Я лежал на кровати и долго не мог прийти в себя, какое-то время даже не понимая, кто я такой.
В изголовье завибрировал телефон, я протянул руку и выключил будильник — половина седьмого. Слегка опомнившись, я откинул одеяло и сел.
Сегодня четверг, день проведения встречи выпускников, и мне нужно выступить с докладом. Зажав в зубах зубную щетку и глядя на себя в зеркало, я вновь осознал свою личность и положение, чтобы вырваться из этого чересчур реалистичного сна.
Я долго вглядывался в собственное лицо, а затем выплюнул пену. Я вымыл голову, высушил волосы, побрился и уложил прическу. Я снова и снова смотрел в зеркало, сминая пальцами подбородок. Я с силой выдохнул и дважды хлопнул себя по щекам.
Неужели это воспоминания моего отца? Почему мне приснилось подобное, да еще с таким эффектом присутствия? Что это за штуковины под бабушкиным домом?
Я привел комнату в порядок, перекусил и просмотрел текст выступления. Как следует приведя себя в порядок и облачившись в парадную одежду, я оглядел свое отражение в зеркале, подхватил сумку и вышел из дома.
За последние три-пять дней это был единственный раз, когда я вовремя добрался до учебы. Сейчас было восемь часов, а мой доклад должен был начаться примерно в десять пятнадцать. Конференц-зал находился на шестом этаже административного здания, и из-за всей этой заварухи мы с Чжан Юньцзянем решили встретиться в учебном корпусе, а затем вместе отправиться в конференц-зал.
Я сидел в аудитории и крутил в пальцах Персик с тремя листьями, поджидая Чжан Юньцзяня. Чистая и мягкая энергия циркулировала между моими пальцами, я легко пошевелил ими, и кулон послушно закрутился вокруг руки — точь-в-точь как восемь стальных шаров Лысого.
Опасаясь, что однокурсники увидят это, я убрал руку, но Персик с тремя листьями снимать не стал: я повесил его на шею и спрятал под рубашку.
В душе я размышлял: не связан ли этот кулон с моим вчерашним сном?
Тогда в моей голове царил полнейший кавардак, но я еще не знал, что в предстоящие годы на поверхность всплывет куда больше загадок.
Не прошло и получаса, как в дверях аудитории появился чрезвычайно красивый Чжан Юньцзянь. Сегодня он выглядел куда бодрее обычного: аккуратная прическа, белые зубы и алые губы, — выглядел даже изящнее, чем всегда. На его галстуке красовался узор из звездочек и лун, настолько изысканный, что у меня вызвало это лишь легкий вздох.
Я взял сумку и вышел из аудитории, а он тем временем махал нескольким девчонкам: Я ухожу с председателем Гуанем, до встречи в следующий раз.
Я закатил глаза. Главный красавчик китайского филфака, надо же. Этот парень умел принимать такой вид, хотя втайне от всех ожесточенно клял несправедливость судьбы рядом со мной. Впрочем, мне было лень его отчитывать, и я просто поплелся следом за ним в сторону административного здания.
Конференц-зал нашей школы по праву считался самым официальным местом: он располагался на дополнительном этаже, надстроенном над пятым, и занимал квадратных триста-четыреста, сияя золотом и серебром. Сам-то я был спокоен, а вот Чжан Юньцзянь, который отроду не бывал на подобных мероприятиях, уже вспотел от напряжения.
— Когда ты людей лупил, я что-то не замечал за тобой такой осторожности, — усмехнулся я, подтрунивая над ним.
— Отвали, — бросил он.
Остальные студенты-участники и волонтеры вовсю суетились в конференц-зал: таскали столы, расставляли таблички с именами. Нам с ним делать было нечего, кроме как зажать под мышку папки с докладами, и мы сели в стороне передохнуть. Янь Цзе возле трибуны в аппаратной обговаривал с кем-то рабочие моменты, а толпа вокруг звуковой аппаратуры настраивала микрофоны.
После того как Чжан Юньцзянь в сотый раз сменил ногу на ногу, я утащил его отдыхать в раздевалку на пятом этаже. Оставаться в конференц-зал было немного тесновато, а в раздевалке сейчас никого не было. У меня имелся ключ, так что зайти туда и переждать вполне разрешалось.
— Ай-яй, — Чжан Юньцзянь ткнулся лбом мне в плечо. — Как же я нервничаю, так нервничаю, что в туалет хочется.
— Пойдешь?
— Не пойду. — Чжан Юньцзянь отстранился, обеими руками зажал живот и, усевшись на диван, снова заерзал на месте.
Я знал, что он просто переживал, поэтому лишь улыбнулся и оставил его в покое. Посидев как на иголках какое-то время, он поднялся и заявил:
— Давай вернемся, я хочу прочувствовать атмосферу в конференц-зал.
— Не стоит так нервничать, — легкомысленно бросил я, но все же взял папку с докладом и пошел открывать дверь.
Кто бы мог подумать, что именно в этот момент случится непредвиденное. Стоило мне распахнуть дверь, как картина перед глазами снова переменилась: тусклый желтоватый свет, серо-зеленый пушистый ковер на полу.
Опять, блин, этот коридор Странной Башни!
Я с грохотом захлопнул дверь и резко рванул ее обратно. А он стоял за моей спиной, ничего не понимая:
— Чего мы не идем?
Я ничего не ответил, лишь взглядом предложил ему взглянуть самому.
Он распаххнул дверь и тут же позеленел в лице:
— Да вы издеваетесь, это какой-то долбаный психоз!
— Меня просто выворачивает! — он сделал пару шагов внутрь и со злости врезал кулаком по стене. — Что за хреновина тут вечно ошивается, сдохнуть бы ей!
Я тоже был смертельно раздражен, но поделать ничего не мог, оставалось лишь похлопать Чжан Юньцзяня по плечу:
— Пойдем. Наверное, все как в прошлый раз — разобьем лампочку и сможем вернуться.
Мы сделали пару шагов друг за другом, как вдруг до нас дошло кое-что важное.
В этом коридоре не было ни единой лампы!
Я тут же оглянулся, и в тот самый момент, когда я повернул голову, с глухим гулом стена позади нас превратилась в сплошную гладкую поверхность без единого следа.
Что это за проклятое место? Чжан Юньцзянь не произнес ни слова, шагнул в сторону и дважды со всего маху врезал кулаками по стене.
Я торопливо протянул руку, останавливая его:
— Постой, Юньцзянь, давай для начала просто оглядимся.
— Да я в полном ауте! Неужели, поступая сюда учиться, я не заслужил ни единого спокойного дня? Этот паршивый дом не дает покоя ни днем, ни ночью, вечно одно и то же, вечно одно и то же...
От его крика я на мгновение опешил. По правде говоря, на душе у меня тоже скребли кошки. Честно говоря, утешать его я толком не умел, но раз уж я держался чуточку крепче, то подошел и похлопал его по плечу:
— Ладно тебе, Юньцзянь, давай сперва выберемся отсюда.
Я видел, что Чжан Юньцзянь все еще готов сорвать на мне злость, но он сдержался. Прислонившись спиной к стене, он принялся ковырять ногтем папку для бумаг, едва не процарапав в твердом пластике дыру. Спустя минуты три он поднялся и тяжело ударил себя в грудь:
— Пошли.
Мы обошли коридор по кругу: это по-прежнему был замкнутый четырехугольник, но теперь отчетливо чувствовалось, что кольцо здесь куда меньше, чем в Странной Башне. Не было видно ни единой двери или окна — одни сплошные стены, да и сам коридор оказался таким узким, что я, расставив руки, мог одновременно коснуться обеих стен.
Обойдя круг, мы оба слегка приуныли. Здесь ничего не было, ни единой двери — как же нам отсюда выбраться?
Я чувствовал себя беспокойно: мне казалось, что что-то здесь не так, но я никак не мог сообразить, что именно, пока не заговорил Чжан Юньцзянь:
— Ну и темень же в этом паршивом месте.
— Фонарей нет, а на какую светлоту ты рассчитывал? — ответил я и тут же сам понял, что сморозил глупость. Раз никаких источников света не было вовсе, то за счет чего я вообще разглядел здешнюю обстановку?
Чжан Юньцзянь тоже замер, допетрив до этого.
Тогда я принялся еще тщательнее осматривать это место: перевел взгляд сверху вниз, слева направо, а затем уставился на самого Чжан Юньцзяня. И тут я внезапно заметил, что его верхняя половина тела выглядит несколько размыто, нижняя — отчетливее, а туфли и вовсе видны яснее всего.
Как странно. Я присел на корточки. Стоило мне приблизиться к полу, как вокруг, по ощущениям, стало значительно светлее.
— Чего ты? — Чжан Юньцзянь тоже присел.
Стоило ему опуститься, как весь он тут же стал гораздо четче, на лице появилась легкая тень, а источник света явно исходил снизу.
Я нахмурился:
— А ну встань.
— Ты что, меня за обезьянку держишь? — пробурчал Чжан Юньцзянь.
— Нет, — ответил я. — Приглядись-ка: здесь что, пол светится?
— Да шутишь ты... — Чжан Юньцзянь снова присел на корточки.
Он пластом лег на пол и, протянув руку, долго шарил по нему:
— Похоже, и правда светится.
Ковер с длинным ворсом под нашими ногами источал слабое, мерцающее зеленоватое свечение.
Настроение у него менялось молниеносно: только что стоял с глазами на выкате, а теперь снова успокоился и выдал странную фразу:
— Раз уж мои ноги вечно топчут этот пол, как думаешь, мои туфли тоже будут светиться?
— Ты рехнулся, что ли? — я даже растерялся.
Чжан Юньцзянь действительно стянул одну туфлю, уверенно встал на оставшуюся босую ногу и поднес башмак к самому плечу:
— Смотри, светится?
Я слегка приоткрыл рот: кажется, и вправду светился. Пусть свечение было неярким, но вокруг его туфли пространство казалось светлее, чем везде вокруг.
Я подумал, что в здешнем ковре содержатся какие-то флуоресцентные вещества, которые мы непрерывно затаптывали ногами, и они просто перенеслись на обувь. Именно это вещество и служило источником света для здешних мест: внизу его скапливалось много, а наверху оставалось совсем чуть-чуть. Я задрал голову и убедился, что потолок действительно утопал в кромешной тьме, в которой ничего нельзя было разобрать.

Комментарии

Загрузка...