Оба служителя как подкошенные рухнули на колени и во весь голос заголосили:
— Приветствуем вас, господин! Дозвольте узнать, уж не ваша ли это вещь? Эта паршивка из черни обокрала вас! Смилуйтесь, не гневайтесь, мы сию же секунду возьмём её под стражу и уведём прочь!
Анге склонил голову набок, перевёл взгляд с дрожащей как осиновый лист девочки, которая прижимала к себе младшего братишку и вот-вот была готова расплакаться, на двоих грозных ражих служителей, и вдруг произнёс:
— Вы лжёте.
Волной разошлась чистейшая святая сила, и под сухой треск прямо из-под земли взметнулись сотканные из Святого Света цепи, намертво спеленав обоих служителей.
— Оковы Первородного греха?! — Лица служителей мгновенно стали белее мела. В диком ужасе они принялись истошно вопить: — Пощадите, господин! Это недоразумение! За нами нет никакой вины! Мы прислужники Божественного рыцаря Самалана, мы не грешники!
— Оковы Первородного греха?! — В душе Анге точно так же в панике заорал потрясённый Негрис: — Ты когда это успел разучить Оковы Первородного греха?! И как у тебя вообще вышло выпустить их без Святого слова?!
Негриса поразил сам факт того, что Анге каким-то непостижимым образом освоил это высшее божественное искусство, но куда сильнее дракона потрясло другое: скелет даже не потрудился предварить заклинание обязательным оборотом вроде «Бог речёт».
О небеса, да ведь он вершит суд над этими двоими собственной властью! Ему не нужно ссылаться на чужую волю, потому что он сам — божество, и каждое оброненное им слово уже само по себе является Святым словом!
Вот только загвоздка заключалась в том, что он — Бог Нежити! Даже если он вправе судить смертных от собственного имени, результатом должны были стать какие-нибудь Клети Порока, но уж никак не Оковы Первородного греха!
У Негриса голова шла кругом. За десять с лишним тысяч лет жизни ему ещё не доводилось сталкиваться со столь вопиющим абсурдом.
Сам Анге пребывал в не меньшем замешательстве. Он просто почувствовал, что эти двое людей говорят неправду, и вслух констатировал очевидный факт. С какой стати из земли вдруг полезли какие-то цепи?
Оковы Первородного греха? Когда-то давно, во время столкновения с Николасом, тот уже пытался применить против него это заклинание. Правда, тогда цепи рассыпались от одного прикосновения, повергнув архиепископа в суеверный ужас перед безгрешным существом.
Но в тот раз они выглядели как обычные сгустки света. Сейчас же, стоило Анге бросить взгляд на путы, как он отчётливо «увидел» заключённую в них суть: каждого из служителей опоясывали две цепи — «Гордыня» и «Алчность», а на одном сверх того красовалась ещё и третья — «Похоть».
«Почему я это вижу?» — озадаченно спросил он по духовной связи.
— Откуда ж мне знать! — отозвался Негрис. — Я Оковами Первородного греха пользоваться не умею. Спроси вон у Энтони.
Анге мысленно связался с кардиналом, но тот ответил с полной уверенностью:
— Нет, ничего такого не видно. Различать суть каждой отдельной цепи? Да ну, быть того не может. Да и к чему такие сложности? Раз виновен — значит, на костёр, а в чём именно провинился — дело десятое.
Раз уж Энтони не видел скрытой сути оков, то и Николасу, да и самому Папе Гулиани это наверняка было недоступно. Способность Анге коренным образом отличалась от их магии.
— Это лишний раз доказывает, что оковы порождены твоей собственной силой! Квабада, да кто теперь вообще осмелится заикнуться, будто ты не из Церкви Света?! Сними ты сейчас шляпу и покажи всем свой голый череп — ни одна живая душа не поверит, что перед ней нежить! Слушай, а другие приёмчики из их арсенала ты часом не освоил? — полюбопытствовал Негрис.
Подумать только! Если Анге сейчас стащит свой головной убор и пойдёт доказывать встречным-поперечным, что он ходячий мертвец, над ним разве что посмеются. Существо, способное по собственной воле накладывать Оковы Первородного греха, даже будучи скелетом, в глазах верующих непременно окажется священным скелетом самого бога!
Анге лишь покачал головой. Он и сам понятия не имел, как у него это вышло — просто ощутил фальшь в чужих словах.
Пока скелет размышлял и советовался со спутниками, Оковы Первородного греха стянулись до предела и внезапно вспыхнули. Очищающее святое пламя принялось заживо пожирать плоть обоих служителей, заставляя их оглашать округу душераздирающими воплями.
Происшествие мгновенно всполошило весь квартал. Оборванцы, до этого напоминавшие безучастных живых мертвецов, начали мало-помалу стягиваться к месту расправы. В их мутных, омертвевших глазах зажглись живые огоньки: злорадство, затаённая ненависть и жадное предвкушение, с которыми толпа взирала на корчащихся в огне мучителей.
Разумеется, переполох не укрылся и от внимания местных надсмотрщиков. Спустя минуту к площади примчался конный разъезд рыцарей. Нещадно полосуя плетьми сгрудившихся бедняков и покрикивая: «Прочь с дороги! Расступись!», всадники грубой силой пробили себе коридор сквозь толпу.
Однако стоило им выбраться в первые ряды и увидеть, что творится в центре круга, как ехавший во главе отряда Святой рыцарь мгновенно переменился в лице. В одно мгновение соскочив с седла, он преклонил колено и склонил голову в почтительном приветствии.
Опешившие подчинённые, глядя на командира, поспешили последовать его примеру и повалились на землю следом.
Затем командир отряда, не смея проронить ни единого звука, низко согнувшись, поднялся на ноги, взял коня под уздцы и попятился прочь куда проворнее, чем скакал сюда.
Лишь выбравшись из толпы и окончательно скрывшись из поля зрения Анге, Святой рыцарь тяжело перевёл дух, стащил с головы шлем и рукавом утёр заливавший лицо ледяной пот.
— Командир, да что там такое творится? — в полном недоумении обступили его подчинённые. — Вы знаете этого господина? Неужто настолько грозная шишка?
Старший рыцарь покачал головой:
— Самого господина я знать не знаю, зато прекрасно знаю, как выглядят Оковы Первородного греха. Там сейчас вершится высший суд!
— Так те светящиеся цепи — это Оковы Первородного греха? Но чего ради мы тогда сбежали? Разве наш долг не в том, чтобы помочь высокому господину поддерживать порядок? — наивно поинтересовался один из молодых рыцарей.
Командир смерил юношу весьма выразительным взглядом и ехидно процедил:
— Стало быть, ты у нас праведник без единого грешка за душой? И за соседской тётушкой в купальне ни разу в щёлочку не подглядывал?
Молодой рыцарь густо покраснел, но всё же с вызовом буркнул:
— Ну, подглядывал, конечно! И даже больше чем просто подглядывал!
— Ц-ц-ц, а ведь это, братец, чистой воды Похоть. Левые деньжата в карман не клал? Это Алчность. Нищих плетью не охаживал? Это Гнев и жестокость. По утрам до семи-восьми часов в койке не нежился? А это уже Уныние и леность! С таким-то ворохом смертных грехов за пазухой, вздумай тот господин бросить на тебя взгляд да рявкнуть: «Ты грешен!» — поручишься ли ты за свою непорочность? Помогать он собрался! Поглазеть захотелось?! А ну марш отсюда, да подальше, пока господин нас не приметил!
От подобных перспектив молодой рыцарь мигом побледнел как полотно. В это самое мгновение из кольца толпы донеслись два последних предсмертных вопля, и к небу взметнулся высокий столб ослепительного святого пламени.
Отряд Святых рыцарей, не сговариваясь, развернул коней и бросился наутёк без оглядки. Впрочем, совсем уж далеко они уходить не стали: отскакав на несколько сотен метров, всадники рассредоточились по прилегающим улочкам, перехватывая спешащие на шум подкрепления.
— Там впереди высокий господин вершит суд Оковами Первородного греха! Вы точно уверены, что хотите сунуться туда?
Услышав такое предупреждение, всякий, кто не считал себя безгрешным святым, благоразумно натягивал поводья и разворачивался восвояси.
В результате сложилась презабавная ситуация: Анге посреди бела дня спалил двоих церковников до горстки пепла, а из представителей Церкви Света поблизости не осталось ни единой души. Негрис даже слегка приуныл — он-то уже заготовил с полдюжины складных отговорок на случай разбирательства, а выслушивать их оказалось некому.
Пока святое пламя доедало тела грешников, Анге положил ладонь на раздутую шею маленького брата девочки и активировал навык удаления пятен.
Вызванный хроническим голоданием эндемический зоб лечился проще простого: достаточно было добавить в рацион морскую капусту, водоросли или хотя бы неочищенную морскую соль. Беда в том, что в этих забытых богом трущобах не водилось не то что морской, а даже самой обычной каменной соли — здесь она ценилась на вес золота и служила твёрдой валютой.
В Городе Бога Красоты полный курс процедур с применением навыка удаления пятен обходился клиентам в десятки тысяч магических кристаллов, причём там речь шла о выведении крошечных пигментных точек. Здесь же Анге предстояло за один присест расщепить огромную разросшуюся железу.
Раздалось тихое шипение, и уродливая опухоль на детской шее принялась опадать прямо на глазах.
Свидетели этого чуда прониклись к загадочному всаднику ещё большим благоговением. Несколько родителей, чьи дети страдали от точно такого же недуга, сломя голову бросились к Анге, прижимая к груди своих чад. От волнения они не могли связать и двух слов, лишь самозабвенно колотились лбами о землю у ног единорога.
От фигур этих отчаявшихся отцов и матерей одно за другим отделялись чистейшие соцветия Пламени Души. Лишь один плюгавый субъект с бегающими крысиными глазками и острым подбородком не излучал ни малейшей веры, зато воровато зыркал по сторонам.
Разумеется, все эти вспышки духовного пламени предназначались вовсе не Анге, однако скелет исправно перехватывал их на лету, а потому без колебаний расплачивался с просителями равноценным исцелением.
Один за другим больные малыши избавлялись от уродливых наростов, пока наконец очередь не дошла до того самого вертлявого типа с крысиным лицом. Взглянув на него, Анге неожиданно произнёс:
— Ты грешен.
Плюгавый мужичок вздрогнул всем телом, в смертельном ужасе вскинул голову и замер, натянувшись как струна.
Однако секунда шла за секундой, а никакие цепи из-под земли так и не появились. Мужичок шумно выдохнул и с неподдельным ликованием принялся отвешивать поклоны:
— Нет на мне греха! Я безгрешен, хи-хи!
— Почему не сработало? — озадаченно спросил Негрис. — В чём он там провинился?
— Этот ребёнок — не его, — указал Анге на малыша, которого тот прижимал к груди.
— Вор, что ли? Похититель детей? — удивился Негрис. — Ну, формально это и впрямь не входит в число семи смертных грехов, так что Оковы Первородного греха тут не сработают. И как быть? Рожа у него больно уж мерзкая, аж смотреть тошно.
В сгрудившейся вокруг толпе явно нашлись те, кто знал этого прощелыгу в лицо. Глядя, как тот радостно бьёт поклоны, люди не выдержали и принялись громко возмущаться:
— Это на тебе-то греха нет, ворюга проклятый?! Да чтоб ты сдох, нелюдь! Скольких ребятишек ты уже украл и продал?! Господин, не верьте ему, он детьми промышляет!
Плюгавый тип лишь самодовольно огрызнулся через плечо:
— Чист я! Чист перед светом! Сами Оковы Первородного греха подтвердили мою невиновность, ха-ха-ха!..
Анге безучастно склонил голову набок, одним неуловимым движением выхватил из его рук ребёнка, а затем коротко припечатал стопу прямо в грудь негодяя. От чудовищного удара грудная клетка похитителя со стуком провалилась внутрь; изо рта брызнул фонтан алой крови, и тело, пролетев по воздуху несколько метров, испустило дух ещё до того, как коснулось земли.
С глухим шлепком обмякший труп плюгавого вора распластался в дорожной пыли.
— Э-э... он же вроде как невиновным оказался? Чего ж ты его пришиб? — невольно опешил от такой развязки Негрис.
— А что, было нельзя? — искренне не понял Анге.
Этот простой встречный вопрос мгновенно отрезвил дракона:
— А ведь и правда! Что это я глупости всякие в голову вбил? Квабада, мы же не святоши из Церкви Света, с какой стати нам дожидаться приговора, чтобы прикончить мразь?!
Вся предыдущая обстановка сыграла с Негрисом злую шутку, создав полную иллюзию праведного церковного трибунала. Впрочем, на эту удочку попался не только он, но и сам похититель детей, наивно уверовавший, будто отсутствие первородного греха спасёт его от расправы.
Смех, да и только! С каких это пор Богу Нежити требуется судебное предписание, чтобы отправить кого-то на тот свет?!
Покончив с делами на площади, Анге развернул единорога и двинулся дальше. Толпа бедняков в благоговейном безмолвии расступилась, образуя живой коридор и провожая всадника горящими взглядами. От прежнего тупого безразличия и мертвенной апатии на их измождённых лицах не осталось и следа — теперь в глазах людей светились воодушевление и робкая надежда.
Глядя на эту картину, Негрис не удержался от едкого замечания:
— Ну и что это за цирк получается? Скелет разъезжает по тылам людей и творит чудеса во славу Церкви Света! Ведь вся вера, которую они теперь будут источать, в конечном счёте пойдёт на подпитку стихии Света!
— Я отобрал, — коротко качнул головой Анге.
— Чего ты там отобрал? — не понял Негрис. — Ну перехватил ты разовую вспышку Пламени Души, но не можешь же ты увести у церкви самих верующих! Стоит тебе уехать, как все их последующие молитвы снова потекут в общую копилку Света.
— Я отобрал. Теперь идёт сюда, — Анге поднял указательный палец, на котором как раз примостился крохотный призрак. Объевшись духовной энергией до отвала, малыш широко разинул рот и с блаженным видом шумно выдохнул: «Ха-а-а».
В голове Негриса мелькнула совершенно невероятная догадка:
— Ты хочешь сказать... что умыкнул саму сеть веры этих людей?!
Анге утвердительно кивнул.
— Да как такое возможно... — начал было дракон, но тут же осёкся. А почему, собственно, невозможно? Ему это казалось немыслимым лишь потому, что прежде никто и никогда подобного не проворачивал.
Но разве то, чего никто раньше не делал, обязательно должно быть чем-то запредельно сложным?
Быть может, ничего сложного в этом вовсе и нет — просто в былые времена за паствой зорко приглядывали хозяева. Теперь же, когда пантеон главных богов Света канул в небытие, что мешало Анге запросто отхватить бесхозный лоскут от общей сети веры?
Чем ломать голову над тем, возможно это или нет, куда разумнее было расспросить, как именно ему это удалось.
— Всегда мог, — склонил голову Анге. — У Фалера отбирал, но не привязывал. А теперь есть он.
Из этих отрывочных фраз Негрис быстро восстановил всю картину: оказывается, Анге умел перехватывать чужие каналы веры с самого начала и уже проделывал подобное с людьми Фалера. Вот только тогда ему не к чему было привязать отсечённые нити, а теперь под рукой оказался маленький призрак. Закрепив узел на нём, скелет фактически навсегда присвоил себе этот сегмент сети Изначальной силы веры!
— И так тоже можно было?! Да неужто этот мелкий призрак настолько крут, что способен выдержать подобный напор энергии?! — поразился Негрис.
— Не способен. Я отбираю у него, — покачал головой Анге.
— Тьфу ты!.. — Негрис едва не поперхнулся собственной слюной. Выходит, несчастный призрак служил всего лишь промежуточным передатчиком, а все сливки в итоге всё равно снимал Анге! Впрочем, оно и к лучшему: не забирай скелет излишки себе, бедного духа рано или поздно попросту разорвало бы на куски от переполнения силой.
Миновав трущобы, отряд Анге выбрался к огромному открытому руднику.
Пусть в Землях Падения катастрофически не хватало продовольствия и одежды, недра этого измерения ломились от всевозможных ископаемых. Здесь залегали богатейшие жилы магических металлов вроде адамантита и мифрила, а прямо перед ними раскинулся карьер по добыче магических кристаллов.
Спускаться на дно выработки не потребовалось: ещё издали среди обширного комплекса построек у самого края котлована Анге приметил знакомую исполинскую копну шерсти.
В этот самый миг с территории комплекса в небо свечой взмыл грифон и, набирая высоту, взял курс в сторону Центрального хребта.
— Ого, да тут у них, похоже, и станция грифонов, и пространственная формация, да ещё и пространственный зверь в придачу! Целый транспортный узел! — присвистнул Негрис. — Вот теперь дела наши плохи.
Любой стратегический узел связи, разумеется, охранялся как зеница ока — взять хотя бы Мировую перевалочную станцию, которую стерегли все двенадцать Стражей-конструктов. Здешний перевалочный пункт исключением не стал.
Над комплексом грозно высилась духовная башня, по периметру выстроилось больше десятка защитных магических колонн, а из караульных помещений то и дело сновали подтянутые воины — верный признак солидного гарнизона. Вокруг виднелись ряды рогаток и крепкий частокол, превращавшие станцию в неприступную крепость.
И как, спрашивается, вызволять пространственного зверя из-под такой охраны?
Не успел Анге прикинуть хоть какой-нибудь план действий, как воздух содрогнулся от мощного пространственного колебания. Магический круг вспыхнул ослепительным сиянием, а когда свет погас, на площадке материализовалась внушительная группа людей.
Кого тут только не было: Святые рыцари, мечники, щитоносцы, священнослужители, жрицы, святые служители и лучники. Идеально сбалансированный по классам отряд с первого взгляда выдавал слаженную боевую единицу.
Помимо воинов из портала вышла вереница женщин в грубых холщовых одеждах: одни прижимали к себе пяльцы и корзинки для шитья, другие тащили деревянные лохани с вальками — судя по виду, обычные прачки и швеи из обслуги.
Быстро построившись в колонну, прибывшие организованно двинулись к выходу со станции. Заметив стоявшего у обочины Анге и оценив внушительный вид его закованных в ангельскую броню телохранителей, люди отряда на всякий случай почтительно склоняли головы, проходя мимо.
Анге вдруг озадаченно наклонил голову. В толпе одетых в домотканое рядно прачек его взгляд выцепил до боли знакомую фигуру. Заметив, что на неё смотрят, женщина тут же отвернулась и попыталась затеряться в гуще товарок, но было уже поздно — Анге её узнал.
«Шамара? Какими судьбами её сюда занесло?» — изумился про себя Негрис.
— Ау-у-у! — надрывно и тоскливо взвыл вслед уходящим пространственный зверь: долгожданный спаситель, о приходе которого он молил все эти дни, развернулся и преспокойно зашагал прочь буквально в двух шагах от его клетки!

Комментарии

Загрузка...