её соплеменников, остановившись позади них.
Словно ощутив этот взгляд, из воды неспешно поднялась ослепительно прекрасная женщина и ступила босыми стопами прямо на водную гладь.
Золотые зрачки, белоснежное полупрозрачное платье, золотые волосы, босые ноги и зажатый в руке молот — облик одновременно священный и пугающе странный.
Увидев в её руке одноручный молот, Негрис потрясённо вскрикнул:
— Молот Искупления Жизни?! Ты — Богиня Искупления?!
Лицо Шамары исказилось от бурного волнения, и она нетерпеливо выкрикнула:
— Луна!
Призрачный силуэт Луны воспарил над её плечами и настороженно произнёс:
— Вижу. Будь осторожна, с Богиней Искупления шутки плохи.
С этими словами проекция Луны метнулась вперёд и окутала тело Шамары, обращаясь Доспехом Священного духа с парой настоящих крыльев и двумя парами световых.
Другим заклинателям и одного-то Священного духа призвать непросто, а с телом Шамары слился Высший Священный дух — Шестикрылый архангел, Херувим Луна.
Шамара взволнованно воскликнула:
— Это она, она, точно она! Это она воровала у меня веру!
Договорив, она уже собралась броситься в атаку.
Но в этот самый миг вперёд ударил ослепительный столб света и накрыл фигуру Богини Искупления.
Скелет-ангел расправила световые крылья и вытянула вперёд обе ладони, а на её лице светился неподдельный восторг: снова можно подраться!
Когда световой столб погас, половина тела Богини Искупления бесследно исчезла.
Негрис оторопел:
— Такая слабая? Это и впрямь Богиня Искупления?
Не успел он договорить, как следом ударил чёрный столб света — не желая отставать от напарницы, Маленький зомби шарахнул по цели Ударной волной мертвенного дыхания.
Когда рассеялся и этот луч, от Богини Искупления не осталось вообще ничего.
Однако её присутствие никуда не исчезло — напротив, оно принялось стремительно, скачкообразно нарастать, и на том месте, где только что испарилось её тело, постепенно проступил световой силуэт.
Глядя на эту светящуюся фигуру, Анге вдруг произнёс:
— Похоже, она обращает полученный урон в собственную силу.
От слов Анге Негриса пробрала крупная дрожь — в памяти всплыла древняя легенда:
— Искупление... точно, искупление! С каждой смертью её сила удваивается!
...

Комментарии

Загрузка...