Семечко растения-человека проклюнулось, увяло и тут же погибло — Анге не сумел спасти его ни обычной жижей из священного пепла жуков, ни даже концентрированной жижей из священного пепла жуков.
— Да что тут вообще происходит?! Сидело бы себе в земле без движения, так нет же — едва дало росток и сразу издохло! Надо расспросить Энтони, — предложил Негрис.
Из двух семян растения-человека одно высадили в божественную почву внутри Дворца Упокоения, а другое — прямо здесь, на площади. То, что лежало во Дворце Упокоения, так и не проросло, не подавая вообще никаких признаков жизни.
Зато здешнее семечко лучше бы уж вовсе не всходило: едва показавшись из земли, росток сгорел быстрее, чем человек от разрыва сердца. От момента, когда Анге получил известие в храме и примчался на площадь, прошло всего несколько минут, а побег уже окончательно обратился в труху — это не укладывалось ни в какие рамки разумного.
Раз уж диковинка происходила из закромов Церкви Света, проще всего было обратиться за разъяснениями к Энтони.
Погрузившись в пространство сознания, Анге воззвал к кардиналу и втянул его мысленную проекцию внутрь.
— Растение-человек? Уж не о проекте ли «Выращивание бога» вы толкуете? — выслушав описание Негриса, с лёгким сомнением переспросил Энтони.
Негрис шумно втянул воздух:
— Проект «Выращивание бога»?! Вот так громкое название! О чём это ты?
— Тут вы обратились точно по адресу. Во всей нынешней церкви, пожалуй, ни одна живая душа не ведает подробностей этого дела, включая самого Папу, потому что все архивные записи в своё время сжёг лично я, — с нескрываемым самодовольством объявил Энтони и принялся неспешно рассказывать: — В ту давнюю эпоху, когда ни боги Света, ни Бессмертный Владыка ещё не исчезли, одному из тогдашних Пап взбрела в голову безумная мысль: а что, если попробовать вырастить настоящего бога прямо на грядке, подобно Древу Жизни?
Мало того что этот одержимый Папа додумался до подобного — он ещё и взялся воплощать замысел в жизнь. Тайно собрав горстку самых верных подручных, он правдами и неправдами раздобыл плод Древа Жизни, после чего нанял целую ораву друидов, которые с помощью всевозможных запретных таинств сумели вывести особую партию семян.
— Весь процесс был невероятно сложным и кропотливым, но в итоге им действительно удалось добиться кое-каких успехов... правда, сразу после этого боги прикончили самого Папу, стерев из летописей даже его имя.
Негрис едва не поперхнулся собственной слюной:
— Прикончили?! Собственные боги взяли и убили его?!
Дракон-то уж приготовился внимать захватывающей, полной драматических поворотов и великих свершений эпической саге, а рассказ оборвался на самом интересном месте такой прозаичной развязкой.
— А как же иначе? Он ведь задумал выращивать богов! Зачем небожителям оставлять такого умника в живых? В глазах всех богов он подписал себе смертный приговор в ту самую секунду, когда эта мысль только зародилась в его башке, — как о чём-то само собой разумеющемся ответил Энтони.
— А что было дальше? — спросил Негрис.
— А дальше все записи спалил я. Когда я поджёг главную библиотеку и хранилище священных свитков Святого Престола, мне на глаза случайно попалась эта папка — уж больно громким показалось название «Проект "Выращивание бога"», вот я и пролистал пару страниц перед тем, как бросить её в огонь, — пояснил кардинал.
— ... — Негрис долго не мог вымолвить ни слова, а затем возмущённо взревел: — Пусть ты и делал это ради защиты Бездны Упокоения, но у меня всё равно лапы чешутся тебя отдубасить! Варвар, губитель сокровищ! Сколько бесценных исторических хроник и знаний ты пустил на пепел!
Энтони искоса покосился на дракона:
— О великий Бог Знаний, я бы посоветовал вам оставить эти пустые мечты: вам меня всё равно не одолеть.
— Да почему ты разговариваешь точь-в-точь как этот несносный Молния?! — взбеленился Негрис, готовый вцепиться кардиналу прямо в лысину.
Энтони поспешно пошёл на попятную:
— Да ведь все исторические хроники Церкви Света насквозь лживы и переписаны десятки раз, жалеть там совершенно не о чем! А вот что касается тех самых друидов... Несколько человек из них принадлежали к расе эльфов и отличались завидным долголетием. Когда я сжигал архивы, они всё ещё томились в темницах, но поскольку все записи об их преступлении сгорели, со временем тюремщики попросту забыли, за какую провинность их держат взаперти. В итоге бедолаг выпустили из казематов и перевели под домашний арест в закрытом поселении — так что я, можно сказать, спас им жизнь.
— Они остались живы?! А сейчас? Они всё ещё живы?! — мгновенно встрепенулся Негрис.
— Разумеется, нет. Даже самые долгоживущие эльфы тянут от силы до тысячи трёхсот лет. На момент пленения им уже было по четыреста-пятьсот лет, а с тех пор минуло больше тысячелетия, так что они давным-давно скончались от старости. В те века я беспрерывно перерождался и особо за ними не следил — слышал лишь краем уха, будто они в месте своего заточения продолжают выращивать каких-то растений-людей. Поэтому, едва ты упомянул это название, я сразу вспомнил ту старую историю.
Договорив, Энтони невольно спросил:
— А вы-то откуда про это пронюхали? В нынешней церкви об этом проекте наверняка не помнит ни одна живая душа, уж я-то выжег все архивы подчистую.
Негрис вкратце поведал ему о том, как Серебряная Монета за десять золотых монет выкупил у какого-то старика два семечка, как они прослышали о священной почве, забрались наверх и попробовали их посадить, загубив один росток.
Услышав это, Энтони мгновенно вскипел от праведного гнева:
— Что-о-о?! Вы забрались развлекаться в Священное Небесное царство и даже словом мне не обмолвились?! Да есть ли у вас совесть?! Я столько лет мечтал туда подняться, но не мог долететь, а вы нашли способ и держите меня в неведении?! Ну погодите у меня!
В ярости кардинал оборвал ментальную связь, а спустя совсем немного времени Анге внезапно встрепенулся и произнёс:
— Энтони прибыл. Просит встретить его.
— И как, спрашивается, мы должны его встречать?! Ветра Упокоения сейчас нет, да и когда подует, не факт, что сразу пробьёт брешь в куполе! Неужели он хочет, чтобы ты спустился за ним вниз и торчал там до следующего урагана? И совести ведь хватает! — принялся костерить кардинала Негрис.
Анге склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то, а затем ответил:
— Он говорит, Небесная лестница может поднять его сюда.
— Поднять человека?! У Небесной лестницы есть и такая функция? А я-то думал, Священные духи сами слетают по ней вниз на собственных крыльях, — оторопел Негрис.
Они активировали Небесную лестницу, немного повозились с управлением — и вдруг с тихим шорохом на верхних ступенях из столба света возникла человеческая фигура. Медленно, шаг за шагом выйдя из сияющего луча, Энтони замер на месте, содрогаясь всем телом и вглядываясь в простирающийся перед ним пейзаж с выражением крайнего потрясения на лице.
— Эх... — протяжно вздохнул Негрис. — Слишком уж долго он притворялся церковником. За века такой жизни поневоле пропитаешься этим насквозь — небось в глубине души он и сам давно превратился в истового верующего. Неудивительно, что, попав в легендарное Небесное царство, он так растерялся.
Не успел дракон договорить, как Энтони во весь голос выругался:
— Квабада, да почему здесь всё такое уродливое?! Это что, и впрямь Священное Небесное царство?!
Негрис едва не прикусил собственный язык: так вот от чего кардинала прошибла дрожь!
— Я-то воображал себе нечто величественное и захватывающее дух, а тут такое убожество! Сплошные нагромождения каменных геометрических глыб да истуканов, расцветка скучная и однообразная, понатыкано всё как попало, никакой композиции и глубины! Среди богов Света явно недоставало бога зодчества или хотя бы бога красоты!
Энтони с неподдельным отвращением оглядывал окрестности, продолжая бурчать:
— Единственное место, где чувствуется хоть какой-то художественный вкус, — это здешняя площадь: грядки разбиты ярусами, ряды ровные и аккуратные, вот только с общим архитектурным ансамблем они совсем не сочетаются, полная безвкусица.
Негрис вполголоса шепнул ему:
— Площадь вскопал Анге.
Лицо Энтони вмиг сделалось предельно серьёзным:
— То-то я смотрю, от неё прямо веет возвышенной красотой! А вот все прочие постройки вокруг безнадёжно портят облик этой прекрасной площади!
— ...Теперь я понимаю, каким образом тебе в каждом перерождении удавалось так легко дослуживаться до сана архиепископа, — потрясённо пробормотал Негрис.
Энтони уже собирался было отправиться на обзорную прогулку по Небесному царству, но Негрис вовремя ухватил его за рукав:
— Раз уж явился, давай сперва разберёмся, почему погиб наш росток!
— А чего тут разбираться? Кто прикончил того Папу, затеявшего проект «Выращивание бога»? Сами боги Света! Здешняя почва насквозь пропитана волей небожителей, поэтому любое еретическое семя в ней неминуемо подвергается очищению, — пояснил Энтони.
Услышав это, Анге мгновенно запустил руку во Дворец Упокоения и выкопал первое семечко: оно ведь тоже сидело в перенесённой отсюда священной почве — вдруг и его уже выжгло очищением?!
Однако при осмотре выяснилось, что семечко совершенно не пострадало: оно оставалось живым и крепким, а его плотная кожура уже дала трещинку, явно готовясь вот-вот выпустить росток.
— Что-то не похоже, на этом нет ни малейших следов выжигания. А ведь во Дворце Упокоения насыпана точно такая же земля, мы прозвали её божественной почвой, — заметил Негрис.
Тогда они выкопали погибший на площади росток и при ближайшем рассмотрении увидели, что даже его кожура покрыта следами ожогов от Святого Света. Очевидно, остаточной святой силы в земле оказалось недостаточно, чтобы пробить твёрдую оболочку семени, поэтому оно сумело продержаться до самого прорастания, но нежный молодой побег был куда беззащитнее и сгорел заживо в первые же минуты.
Энтони сравнил оба образца, зачерпнул с площади горсть земли, принюхался к ней и спросил:
— Если почва одна и та же, на первом семени не могло не остаться следов ожога. Господин, когда вы переносили землю к себе, вы случаем никак её не обрабатывали?
Анге склонил голову набок:
— Боялся грибка и жучков. Очистил, — говоря это, он раскрыл ладонь и зажёг над ней огонёк собственного Святого Света.
Негрис и Энтони переглянулись, и в глазах обоих одновременно вспыхнуло понимание.
— В этом всё и дело! — воскликнул кардинал. — Ваш собственный Святой Свет вычистил из почвы остаточную волю богов Света, поэтому она и не стала выжигать еретическое семя!
— Но заодно ты вычистил из почвы и какие-то другие полезные свойства, из-за чего первое семечко хоть и было посажено раньше, а проклюнуться не может до сих пор, — добавил Негрис.
Так вот где крылась разгадка! Выяснив причину, Анге бережно закопал уцелевшее семечко обратно в божественную почву внутри Дворца Упокоения.
— Ну ладно, пойду-ка я всё же осмотрю Священное Небесное царство. Кстати, судя по здешней планировке, где тут вообще обитает божий народ? Неужели на обратной стороне тверди? Вы уже встречали здешних праведников? — Энтони сходу подметил ту же самую странность, которая ранее насторожила Шамару.
Негрис замялся, потёр кончик носа и уклончиво буркнул:
— Ты уж лучше сходи и взгляни сам.
От этих слов Энтони тяжело и протяжно вздохнул:
— Эх, раз уж ты так говоришь, значит, ничего хорошего я там не увижу. Сколько праведников за века письменной истории вознеслось в Небесное царство, а назад не вернулся ни один... Должно быть, все они пошли на удобрение для этой райской обители.
Негрис подлетел к нему и молча похлопал по плечу, не находя подходящих слов для утешения.
Энтони вздохнул ещё раз, но вдруг изменился в лице и вытащил из-за пазухи магическую кристаллическую табличку, на поверхности которой тревожно пульсировал рунический символ.
Торопливо прижав палец к знаку, кардинал склонил голову набок, словно к чему-то прислушиваясь.
В воздухе не раздавалось ни звука, поскольку общение шло напрямую на уровне душ, а голову Энтони наклонил исключительно ради Анге и Негриса, чтобы те не подумали, будто он внезапно впал в ступор.
Вскоре кардинал вскинул взгляд и объявил:
— Боррк разыскал ту самую горную долину, где некогда держали под стражей друидов из проекта «Выращивание бога»!
— Правда?! Так быстро?! — обрадовался Негрис и нетерпеливо выпалил: — И где же она находится?!
Анге тоже воззрился на кардинала с живейшим любопытством: друиды, умеющие выращивать богов, вызывали у него искреннюю симпатию — как ни крути, а выращивание бога тоже относилось к сельскому хозяйству.
— В хребте Бога Северного Ветра, — ответил Энтони. — Я велел ему воспользоваться Пространственной формацией, и поблизости от тех мест как раз нашёлся рабочий телепорт, поэтому он добрался туда в два счёта.
Негрис тут же озадаченно нахмурился:
— С чего бы их заперли в такой глуши? Там ведь вечная мерзлота, снега да льды, где и травинка не вырастет! Друиды пуще смерти боятся подобных мест, в такой стуже любые семена вымерзнут.
Энтони криво усмехнулся:
— Да ведь это же азбучные истины тюремного дела! Магов воды запирают в засушливых пустынях, магов земли держат в затопленных казематах, а магов ветра закапывают глубоко в подземельях — всё ради того, чтобы лишить узников привычной стихии. Посади они друидов под арест посреди густого леса — разве удалось бы их там удержать?
— Э-э, и то верно. Всё равно что запереть взрослого дракона-самца в одной пещере с самочками, — припомнил старинную драконью поговорку Негрис.
Энтони искоса покосился на него и поспешно отодвинулся на пару шагов в сторону.
Только тут до Негриса дошло, что он и сам вообще-то является драконом-самцом...
— Да я же совсем не такой, я исключение! — беспомощно попытался оправдаться Негрис и поспешно перевёл тему: — О чём мы вообще толкуем?! Раз уж Боррк добрался до места, что он там обнаружил?
— Сейчас продвигается вглубь ущелья. Вся долина завалена снегом и льдом — благо сам он почти невесомый, иначе провалился бы в сугробы с головой.
— По обеим сторонам ущелья виднеются остатки каких-то построек, но все они погребены под толщей снега. Не похоже, чтобы там остался хоть кто-то живой.
— Боррк почувствовал под снегом что-то странное... очень мощный энергетический отклик.
— Боррк... погиб, — внезапно побелев лицом, в ужасе вскинул голову Энтони.
— Погиб?! — Негрис тоже вздрогнул от неожиданности и торопливо спросил: — Да что там стряслось?!
С трудом сглотнув подступивший к горлу ком, Энтони через духовную связь передал Анге и Негрису последний обрывок видения.
Посреди ослепительно белой заснеженной долины во весь опор мчался верхом на коне Чёрный рыцарь — копыта его скакуна тяжело опускались в сугробы, но оставляли на рыхлом насте лишь едва заметные вмятины.
На всём пути вокруг простиралась лишь безжизненная снежная пелена; не считая полузасыпанных развалин у самого входа в ущелье, нигде не виднелось ни единого следа живых существ — вся долина тонула в гробовом безмолвии.
И посреди этой мёртвой тишины Боррк внезапно уловил отчётливую пульсацию — размеренную и мощную, словно биение исполинского сердца.
Колебания исходили из-под земли в самой глубине занесённого снегом ущелья. Немедля ни секунды, Боррк принялся разгребать сугроб и очень скоро наткнулся в толще льда на бутон — огромный, снежно-белый и полупрозрачный цветочный бутон, по лепесткам которого струилось чистое святое сияние.
Стоило Боррку протянуть руку и коснуться лепестка, как от его пальцев с шипением повалил белый дым — это был самый настоящий, чистейший Святой Свет.
Почти в то же мгновение на фигуре Чёрного воина сфокусировалась чья-то пробудившаяся воля: лепестки бутона стремительно распахнулись, и с цветочного ложа медленно поднялся крепко сложенный обнажённый мужчина, чью кожу окутывало мягкое мерцающее свечение. С совершенно бесстрастным лицом он уставился прямо на Боррка.
А в следующий миг мужчина стремительно метнулся вперёд и сокрушительным ударом кулака пробил грудь Чёрного воина.
На этом духовное видение резко оборвалось.
Негрис ошарашенно разинул пасть:
— Это что ещё за новости... Божественное тело?!
Мерцающее сияние, струившееся по коже незнакомца, без всяких сомнений являлось истинным божественным светом.
Охваченный горечью и тревогой, Энтони тяжело кивнул. Боррк пал от одного удара, так что кардинал при всём желании не успел бы прийти ему на выручку, а внезапное появление живого божественного тела грозило им всем неисчислимыми бедами.
Сейчас Церковь Света осталась совершенно без богов — Энтони, вероятно, ещё не знал, что последнего уцелевшего небожителя, Бога Весов, совсем недавно прикончил Анге.
Но как бы то ни было, именно благодаря этому безвластию на небесах Энтони мог без оглядки раскалывать церковь изнутри и втихую проворачивать свои богохульные замыслы. Однако теперь из-под снега ни с того ни с сего вылупилось готовое божественное тело! Что, если это создание унаследует свободную Божественность богов Света?!
Шутки тут были плохи: достаточно вспомнить, как сам Анге в своё время унаследовал Божественность нежити...
— Нет, нельзя оставлять его в живых! Я немедленно возвращаюсь! — повернувшись к Негрису, решительно отрезал Энтони.
Когда кардинал с помощью Небесной лестницы спешно перенёсся обратно в мир живых, Негрис секунду поколебался, а затем повернулся к Анге:
— Слушай, может, и нам стоит отправиться следом? Похоже, это божественное тело только-только пробудилось и пока находится там в полном одиночестве — лучше всего прикончить его прямо сейчас, в зародыше. Если он успеет унаследовать Божественность богов Света, мы не оберёмся хлопот: тогда Церковь Света наверняка выйдет из-под контроля Энтони, ополчится против нас, да ещё и отберёт назад это место!
Анге резко вскинул голову, ткнул пальцем в сторону Площади Всех Богов и переспросил:
— Это место... отберёт назад?
— Э-э... ну, вообще-то само Священное Небесное царство стоит неизмеримо дороже этого твоего вскопанного огорода, но да — эту самую землю, где ты сажаешь свои овощи, у тебя непременно отберут! — со зловещим нажимом подтвердил Негрис.
Анге мгновенно развернулся, сгорбил спину и издал беззвучный, пронзительный духовный клич.
С грохотом и топотом разбредшиеся по окрестностям Скелет-ангел, Маленький зомби, титаны из племени Пурпурной Кости, единорог Молния и все прочие сломя голову сбежались к площади, и Анге одним махом затолкал всю ораву обратно во Дворец Упокоения.
— Скорее окликни Энтони, пусть подождёт нас! — торопливо выкрикнул Негрис.

Комментарии

Загрузка...