Анге достал бутылку с чёрной жидкостью и с бульканьем вылил её в бадью с водой. Присмотревшись к бледному оттенку раствора, он откупорил вторую, затем третью, тщательно всё перемешал и приступил к тонкой работе.
Стоило ему щёлкнуть костяными пальцами, как из бадьи взметнулась струйка воды. Повинуясь его жестам, водяные шарики по дуге летели к отдельным кустикам и с тихим хлопком разлетались в воздухе мельчайшей водяной пылью, равномерно орошая листву разведённой жижей из пепла жуков.
Щелчок за щелчком — и вскоре каждый росток на поле получил свою порцию целебной подкормки.
В этот миг с неба с шумным хлопаньем крыльев спланировал Негрис и прямо с порога доложил:
— Анге, те друиды без устали облучают свои всходы каким-то светом! Вроде бы обычная досветка, но лучи у них исключительно красные и синие, странно как-то.
Отставив бадью с удобрением, Анге тут же взбежал на верхушку башни и выглянул из окна.
Разбредшись по своему наделу, друиды склонились над грядками и сосредоточенно водили ладонями над самой ботвой, купая ростки в потоках алого и синего свечения.
Уперев подбородок в каменный подоконник, Анге неотрывно следил за соседями, пока те не закончили работу. Затем он поднял собственную кисть, зажёг над ладонью сгусток мягкого белого Святого Света и слегка покрутил запястьем, пытаясь изменить спектр свечения.
Нет, не то. Стряхнув Святой Свет, скелет сотворил другой белый шарик — на сей раз резкий и слепящий, от долгого взгляда на который у живых существ наверняка бы защипало в глазах.
— Вспышка света? — подлетел поближе Негрис. — Да нет, вряд ли. Они же светят по нескольку часов кряду, почище любых формаций освещения в Городе Личей! На Вспышке света столько времени не продержишься, маны не напасёшься.
Не успел дракон договорить, как белый шарик на ладони Анге внезапно посинел, а ещё через пару мгновений налился густым багрянцем.
Негрис нахмурился и, долго вглядываясь в огонёк, неуверенно протянул:
— Надо же, всё-таки Вспышка света! Только колебания стихийных элементов стали в разы слабее... Неужто за счёт отсечения лишних цветов и сохранения одних лишь красных да синих лучей расход маны так сильно падает? Но какой в этом прок для травы?
Гадать на пустом месте было бессмысленно — требовалась проверка на практике. Анге тут же отгородил на пашне небольшой опытный участок: одну грядку принялся досвечивать красно-синими лучами, вторую — чистым Святым Светом, а на третьей густо рассадил Светящийся мох.
Уже через неделю с небольшим разница стала видна невооружённым глазом: под красно-синим свечением и стебли, и листва налились силой и выглядели куда крепче и коренастее, чем на грядках со Святым Светом или мхом.
— А эти друиды и впрямь не даром свой хлеб едят, есть у них в рукаве пара толковых секретов, — признал Негрис.
Его собственные познания в агрономии не обновлялись последнюю тысячу лет, а всё новое, что он узнал за последнее время, шло исключительно от самоучки Анге — так что в вопросах, неведомых скелету, дракон разбирался ничуть не лучше.
Ни в древних трактатах тысячелетней давности, ни в багаже самого Анге не было ни слова о пользе красно-синего спектра, но теперь этот пробел был восполнен.
Скелет немедля распространил новую практику на всё поле, ежедневно устраивая посевам двухчасовую цветную досветку.
А вот на опытном участке он ради эксперимента решил не мелочиться и принялся облучать грядку по восемь-девять часов кряду, держа всходы под светом почти всю ночь напролёт — в итоге ботва попросту пошла в бурный пустоцвет и вытянулась тонкими былинками.
Стало ясно, что и в досветке нужна золотая середина. Путём проб и сравнений Анге быстро нащупал идеальный режим: при скудном дневном освещении Земель Падения лучше всего досвечивать посевы ровно по три часа в сутки — стоит передержать хоть немного, как стебли начинают жировать в ущерб зерну.
Неделю спустя Дубинчи снова воровато прокрался к бочкам с росой и, трясущимися от жадности руками достав заветный пузырёк, вылил чёрную жижу в воду. Заметив на стенках стекла тёмные разводы, он зачерпнул ладонью воды, тщательно ополоснул склянку изнутри и вылил обратно в чан, не желая терять ни единой капли.
— Уже второй пузырёк пошёл... — сокрушённо бурчал он себе под нос. — По склянке в неделю — это ж за оставшиеся два с лишним месяца придётся больше десятка штук сюда вбухать! Сплошное разорение, а не заказ. Нет уж, пускай доплачивают!
По ту сторону изгороди Анге не глядя опрокинул в свою бадью сразу три бутыли чёрного концентрата, небрежно болтнул воду рукой и принялся щелчками пальцев разбрызгивать подкормку по полю.
Так в трудах и заботах летели дни. За это время с ними дважды выходил на связь Энтони: кардинал передавал, что эльфы в поисках Анге уже сбились с ног и вот-вот разревутся от отчаяния, а все сильные мира сего сгорают от любопытства, кто же такой этот таинственный «господин Анге», смеющий столь беззастенчиво динамить саму Империю Эльфов.
Несколько раз заглядывал и Серебряная Монета. Посетовав на чудовищную разруху и нехватку самых базовых товаров, предприимчивый гоблин объявил, что организовал местных жителей на трудовую взаимопомощь, попросил у Анге партию высокоурожайных семян, а взамен приволок целую гору Камней Неиссякаемого источника.
В Землях Падения эти ноздреватые валуны оказались поистине бесценными. Рек и ручьёв здесь почти не водилось, а к третьему месяцу после Вечной ночи последние лужи пересыхали до трещин, зато воздух оставался тяжёлым и влажным — стоило бросить такой камень на продуваемом ветром пригорке, как за день с него набегала целая лужица чистой воды.
Благодаря этим камням Анге избавился от необходимости тратить ману на полив и смог пустить освободившиеся силы на досветку полей.
В благодарность скелет отсыпал купцу сразу несколько тонн отборного зерна на посев.
А на третий месяц Серебряная Монета приволок к башне самый настоящий железный плуг и с гордостью доложил:
— Я тут собрал людей копать уголь и руду, сложил плавильные печи, открыл кузницы... Три месяца света белого не видели, но всё-таки отковали железные плуги и уйму всякого железного инвентаря! Господин, вам часом в хозяйстве не сгодится?
Анге покачал головой: Маленький зомби пахал куда резвее и глубже любого плуга.
Зато Негрис от изумления едва челюсть не выронил:
— Всего за два с лишним месяца ты провернул такую прорву дел?! Даже железо выплавил и инструмент отковал?! Ты что, ещё и кузнечному делу обучен?!
Гоблин смущённо поскрёб макушку:
— Да полно вам шутить, господин, какой из меня кузнец! Зато среди местных умельцев полно. Я просто взвалил на плечо мешок белого риса, пришёл в человеческий лагерь и рявкнул: «Кто тут умеет ковать железо?!» Ох, что тут началось — набежавшая толпа меня чуть на месте на сувениры не порвала! Меня едва не задавили, так что пришлось во весь голос орать: «Кто умеет драться?!» Тут же выскочили два десятка крепких вояк и взяли меня в кольцо. Под их охраной я нанял артель кузнецов, артель рудокопов, истопников к печам, пахарей, прачек и стряпух. А потом и Великий мудрец отрядил мне в подмогу ораву зомби со скелетами да нескольких личных стражей, велев оказывать мне всяческое содействие!
Негрис недоумённо заморгал:
— Великий мудрец оказывает тебе всяческое содействие? С какой это стати? Да ещё и стражу приставил? А где, кстати, сами стражи?
Едва дракон спросил об этом, как из-за спины гоблина с самым кислым видом выплыл знакомый полупрозрачный силуэт:
— Здесь мы, господин.
Это оказался один из тех самых призрачных стражей, что прежде присматривали за друидами.
— Опять вы? Чем это Серебряная Монета так угодил старому духу, что он приставил вас к нему в телохранители? — удивился Негрис.
Страж почтительно и без утайки отрапортовал:
— Докладываю, господин: господин Серебряная Монета налаживает в крае производство! Великий мудрец сказал, что никто из нас и близко не сравнится с ним в организаторском таланте, а посему мы обязаны беречь господина Серебряную Монету пуще собственного ока.
Призрачный страж держался тише воды ниже травы — да и как иначе, если этот маленький дракончик запросто катался в обнимку с самим Великим мудрецом и крыл его последними словами!
Окинув гоблина новым, уважительным взглядом, Негрис понимающе кивнул:
— Вон оно что... Что правда, то правда, хватка у Серебряной Монеты мёртвая, тут старый дух не прогадал.
Ещё бы! Среди всей многочисленной паствы Анге лишь за Серебряную Монету да Энтони можно было вообще не переживать — этих двоих хоть голыми в пустыне брось, они и там с нуля развернут торговую империю.
Прежде из-за бесконечной грызни людям было не до ремёсел, а нежити попросту не хватало ума и сноровки наладить хозяйство. Но стоило появиться такому прирождённому управленцу, как Серебряная Монета, и уже через два месяца в крае задымили кузницы и пошло своё железо.
С обилием железных лопат, мотыг и плугов можно было куда быстрее поднимать целину и обрабатывать в разы больше пашни. При таком раскладе даже без всяких чудо-семян сборы зерна неизбежно вырастут в несколько раз!
То, чего не даёт тонкое мастерство, с лихвой берётся размахом. Великий мудрец внезапно прозрел: стоит поднять производительность труда хотя бы вдвое-втрое, как голод отступит сам собой, и никакие заносчивые друиды даром не понадобятся!
Как же после такого было не носить гоблина на руках? А уж когда старый призрак разглядел под иллюзией купеческого облика настоящего лича, он и вовсе потерял покой и принялся беззастенчиво переманивать ценного кадра к себе, суля в случае принесения клятвы верности тут же поставить его во главе всех полчищ нежити Земель Падения.
Однако Серебряная Монета остался глух к посулам и твёрдо отрезал:
— У меня уже есть господин!
Как бы то ни было, свои таланты купец доказал делом, так что Великий мудрец строжайше предписал всем мертвецам беспрекословно выполнять его распоряжения и приставил к нему лучших стражей.
Выслушав эту историю, Негрис не удержался от восхищённого вздоха:
— Ну ты, Серебряная Монета, и голова! Надо же было додуматься решить продовольственный кризис с такого боку: не хватает урожайности — берём площадью, не хватает рук — вооружаем людей железным инструментом! Выходит, чтобы накормить край, вовсе не обязательно упираться в одни лишь семена. Моё почтение!
От таких похвал гоблин даже слегка засмущался и шаркнул ножкой:
— Да я ведь вовсе не о спасении края думал... Просто глянул — ремёсел никаких нет, рабочие руки стоят гроши, а руды под ногами видимо-невидимо. Грех было не развернуть дело!
— Жаль только, что твой подход даст плоды не сразу. Чтобы распахать новые земли в полную силу, придётся ждать следующего посевного сезона, а то бы ты шутя выиграл нынешний спор. Кстати, у тебя в работе никаких загвоздок не возникло? — поинтересовался Негрис.
Уж если у купца возникли какие-то технические трудности, он, как-никак Бог Знаний, всегда готов блеснуть эрудицией и подсказать решение.
Серебряная Монета на миг задумался:
— Спор? Да бог с ним, со спором, а вот загвоздка и впрямь имеется. В здешних краях совсем туго с лесом! Я наковал целую гору железных мотыг и заступов, а насадить их не на что — древков нет! Людям приходится напяливать железные насадки прямо на руки и ковырять землю в три погибели. Мучение одно! Вот если бы раздобыть где-нибудь бамбука...
При словах о напяленных на руки мотыгах Негрис машинально покосился на Маленького зомби, а услышав мечты о бамбуке, перевёл взгляд на Анге, мысленно ахнув: «Да ладно, не может быть такого совпадения!»
И точно: Анге задумчиво склонил череп набок.
Стрелой метнувшись к скелету и повиснув у него на шее, Негрис обернулся к купцу:
— Серебряная Монета, ступай-ка за нами в башню, только один! Есть разговор.
Услышав недвусмысленный намёк, прятавшийся в тени гоблина призрачный страж лишь покорно вздохнул, отделился от подопечного и остался ждать снаружи.
Едва они поднялись в башню, как Негрис мысленно нырнул во Дворец Упокоения и заглянул на ферму — ну конечно, на окраине полей уже вовсю шумела густая бамбуковая роща на несколько гектаров!
— Квабада! Так я и знал по твоему наклону головы, что ты уже успел засадить полфермы бамбуком! — со стоном всплеснул лапами дракончик.
Только недавно ободрал у друидов молодые побеги из-под земли, а уже вырастил целый лес — узнай об этом Дубинчи, его бы на месте удар хватил!
— Ладно бы ты высадил его здесь, в открытом поле, но таскать стволы охапками из карманного измерения категорически нельзя! Так ты мигом выдашь, что владеешь огромным независимым пространством. Если про это пронюхает Великий мудрец, он в два счёта сложит два и два и поймёт, что Дворец Упокоения у тебя! Уяснил? — с редкой для него серьёзностью строго настрого наказал Негрис.
Анге послушно кивнул.
Переместившись в бамбуковую рощу, он ускорил рост одного из стволов, добился цветения и собрал пригоршню семян.
Затем вернулся в башню, выбежал во двор, выбрал первую попавшуюся плешь на пустыре, бросил семена в ямку, плеснул воды и пустил в ход магию.
Шум и плеск за стеной тут же привлекли внимание соседей. Несколько друидов взобрались по лозам на гребень изгороди и, увидев проклюнувшиеся из земли зелёные стрелки, в голос взвыли от возмущения:
— Да что ж это такое!.. Господин, этот прохвост украл наш бамбук!
Они уже набрали было воздуха, чтобы обложить ворюгу отборной бранью, но сидевший в углу двора единорог так выразительно прищурил глаз и раздул ноздри, что друиды судорожно сглотнули и подавились собственными словами.
Прибежавший на шум Дубинчи позеленел от злости: мало того что эти наглецы обчистили их бамбуковую делянку, так они ещё и преспокойно высаживают краденое прямо у них перед носом!
Едва сдерживая клокочущую в груди ярость, старший друид громко крикнул через стену:
— Эй, соседи! Вам не кажется, что это уже переходит всякие границы?! Вы без спросу тащите наши плоды и наш бамбук, а ведь эти быстрорастущие сорта выведены нашим потом и кровью! Красть чужие труды — это самое настоящее воровство! Вы просто мелкие воришки!
Обернувшись на крик, Анге секунду подумал, согласно кивнул и бодрой рысцой припустил к изгороди. Оттолкнувшись от земли, он взлетел вровень с макушкой колючей стены, ловким движением кисти поставил прямо на сплетённые ветви пузырёк с тёмной жидкостью и спрыгнул обратно.
Приземлившись, скелет как ни в чём не бывало затопал назад к своим грядкам. Равноценный обмен никто не отменял: раз уж он нащипал у соседей столько полезных саженцев и семян, следовало честно расплатиться чем-то стоящим.
Глядя на оставленную склянку с мутной чёрной жижей, Дубинчи опешил:
— Это ещё что за выходки? Решил откупиться? Он что, издевается?! Да разве какая-то паршивая склянка с помоями сравнится с нашими бесценными селекционными...
На этих словах друид машинально открутил пробку и слегка потянул носом воздух над горлышком. Лицо его мгновенно переменилось, а гневная тирада застряла поперёк горла.
Стоявшие рядом подручные, решив поддержать начальника, уже дружно подхватили:
— Вот именно! Какой-то склянкой тухлой воды вздумал расплатиться за...
Не говоря ни слова, Дубинчи отвесил каждому по мощному пинку, сбив крикунов с ног, и без всяких объяснений взашей погнал всех обратно в деревянную хижину.
Заперев за собой дверь в своей каморке, старший друид трясущимися руками достал из-за пазухи собственный пузырёк с чёрной подкормкой. На вид обе жидкости были чёрными, но дар скелета оказался куда гуще и тягучее, да и сама склянка была совсем другой формы.
Понюхав поочерёдно оба горлышка, он уловил схожие нотки, однако от бутылочки соседа исходило несоизмеримо более густое и могучее дыхание жизни.
Взяв сухую обструганную щепку, Дубинчи осторожно макнул кончик в чужую склянку — и стоило ему вынуть палочку наружу, как давно мёртвая, лишённая коры и расщеплённая древесина прямо у него в пальцах выпустила свежую зелёную почку!
— Инь! Это же чистейший Инь! О небеса, самый настоящий Инь, а не та разбавленная в сто раз втридорога купленная бурда, что у меня! Боги всемогущие, откуда у проклятого скелета такое сокровище?! — Дубинчи забила крупная дрожь.
Главная особенность концентрированной жижи из священного пепла жуков заключалась в способности возвращать к жизни даже окончательно засохшую мертвечину — обычному разведённому раствору такое было не под силу.
С этого дня Дубинчи словно подменили. Он больше словом не обмолвился о краже бамбука и хлебных плодов — напротив, спесивый друид теперь сам дни напролёт висел на колючей изгороди, вытряхивая перед соседями все свои закрома и заискивающе интересуясь, не глянется ли глубокоуважаемому скелету вон то семечко в обмен на ещё одну склянку тёмной водицы.
Его подручные только диву давались, гадая, что за волшебное зелье было в том пузырьке, раз уж их надменный предводитель позабыл о всякой гордости и превратился в заправского коробейника, торгующего с забора.
Увы, предложенный им товар больше не вызывал у Анге ни малейшего интереса: либо это была совсем уж бесполезная трава, либо такие виды уже росли во Дворце Упокоения — как-никак Серебряная Монета в своё время скупил для него больше тысячи самых распространённых семян из Главного материального измерения, так что за вычетом уникальных селекционных разработок самих друидов удивить скелета было нечем.
Пока Дубинчи ломал голову, чем бы ещё выманить у соседа хотя бы один пузырёк бесценного эликсира, трёхмесячный посевной сезон подошёл к концу, и хлеба на полях налились спелым золотом.
Получив весть о начале жатвы, Великий мудрец стрелой примчался к четвёртой башне, чтобы лично засвидетельствовать итоги спора. На его глазах урожай с обоих участков был сжат и взвешен: надел Дубинчи принёс по шесть тонн зерна с гектара, тогда как поля Анге дали по восемь с четвертью тонн с гектара, принеся скелету безоговорочную победу.
Почернев лицом от досады, Дубинчи смотрел на чужие мешки с зерном. Он и в страшном сне не мог представить, что проиграет — да ещё и с таким разгромным счётом!
«Это всё из-за того, что у них полно настоящего Инь! — лихорадочно билась в его голове одна-единственная мысль. — Нет уж, я любой ценой должен раздобыть этот состав! Сначала попробую выкупить по-хорошему, а если заартачатся... пусть пеняют на себя!»

Комментарии

Загрузка...