Крепость Великого Ветра предназначалась для избранных и людей с положением и выглядела намного чище внешнего города. Поэтому Цзянли, въехав в город, даже не коснулся ногой земли внешних кварталов и велел возничему А-Цаю следовать за главной колесницей «Орлиный глаз» прямо в крепость. Юсинь Бупо, напротив, спрыгнул вниз. Чем больше вокруг было шума, хаоса и разношерстной толпы, тем сильнее ему это нравилось. Он напоминал богатого наследника, которому после изысканных блюд захотелось попробовать простую деревенскую репу и капусту.
Крепость Великого Ветра предназначалась для избранных и людей с положением и выглядела намного чище внешнего города. Поэтому Цзянли, въехав в город, даже не коснулся ногой земли внешних кварталов и велел возничему А-Цаю следовать за главной колесницей «Орлиный глаз» прямо в крепость. Юсинь Бупо, напротив, спрыгнул вниз. Чем больше вокруг было шума, хаоса и разношерстной толпы, тем сильнее ему это нравилось. Он напоминал богатого наследника, которому после изысканных блюд захотелось попробовать простую деревенскую репу и капусту.
— Женщины в этом месте... ц-ц-ц... — всю дорогу А-Сань без умолку нахваливал местных красавиц Юсинь Бупо, пока они не дошли до двери Цзинь Чжи.
— Женщины в этом месте... ц-ц-ц... — всю дорогу А-Сань без умолку нахваливал местных красавиц Юсинь Бупо, пока они не дошли до двери Цзинь Чжи.
— Странно, почему закрыто? — он пнул нечто, свернувшееся у порога и похожее на кучу грязного тряпья. — Девица Цзинь Чжи вышла? Или переехала?
— Странно, почему закрыто? — он пнул нечто, свернувшееся у порога и похожее на кучу грязного тряпья. — Девица Цзинь Чжи вышла? Или переехала?
Косматое существо с густой бородой помотало головой и отползло в еще более темный угол. Со скрипом распахнулись деревянные створки, и Юсинь Бупо увидел густо набеленную женщину, которая, изображая страсть, вышла наружу, хлестнула рукавом по похотливому лицу А-Саня и проворковала:
Косматое существо с густой бородой помотало головой и отползло в еще более темный угол. Со скрипом распахнулись деревянные створки, и Юсинь Бупо увидел густо набеленную женщину, которая, изображая страсть, вышла наружу, хлестнула рукавом по похотливому лицу А-Саня и проворковала:
— Ах ты, негодник, наконец-то явился.
— Ах ты, негодник, наконец-то явился.
Цзянли тем временем изучал устройство крепости Великого Ветра. В отличие от глинобитных и деревянных построек внешнего города, эта крепость была сложена из камня, что было редкостью. Судя по слоям мха в тенистых углах, ей было не меньше нескольких десятков лет, но до сотни, пожалуй, не дотягивало.
Цзянли тем временем изучал устройство крепости Великого Ветра. В отличие от глинобитных и деревянных построек внешнего города, эта крепость была сложена из камня, что было редкостью. Судя по слоям мха в тенистых углах, ей было не меньше нескольких десятков лет, но до сотни, пожалуй, не дотягивало.
«Похоже, эта крепость не пережила прошлое Небесное бедствие. Выстоит ли она в этот раз?»
«Похоже, эта крепость не пережила прошлое Небесное бедствие. Выстоит ли она в этот раз?»
В последние дни он высчитывал время по календарю Ся и точно знал, сколько проспал. Согласно расчетам наставника, через три дня наступит сотый день его сна — день, когда с небес низвергнется огонь на тысячи ли вокруг.
В последние дни он высчитывал время по календарю Ся и точно знал, сколько проспал. Согласно расчетам наставника, через три дня наступит сотый день его сна — день, когда с небес низвергнется огонь на тысячи ли вокруг.
Во всем городе Цветущего Долголетия, пожалуй, только он один знал о грядущем бедствии, способном погубить весь город.
Во всем городе Цветущего Долголетия, пожалуй, только он один знал о грядущем бедствии, способном погубить весь город.
Юсинь Бупо сидел в комнате Цзинь Чжи, слушал сальные любезности А-Саня и чувствовал себя крайне неловко.
Юсинь Бупо сидел в комнате Цзинь Чжи, слушал сальные любезности А-Саня и чувствовал себя крайне неловко.
«Если Цзянли увидит это место и узнает, что я здесь был, он наверняка заставит меня мыться семь раз подряд».
«Если Цзянли увидит это место и узнает, что я здесь был, он наверняка заставит меня мыться семь раз подряд».
При этой мысли он вскочил, буркнул что-то на прощание и выбежал за дверь. Едва переступив порог, он почувствовал внезапный холод. Обернувшись на это ощущение, он встретился взглядом с парой глаз, полных ненависти и боли. Эти глаза принадлежали тому косматому существу, которое А-Сань недавно отпихнул ногой.
При этой мысли он вскочил, буркнул что-то на прощание и выбежал за дверь. Едва переступив порог, он почувствовал внезапный холод. Обернувшись на это ощущение, он встретился взглядом с парой глаз, полных ненависти и боли. Эти глаза принадлежали тому косматому существу, которое А-Сань недавно отпихнул ногой.
«Оказывается, это человек, — подумал Юсинь Бупо. — Но почему он так смотрит на меня? Нет, он смотрит не на меня».
«Оказывается, это человек, — подумал Юсинь Бупо. — Но почему он так смотрит на меня? Нет, он смотрит не на меня».
Проследив за его взглядом, Юсинь Бупо увидел женщину поразительной красоты.
Проследив за его взглядом, Юсинь Бупо увидел женщину поразительной красоты.
— Какой крепкий юноша. Я Инь Хуань, а тебя как зовут? — Она слегка прикусила кончик языка, и ее глаза заблестели, словно капли росы. Юсинь Бупо сразу размяк, а когда ее рука мягко обвила его шею, окончательно потерял самообладание. Выросший среди строгих правил, он никогда не сталкивался с такой открытой страстью и напором.
— Какой крепкий юноша. Я Инь Хуань, а тебя как зовут? — Она слегка прикусила кончик языка, и ее глаза заблестели, словно капли росы. Юсинь Бупо сразу размяк, а когда ее рука мягко обвила его шею, окончательно потерял самообладание. Выросший среди строгих правил, он никогда не сталкивался с такой открытой страстью и напором.
— Ю... Юсинь Бупо, — пробормотал он, заикаясь.
— Ю... Юсинь Бупо, — пробормотал он, заикаясь.
Внезапно холод в спине стал еще сильнее. Оглянувшись, он увидел, что человек в углу буквально испепеляет его взглядом.
Внезапно холод в спине стал еще сильнее. Оглянувшись, он увидел, что человек в углу буквально испепеляет его взглядом.
«Так это мужчина», — понял Юсинь Бупо.
«Так это мужчина», — понял Юсинь Бупо.
— Не обращай на него внимания, — Инь Хуань прильнула к груди Юсинь Бупо. — Пойдем ко мне, я покажу тебе, как хороша может быть женщина...
— Не обращай на него внимания, — Инь Хуань прильнула к груди Юсинь Бупо. — Пойдем ко мне, я покажу тебе, как хороша может быть женщина...
Комната Инь Хуань была полна вещей, призванных разжигать мужскую страсть.
Комната Инь Хуань была полна вещей, призванных разжигать мужскую страсть.
— У молодого господина такой благородный вид, вы, должно быть, из знатной семьи?
— У молодого господина такой благородный вид, вы, должно быть, из знатной семьи?
— Я? Да я просто беглый преступник.
— Я? Да я просто беглый преступник.
— Преступник? — лицо Инь Хуань сразу стало заметно холоднее. — Шутите, молодой господин. Человек, сошедший с гостевой колесницы каравана Юцюн, даже если он преступник, наверняка занимает высокое положение и носит при себе редкие сокровища.
— Преступник? — лицо Инь Хуань сразу стало заметно холоднее. — Шутите, молодой господин. Человек, сошедший с гостевой колесницы каравана Юцюн, даже если он преступник, наверняка занимает высокое положение и носит при себе редкие сокровища.
— Хе-хе, сокровищ у меня нет, только несколько монет-ракушек [1] в кармане. Но господин И, кажется, ценит меня за мои личные качества.
— Хе-хе, сокровищ у меня нет, только несколько монет-ракушек [1] в кармане. Но господин И, кажется, ценит меня за мои личные качества.
[1] Раковины-каури служили одним из древнейших видов денег в Китае и особенно широко использовались в эпохи Шан и ранней Чжоу. Это были настоящие раковины морских моллюсков, в том числе Cypraea moneta, которые просверливали и нанизывали. Их ценили за прочность, удобство хранения, узнаваемость и естественную редкость вдали от моря. Позднее появились имитации раковин из бронзы, кости, камня и других материалов, сохранявшие знакомую форму древних денег.
[1] Раковины-каури служили одним из древнейших видов денег в Китае и особенно широко использовались в эпохи Шан и ранней Чжоу. Это были настоящие раковины морских моллюсков, в том числе Cypraea moneta, которые просверливали и нанизывали. Их ценили за прочность, удобство хранения, узнаваемость и естественную редкость вдали от моря. Позднее появились имитации раковин из бронзы, кости, камня и других материалов, сохранявшие знакомую форму древних денег.
— Качества?
— Качества?
И Юсинь Бупо принялся рассказывать, как спас незнакомца в снежной пустыне и не бросил его в беде. Не успел он закончить, как Инь Хуань начала зевать.
И Юсинь Бупо принялся рассказывать, как спас незнакомца в снежной пустыне и не бросил его в беде. Не успел он закончить, как Инь Хуань начала зевать.
— Извини, давай поболтаем в другой раз. Хотя история твоя занятная, правда.
— Извини, давай поболтаем в другой раз. Хотя история твоя занятная, правда.
Казалось, ей было лень даже изобразить улыбку, и голос ее сразу стал холодным.
Казалось, ей было лень даже изобразить улыбку, и голос ее сразу стал холодным.
Выставленный за дверь, он услышал, как засов тут же задвинули.
Выставленный за дверь, он услышал, как засов тут же задвинули.
Юсинь Бупо растерянно стоял снаружи, осознавая: будь ты хоть трижды крепок телом и благороден душой, это не добавит тебе привлекательности в глазах таких женщин.
Юсинь Бупо растерянно стоял снаружи, осознавая: будь ты хоть трижды крепок телом и благороден душой, это не добавит тебе привлекательности в глазах таких женщин.
Для них, похоже, важнее всего было только одно: деньги.
Для них, похоже, важнее всего было только одно: деньги.
......
......
— Брат И, давно не виделись. Все ли благополучно?
— Брат И, давно не виделись. Все ли благополучно?
Цзянли разглядывал мужчину перед собой. Это был человек, на котором держалось все Цветущее Долголетие, — правитель города и владыка крепости Великого Ветра Гэ Тянь. Несмотря на улыбку, его лицо не утратило властности.
Цзянли разглядывал мужчину перед собой. Это был человек, на котором держалось все Цветущее Долголетие, — правитель города и владыка крепости Великого Ветра Гэ Тянь. Несмотря на улыбку, его лицо не утратило властности.
— Что может быть в порядке у человека, потерявшего жену и сына?
— Что может быть в порядке у человека, потерявшего жену и сына?
Услышав ответ И Чжисы, Гэ Тянь поспешно сказал:
Услышав ответ И Чжисы, Гэ Тянь поспешно сказал:
— Достойный племянник Линфу — гений, отмеченный Небом. Он вошел в Великую Пустошь, чтобы отомстить и истребить демонов, с ним наверняка все будет хорошо. Прошу, проходите! Сегодня собралось немало знаменитых людей, позвольте мне представить вас.
— Достойный племянник Линфу — гений, отмеченный Небом. Он вошел в Великую Пустошь, чтобы отомстить и истребить демонов, с ним наверняка все будет хорошо. Прошу, проходите! Сегодня собралось немало знаменитых людей, позвольте мне представить вас.
И Линпин в четвертый раз вошел в зал Без Раздоров крепости Великого Ветра. Но стоило ему переступить порог, как его лицо изменилось: на почетном месте сидел Чжа Ло, предводитель разбойников из лагеря Стенающего Зверя. И Линпин с яростным криком рванулся вперед, однако двое слуг преградили ему путь.
И Линпин в четвертый раз вошел в зал Без Раздоров крепости Великого Ветра. Но стоило ему переступить порог, как его лицо изменилось: на почетном месте сидел Чжа Ло, предводитель разбойников из лагеря Стенающего Зверя. И Линпин с яростным криком рванулся вперед, однако двое слуг преградили ему путь.
— Линпин, где твои манеры? — холодно произнес И Чжисы. — Мы находимся в крепости Великого Ветра и должны соблюдать правила хозяина. Старые счеты сведем после того, как покинем город.
— Линпин, где твои манеры? — холодно произнес И Чжисы. — Мы находимся в крепости Великого Ветра и должны соблюдать правила хозяина. Старые счеты сведем после того, как покинем город.
Цзянли украдкой наблюдал за И Чжисы. После двух холодных смешков этот человек вновь обрел свое обычное спокойствие. В глазах Гэ Тяня мелькнула искра, но он не стал вмешиваться. Пока гости не устраивают беспорядков, их вражда его не касается, и знать он о ней не желает.
Цзянли украдкой наблюдал за И Чжисы. После двух холодных смешков этот человек вновь обрел свое обычное спокойствие. В глазах Гэ Тяня мелькнула искра, но он не стал вмешиваться. Пока гости не устраивают беспорядков, их вражда его не касается, и знать он о ней не желает.
— Позвольте представить вам человека, которого, полагаю, многие уже узнали. Это прославленный на всю Поднебесную торговый князь союза Юцюн, один из величайших лучников современности — И Чжисы!
— Позвольте представить вам человека, которого, полагаю, многие уже узнали. Это прославленный на всю Поднебесную торговый князь союза Юцюн, один из величайших лучников современности — И Чжисы!
При этих словах двадцать три из двадцати четырех присутствующих в зале встали.
При этих словах двадцать три из двадцати четырех присутствующих в зале встали.
Гэ Тянь представлял гостей И Чжисы по очереди. Когда очередь дошла до Чжа Ло, он также произнес:
Гэ Тянь представлял гостей И Чжисы по очереди. Когда очередь дошла до Чжа Ло, он также произнес:
— А это глава лагеря Стенающего Зверя с горы Преград Трех Сыновей Неба, господин Чжа Ло.
— А это глава лагеря Стенающего Зверя с горы Преград Трех Сыновей Неба, господин Чжа Ло.
И Линпин фыркнул, но И Чжисы, соблюдая этикет, обменялся с Чжа Ло приветствием, сложив руки.
И Линпин фыркнул, но И Чжисы, соблюдая этикет, обменялся с Чжа Ло приветствием, сложив руки.
Двадцать четыре гостя представляли собой пеструю смесь торговцев, чиновников, вольных воинов и разбойников. Закончив представления, Гэ Тянь перевел взгляд на Цзянли и спросил:
Двадцать четыре гостя представляли собой пеструю смесь торговцев, чиновников, вольных воинов и разбойников. Закончив представления, Гэ Тянь перевел взгляд на Цзянли и спросил:
— У этого юного брата такой необычный, одухотворенный вид. Это новая звезда вашего каравана?
— У этого юного брата такой необычный, одухотворенный вид. Это новая звезда вашего каравана?

Комментарии

Загрузка...