Анге стоял на корме дирижабля и одно за другим накладывал на передние паруса заклинания Опыления. Само по себе это было мелкое бытовое заклинание, однако из-за невероятной частоты применения оно породило эффект реактивной струи: у-у-у-у-у...
И без того туго надутые паруса натянулись до предела, а удерживающие их мачты жалобно заскрипели. Палуба под ногами вздрогнула — судно стремительно набирало ход.
Анге не прекращал колдовать, и потоки Опыления раз за разом били в парусину. Ещё во время работы в полях он заметил, что если направить множество мелких Ветряных смерчей в одну сторону, они увлекут за собой окружающие воздушные массы, создавая подобие сифонного эффекта.
Мощный поток воздуха обеспечил огромную тягу. Мачты дирижабля отчаянно затрещали, скорость росла с каждой секундой, и, достигнув определённого предела, весь корпус судна внезапно обрёл необычайную лёгкость.
Все находившиеся на борту заблаговременно ухватились за надёжные опоры, чтобы удержаться на ногах. Им ещё никогда не доводилось испытывать столь стремительного ускорения — Джелис даже всерьёз опасалась, как бы мачты не переломились пополам.
Поначалу у неё сжалось сердце за родное судно, и она уже хотела попросить сбавить ход, но тут же одёрнула себя: Анге ведь сам был верховным хозяином, вся торговая гильдия принадлежала ему, а значит, и этот дирижабль тоже. Возражать она просто не имела права.
Корпус резко полегчал и оторвался от воды. Избавившись от вязкого сопротивления водной глади, судно мгновенно рвануло вперёд, превратившись в самый настоящий летящий корабль.
Мысленный взор Негриса устремился наружу. Проследив за движением элементов ветра вдоль обоих крыльев дирижабля, он быстро всё понял: «Так вот что такое экранный эффект».
Благодаря мощной подъёмной силе, создаваемой экранным эффектом, десятиметровое судно легко взмывало в воздух без единой формации, без газового баллона и без всякой магии.
Впрочем, сильнее всего этот эффект проявлялся лишь на высоте двух-трёх метров над поверхностью. Экраноплан не мог подняться к облакам, подобно гоблинскому дирижаблю, и был способен лишь скользить в паре метров над водой.
Но и это впечатляло: плывущая по воде лодка и парящий в воздухе корабль находились в совершенно разных весовых категориях. Скорость выросла минимум в семь-восемь, а то и в десять с лишним раз — стоило днищу оторваться от волн, как дирижабль стрелой понёсся вперёд.
Однако Анге и не думал останавливаться. Он прижал ладонь к воздуху перед собой, и мелкие Ветряные смерчи бесконечной чередой понеслись вперёд, увлекая за собой огромные массы воздуха.
Джелис казалось, будто она вышла в море в самый разгар тайфуна. Ураганный ветер слепил глаза, не давая разомкнуть веки, и девушка невольно закричала:
— Помедленнее, хозяин, помедленнее!
Поток воздуха бил с кормы к носу, а поскольку Анге стоял с наветренной стороны, слова капитана до него не долетели — он лишь увидел, что она широко открывает рот.
«Позади морское чудовище, должно быть, боится погони».
Скелет понимающе кивнул и вытянул вперёд вторую руку, начав творить заклинания с двух рук одновременно. Двойная магия, двойная сила ветра, двойная радость.
— А-а-а-а! Спасите! — теперь вопила уже не одна Джелис, истошный визг подхватила вся команда.
Тем временем рыболюд Гулугу вместе со своими сородичами сидел, присосавшись к шкуре морского бога. На ладонях рыболюдов имелись особые присоски, позволявшие намертво крепиться к любым гладким поверхностям: камням, днищам кораблей или коже гигантских морских обитателей.
Следуя за плавными движениями морского бога, голова Гулугу то показывалась над поверхностью, то вновь скрывалась под водой. И всякий раз, выныривая, он видел вдалеке охваченный паникой дирижабль.
— Буль-буль, творения людей, очень ценные, ограбить! Вот удача, морской бог благословил, возвращались с охоты и наткнулись на добычу.
Прежде в этом измерении люди не водились. Согласно преданиям племени Гулугу, первые упоминания о двуногих появились лишь двести с лишним лет назад. Пришельцы обосновались на песчаных отмелях: морской бог не мог заплыть на такое мелководье, а вот человеческие летучие суда проходили там без труда.
Этот мир был необъятен как над водой, так и в глубине. Люди держались на поверхности, а рыболюды обитали в толще вод, почти не пересекаясь друг с другом. Но при случайной встрече подводные охотники были совсем не прочь разнообразить свой рацион.
К тому же изделия человеческих рук в подводном мире ценились на вес золота. Гладкая, облегающая тело одежда была куда удобнее грубых жилетов из рыбьей кожи, оружие разило острее когтей и зубов, и даже древесина, из которой строили дирижабли, отличалась куда большей твёрдостью и ровностью, нежели подводные растения.
Из-за этого за человеческими вещами на дне шла настоящая охота. Захвати они целый дирижабль — пожалуй, даже то специальное приспособление, в которое люди испражнялись, удалось бы сбыть за огромные деньги.
— И что у этих двуногих в головах? Зачем придумывать отдельную посудину для испражнений? Разве нельзя просто выпустить всё прямо в воду? Сплошное расточительство.
Бормоча себе под нос, Гулугу в очередной раз ушёл на глубину вместе с морским чудовищем. Когда же он снова вынырнул на поверхность, летучего судна и след простыл.
— Люди... куда они подевались? — рыболюд ещё долго озадаченно таращился в пустоту, пока закатное солнце не унесло с собой его светлую грусть...
За десятки километров от этого места Анге, заметив, что мачты вот-вот переломятся, наконец прекратил колдовать. Дирижабль быстро сбросил скорость до обычной и мерно закачался, продолжая полёт.
Джелис и её спутники сидели со взъерошенными копнами волос и совершенно стеклянными глазами. Впрочем, после такого безумного рывка на десятки километров подобное выражение лица появилось бы у каждого. Они ещё долго не могли прийти в себя, а когда попытались встать, ноги у всех ходили ходуном.
Сколько лет Джелис управляла дирижаблем, ей и в голову не приходило, что от полёта могут подкашиваться колени.
...
Отдышавшись, Джелис с командой перехватили управление и направили судно к месту стоянки. Вскоре на горизонте показалась обширная россыпь белоснежных островов.
Каждый такой островок представлял собой возвышающуюся над водой горку чистого белого песка. Большие и малые, они, словно рассыпанные звёзды, усеивали спокойную морскую гладь — счётом их здесь было, наверное, несколько десятков тысяч.
Отмели стояли совершенно голыми: ни растительности, ни людей. Лишь изредка на отдельных песчаных косах пробивалась дикая трава, но и та выглядела чахлой и болезненной.
Между островками вились мелкие протоки. Небольшие лодки и парусные дирижабли проходили по ним свободно, а вот стометровые морские исполины, подобные давешнему чудовищу, пробраться в эти воды никак не могли.
По мере того как судно углублялось в архипелаг, взгляду всё чаще открывались следы разумной жизни: на одних отмелях стояли палатки, на других жались низенькие деревянные домишки и шалаши, а где-то виднелись постройки из костей огромных рыб.
Ведя дирижабль, Джелис попутно вводила гостей в курс дела:
— Это и есть наша база — Отмель Десяти Тысяч Островов. Говорят, этих песчаных островков тут десятки тысяч, но пересчитать их пока никто не удосужился, дураков нет. Большинство отмелей совершенно пустынны, поэтому все жмутся к самой богатой и обжитой — Светлой отмели. Любая купля-продажа ведётся именно там.
От тела Анге раздался голос Негриса:
— Судя по названию, это вотчина Церкви Света? И насколько прочны здесь их позиции?
Джелис уже привыкла к присутствию Негриса и прекрасно знала, кто перед ней. Сам глава гильдии Серебряная Монета почтительно именовал его вторым хозяином, господином Негром — начальником такого полёта, до которого ей не дотянуться, даже прыгни она выше головы на десяток ступеней. Поэтому держалась девушка предельно уважительно.
— Всё верно, хозяин, вы удивительно проницательны, сходу попали в точку! Там действительно заправляет Церковь Света. А что до их влияния... Скажем так: в мелочах их слушаются, а в серьёзных делах никто и в грош не ставит, — со всей возможной почтительностью польстила Джелис.
— Вот как? Это почему же? Там, где обосновались церковники, кто-то смеет их не замечать? — заинтересовался Негрис.
Зная повадки Церкви Света, невозможно было представить, чтобы они пришли куда-то и не прибрали к рукам всю власть. Стоило им где-то закрепиться, как назавтра же по домам начинали ходить храмовники и священники, склоняя местных к вере. Принял веру — будь добр делать пожертвования, что на деле означало церковный налог.
Откажешься верить — зачислят в еретики, и тогда вразумлять тебя придут уже Святые и Божественные рыцари. Не справятся они — пожалуют Святые девы, епископы и Ангелы Священного духа, которые будут «убеждать» до тех пор, пока ты не уверуешь.
— Так ведь здесь сплошь искатели приключений, кто станет терпеть их помыкания? — беспечно отмахнулась Джелис. — Доведут до крайности — прирежут на месте, после чего спрячутся на любой безымянной отмели или сбегут обратно в Главное материальное измерение, пока шумиха не уляжется. Людей у Церкви Света здесь немного, поэтому лишний раз злить толпу они не решаются. Впрочем, из уважения к их статусу с ними всё же считаются: если выходит какой спор, идут к церковникам за судейством. Да и торговлю припасами с денежными расчётами предпочитают вести на их территории — так спокойнее, а церковь берёт за это небольшой торговый сбор.
Выслушав её, Негрис на мгновение задумался. Отчего эта схема казалась такой знакомой? Точно, в Бездне Упокоения когда-то творилось то же самое.
В былые времена, пока функционировала Мировая перевалочная станция, главной силой в Бездне Упокоения оставалась нежить. Вот только мертвецы не любили вникать в чужие дрязги: если дело не касалось убийств, грабежей или нарушения торговли на дорогах, они предпочитали не вмешиваться.
Однако жизнь разумных рас на девять десятых состоит из мелкой бытовой грызни: краж, пьяных потасовок и соблазнения чужих любовниц. С подобными пустяками идти на суд к нежити никто не рисковал — те рубили сплеча и приговаривали сразу к казни, обыску души или заточению в духовной темнице.
Эту пустующую нишу в итоге и заняла Церковь Света. В ту пору этим как раз промышляла Лиза: бродила по Мировой перевалочной станции, охмуряла прохожих проповедями о Свете и попутно разбирала житейские тяжбы.
Выглядело это как обмен дипломатическими миссиями между великими империями, разве что церковные посланники совали нос в каждую бочку.
Судя по всему, до здешнего измерения основные силы Церкви Света тоже дотянуться не могли, отчего и сложилось такое шаткое равновесие.
Разобравшись с этим, Негрис задался новым вопросом:
— Ты говоришь, здесь полно искателей приключений. А что именно их сюда манит? У тебя вся палуба обшита камнями кавитации — неужели их добывают в этих водах?
— Да, здесь встречаются камни кавитации, а ещё золотой песок, дары моря и рыбья кожа. Кроме того, во внутренностях некоторых морских чудовищ попадаются особые кристаллы — раздобудешь парочку таких и озолотишься на всю жизнь. Вот народ сюда и тянется, — пояснила Джелис.
Негрис немало удивился: он-то полагал, что камни кавитации зарождаются в мирах с бушующими стихиями ветра, а источником оказался водный мир.
Впрочем, по здравому размышлению всё сходилось. Каким бы яростным ни был ветер, по плотности ему далеко до воды. Если в каких-то глубинах водные элементы приходят в особое движение, они вполне способны породить подобный минерал.
— Ну а вы? Тоже подались в это измерение за лёгким богатством? — полюбопытствовал Негрис.
— Вовсе нет! — гордо вздёрнула носик Джелис. — Мы люди штатные! Наш отряд наёмников «Лунный корабль» числится при торговой гильдии «Серебряный свет»: работа стабильная, жалованье отличное, да ещё и полное страхование с пособием на случай гибели... Простите, хозяин, язык сам повернулся, я просто всегда так говорю, когда новичков зазываю.
— Зазываешь новичков? И сколько же сейчас человек в вашем отряде наёмников «Лунный корабль»? — осведомился дракон.
Джелис смущённо почесала кончик носа:
— Тр... трое.
— Трое? А он тогда кто?.. — мысленный взор Негриса с подозрением скользнул по четверым людям на палубе и остановился на юном смотрителе имущества.
Почувствовав на себе внимание высшего существа, паренёк мгновенно вытянулся по струнке и звонко отрапортовал:
— Докладываю, господин! Я смотритель имущества дирижабля Марк, состою напрямую в торговой гильдии и к «Лунному кораблю» не отношусь. Моя задача — беречь и охранять казённое имущество гильдии от умышленной порчи, а в минуту опасности выбрасывать за борт бесполезного толстяка!
Толстяк Эйви побагровел от возмущения и свирепо уставился на Марка, однако в присутствии Анге и Негриса выпускать колючки не осмелился.
Негрис озадаченно переводил взгляд с Марка на Эйви и тихонько увещевавшую их Лили. С чего это они вдруг сцепились на ровном месте? Поди разбери этих молодых да ранних.
Впрочем, раз до драки не дошло, дракон махнул на их перепалку рукой и продолжил расспросы:
— И сколько всего людей гильдии в этом мире? Когда Серебряная Монета вас сюда отрядил? Жена, дети есть? Как содержание, не обижают? Кормят сносно? Выходные дают? Как годовые премии выплачивают? Есть какие жалобы или недовольства? Выкладывайте смело, не таитесь, я как раз затем и прибыл, чтобы решить ваши нужды!
Вылитый барин-помещик, вышедший в поле потолковать по душам с крепостными крестьянами.
Тем временем дирижабль неспешно скользил вперёд, и вскоре перед ними выросла крупная песчаная отмель. В отличие от прочих голых песков, этот остров утопал в зелени: здесь росли кокосовые и веерные пальмы, неприхотливые к песчаной почве, и даже виднелось несколько чахлых лоховых деревьев с песчаными финиками.
Тощими и болезненными они показались лишь Анге, который невольно сравнивал их с буйной растительностью пустынных оазисов. А вот толстяк Эйви и Лили придерживались совсем иного мнения. Когда судно поравнялось с одним из деревьев, глаза толстяка алчно заблестели, и он мечтательно пробормотал:
— Эх, сейчас бы песчаных фиников поесть... По сравнению с той пресной травой без земли песчаные финики — просто дар самого Бога Красоты!
Слова эти прозвучали с такой неподдельной искренностью и благоговением, что от макушки парня отделился огонёк Пламени Души и неспешно поплыл прямо к «Богу Красоты».
Кто бы мог подумать, что этот пухляш окажется верующим Бога Красоты. Приняв Пламя Души, Анге порылся в закромах и бросил парню крупный, налитой соком песчаный финик.
Эйви неуклюже поймал плод, ошарашенно посмотрел на Анге, затем перевёл взгляд на крупный финик в ладони, сличил его со сморщенными ягодами на прибрежном дереве и судорожно сглотнул слюну.
Тихонько попятившись на пару шагов, он зашептал подскочившим Лили и Марку:
— Чего это хозяин? Решил меня наградить? А вам почему не дал?
Лили облизнула пересохшие губы и предположила:
— Наверное, хозяину стало за тебя стыдно, раз ты даже на такую дикую кислятину слюни пускаешь. Вот и пожаловал тебе один нормальный плод, чтобы ты хоть знал, какими они бывают.
— Хе-хе, ну, ради такого дела я готов позориться хоть каждый день! — глупо захихикал толстяк и уже разинул рот, собираясь впиться зубами в мякоть, но тут же наткнулся на две пары мечущих молнии глаз.
Чтобы не быть забитым до смерти прямо на палубе, Эйви со слезами в душе разделил финик на четыре дольки. Стоило им отправить лакомство в рот, как над кормой понеслись восторженные возгласы: «Вкуснотища!», «Невероятно!», «Да те финики, что я ел раньше, просто навоз!».
В этот самый миг корпус дирижабля глухо звякнул от удара, словно на что-то налетел. Протока здесь была широкой, лодок вокруг почти не наблюдалось, и столкнуться в таких условиях можно было разве что нарочно.
Добравшись до спокойных внутренних вод, Джелис немного ослабила бдительность, и надо же такому случиться — кто-то со всего маху врезался прямо в борт её судна.
Виновником оказался утлый ялик. Удар вышел слабым и не оставил на обшивке ни царапины, однако сидевшие в лодчонке молодчики тут же подняли истошный гвалт:
— Ты чем рулишь, слепая?! На такой широкой воде умудрилась нас протаранить! Мой старший брат из-за тебя за борт свалился и воды нахлебался, а ну гони монету за увечье!
Негрис оторопел от такой наглости:
— Они же сами в тебя въехали и ещё требуют денег? Это что, вымогательство на воде?
Джелис потемнела лицом и сквозь зубы процедила:
— Опять эта шайка... Решили, что на мне можно бесконечно ездить?
...

Комментарии

Загрузка...