Дата выхода оригинала: 04.12.24
Когда шли переговоры о браке с великой герцогиней Лариессой, Галлико прислало целую делегацию и вмешивалось буквально во всё — вплоть до каждого слова в брачном договоре и каждого сопровождающего в свите. Однако маркизат Манчике был не в том положении, чтобы так нагло себя вести.
Да, маркиз Синаденос был правителем, имеющим право заключать династические браки с монархами. Вот только его владения представляли собой крохотный приграничный маркизат, который даже не относился к материковой части Центрального континента. Это была бесплодная, отсталая земля, кишащая еретиками. С какой стороны ни посмотри, их страна не годилась для династического союза с Этрусским королевством — державой, прочно утвердившейся в южно-центральной части континента и опиравшейся на вековые традиции.
Их рассматривали исключительно по двум причинам. Во-первых, после недавней Священной войны интерес к Латгаллину достиг небывалых высот. Во-вторых, родню покойной жены маркиза постигла катастрофа, в результате которой на дом Синаденос свалилась незаслуженная удача. Именно поэтому они и попали в поле зрения Лео III, ослеплённого алчностью и мечтой о личной унии. Вот и всё.
От мыслей обо всём этом раздражение Дельфиносы лишь утроилось. Он рявкнул на чиновника:
— Тогда напиши: «Принимаем в статусе принцессы»! А если им и это не по нраву, пусть вообще не выдают её замуж!
В договор предстояло вписать principessa, и это слово не относилось исключительно к жене принца. Им обозначали жён наследников престола вообще, а также женщин королевской крови, имеющих право на наследование трона. Строго говоря, такая формулировка была чревата проблемами.
У чиновника так и чесался язык спросить: «Выходит, если следовать букве договора, маркизу Юлию Хелену можно просто удочерить и сделать принцессой?» Но он вовремя прикусил губу. Задавать такие вопросы означало получить подзатыльник. Они торопились, а у маркизата Манчике вообще не было переговорного веса.
Да и не то чтобы в Манчике мне приплачивали.
Твёрдо решив не нарываться на нагоняй от начальства ради совершенно чужих людей, чиновник впопыхах бросился за заранее подготовленным черновиком договора. Так и угас пыл исполнителя, стремившегося к безупречности.
В договор будет внесена приписка о том, что маркизу «принимают в статусе принцессы», и ещё до конца дня, скреплённый печатью, договор отправится в Манчике. А маркизат уже не сможет от него отказаться.
На арену вышел новый игрок.Прим. перев.: родовое имя «Синаденос», Восточная Раттанская империя, Додесса как отсылка к архипелагу Додеканес, упомянутая в главе 396 Фракия, да и само имя Юлии Хелены прямо намекают, что в новелле Византии будет много. И если в оригинале и английской версии сохраняется итальянское principessa, то в русском двусмысленность удалось обыграть благодаря многозначности слова «принцесса» — оно действительно может обозначать как супругу принца, так и женщину королевской крови.Прим. ред.: обращение principessa можно услышать и в сериале The Serpent Queen («Королева змей») — именно так в нём называют Екатерину Медичи, итальянку, прибывшую ко двору Франции.
○ ○ ○
Изабелла де Маре — а точнее, де Контарини — некогда входила в число ведущих кандидаток в жёны принца. Но если в прошлой жизни она оказалась победительницей, то в нынешней и близко не подобралась к былой славе. Вместо этого она лишь мелочно донимала подругу.
— Лети-и... Одолжи мне немного денег.
Летиция де Леонати низко опустила голову и промолчала. Она не могла позволить Изабелле увидеть, как исказилось её и без того застывшее лицо. Но Изабелла вяло повисла у неё на руке:
— Ну Лети-и...
— У меня... нет денег, — с трудом выдавила Летиция.
Для того, у кого действительно нет свободных средств, сказать «у меня нет денег» — мучительнее всего. Но Изабелла с поразительной смесью кокетства и глухой бесчувственности принялась тормошить её за локоть:
— Ну дай хоть чуточку, а?
Всего несколько дней назад Изабелла крупно поссорилась с Летицией. И вот сегодня она пришла в дом виконта Леонати просить взаймы.
Они не помирились. Изабелла явилась как ни в чём не бывало, принимая всё как должное — просто потому, что Летиция всегда делала то, что от неё требовали.
— Мне ненадолго.
Летиция сдаваться не спешила, и Изабелла начала понемногу раздражаться, но время для страшных угроз ещё не пришло.
Она капризно надула губки. Когда дело доходило до уговоров, это выражение лица срабатывало безотказно, причём как на мужчинах, так и на женщинах.
— Вот встречусь с женой Николо и смогу снова наведываться домой, к папе. Получу карманные деньги и сразу верну долг. А?
Летиция навострила уши. Впрочем, её внимание привлекло вовсе не обещание быстрого возврата — Изабелла слишком часто не возвращала долги вовремя.
— С женой дворецкого Николо?..
— Ну да, с женой дворецкого Николо!
Эта тема пришлась Изабелле по душе.
— Это всё Андреа устроил, — заявила она.
Ей просто подвернулся лишний повод похвастаться новым мужчиной, и она принялась самодовольно расписывать, с какой любезностью относится к ней граф ди Паскале. Так хвастаться, когда тебе ещё даже не одолжили денег, было поразительной наглостью.
Впрочем, дело было даже не в наглости: Изабелла была уверена, что как бы она себя ни вела, Летиция всё равно отдаст ей то, что нужно.
— Мой Андреа такой милый. Такой добрый, всегда вовремя замечает, что мне нужно, и всё достаёт...
Летиция всё-таки не совладала с желанием сказать правду:
— У него ведь есть жена.
Изабелла мгновенно разозлилась и огрызнулась:
— И что с того? Я что, роман кручу?
Они, правда, целовались, но в её мире это считалось «просто любезностью».
— Я что, с этим мужчиной спала?
Летиция не знала о поцелуях с графом ди Паскале, а Изабелла и подавно не собиралась утруждать себя объяснениями. Она насела на подругу:
— Ты чего со мной так грубо разговариваешь?
Похоже, мягкие уговоры не подействовали — Летиция так и не достала кошелёк. Значит, пора было поднажать.
— П-прости... — мгновенно сникла та.
— Извиняешься? Ещё бы тебе не извиняться, вот ведь!
Раскрасневшаяся от злости Изабелла выпустила пар, лишь вдоволь натрещавшись о прекрасной возможности, которую устроил её Андреа.
По правде говоря, в последнее время Изабелла и сама сидела на мели. К тому же в доме Клементе ей некому было довериться и поговорить о графе ди Паскале, да и Оттавио для таких бесед не годился. Вот она и вцепилась в Летицию, выплеснув на неё всё, что так хотелось высказать.
А Летиция, молча проглотившая всю эту речь, лишь поражалась про себя: за долгой болтовнёй о «моём Андреа» Изабелла ни единым словом не обмолвилась о своём родном брате Ипполито.
— В общем, сегодня днём жена Николо придёт к нам домой.
Строго говоря, это был дом Клементе, но Летиция, уже получившая по носу, не стала её поправлять. Задевать Изабеллу сейчас не имело смысла — никакой выгоды это не сулило. Да и боялась она сильно: подруга только что взорвалась, так что следовало быть поосторожнее.
И всё же Летиция решительно не могла сдержать любопытства:
— И зачем она придёт?
— Что значит «зачем»! Расскажет мне, как родной дом живёт! И я в подробностях узнаю, как всё вышло!
— Вот ты наконец и связалась с кем-то из семьи. Поздравляю.
Летиция сказала это совершенно искренне. Вот только для Изабеллы шаткие отношения с отцом были сейчас самым больным местом, и поздравление задело её за живое.
— Язвишь? — с вызовом бросила она.
— Я? К-когда это я язвила-то...
— А-а, ты что, собираешься и дальше меня злить?!
— П-прости...
Изабелла свирепо уставилась на Летицию. Поскольку извинение прозвучало уже во второй раз, настала пора и этих слов:
— Раз извиняешься — дай денег.
Взгляд Летиции дрогнул, и Изабелла с видом благодетельницы заявила:
— Двадцать пять дукатов. Это немного.
Летиция вздохнула про себя с облегчением. Сумма оказалась меньше, чем она ожидала, но это вовсе не значило, что она была «маленькой».
— Но столько-то будет трудновато...
— Двадцать пять! Ни дуката не скину.
В конце концов Изабелла выжала из Летиции желаемую сумму. Отрывая от сердца свои накопления, та осторожно спросила:
— И зачем же приходит жена Николо?
— Да кто её знает? — с раздражением бросила Изабелла. Это было в высшей степени неосторожно. — Через два часа у меня в комнате с ней встретимся — вот и узнаю, а?
Через два часа. Комната Изабеллы в доме графини Бартолини.
Летиция раз за разом повторяла про себя эти слова.Прим. перев.: 25 дукатов — 25 млн вон (~19 тыс. долларов или 1.5 млн рублей).
○ ○ ○
Когда Изабелла вернулась в особняк Бартолини, Летиция осторожно зашла к себе в комнату.
— Э-э...
— Тс-с!
Из темноты вынырнула высокая, но какая-то нескладная фигура. Большая рука зажала Летиции рот. Она залилась краской — вот только сам мужчина ни капли романтики в этот жест явно не вкладывал.
— Тихо, — грубо прорычал он. — Услышат же.
Человеком в темноте оказался Ипполито де Маре. Вернее, теперь — просто Ипполито, лишившийся корней.
— А-а... поняла.
Голос Летиции прозвучал театральнее обычного, но при этом в нём сквозила робость вперемешку со смущением. С пылающим лицом она зашептала Ипполито на ухо, искренне радуясь такому поводу подобраться поближе:
— Говорят, сегодня днём Изабелла встречается с женой дворецкого Николо.
Взгляд Ипполито изменился.
— Зачем?
— Уж этого я не знаю... Она хочет расспросить обо всём, что дома творится, велела принести оттуда кое-какие вещи... Может, и вам, господин Ипполито, стоит вклиниться во встречу с этой прислугой?
Предложение было разумным. Но Ипполито лишь застонал.
Причин прятаться в доме Летиции хватало, но главной из них, пожалуй, был Портовый Марко. До Ипполито уже дошли слухи, что Марко пришёл в бешенство: переданная ему рецептура особого табака оказалась неидеальной.
«Ну, может, дело в сноровке?» — небрежно отмахнулся Ипполито при встрече с посланником, хотя совесть его всё-таки кольнула.
Запоздало разозлившись из-за потери портового склада, он передал рецептуру совсем уж тяп-ляп. Точнее, даже не тяп-ляп: он просто выкинул один ключевой этап. Особый табак, который сейчас был в ходу на рынке, обходился в производстве весьма и весьма недёшево, но прежнего привыкания уже не вызывал.
В любом случае, пока Марко был по-настоящему разъярён, шнырять по улицам Ипполито не мог. Вернуться к уличной шпане, с которой он обычно якшался, тоже было нельзя. Нужно было отсидеться в благородном месте, куда им хода нет. Например... в будуаре аристократки.
— Стой смирно, — успокаивающе бросил он, притягивая Летицию к себе.
Девушка растаяла от восторга. А вот Ипполито смотрел на неё и кривился: до чего же жалкая. Он дёрнул Летицию на себя, чтобы занять её место на ковре, а не топтаться по голому полу.
Да что не так с этой бабой?
Но пока что она — его кошелёк. Так что Ипполито не стал утруждаться и оставил свои мысли при себе.
— Я ненадолго выйду и вернусь. Жди, — бросил он.
— Куда вы идёте? — Летиция выглядела так, будто рушился весь её мир. — В дом Изабеллы? Если так, я могу прямо сейчас послать к ней слугу...
— Не смей делать ничего лишнего! — рявкнул Ипполито. Кто знает, что ещё могла выкинуть эта дура?
К тому же дом Изабеллы — точнее, особняк графа Бартолини — он тоже считал небезопасным. В разгар торговли особым табаком он часто захаживал туда. Для шестёрок Марко этот особняк был как собственный двор; заявиться туда в открытую Ипполито не мог.
— Я быстро вернусь. Сиди смирно и жди, — повторил он.
— Но вы ведь... обязательно вернётесь? — умоляюще спросила Летиция.
По спине Ипполито пробежал холодок: он уже живо представил, как она вот-вот добавит что-то в духе «мой дорогой». Та рыжая служанка, кажется, вела себя похоже. Как же его бесило, что к нему липнут только такие вот некрасивые бабы.
Но плевать на внешность: цепляйся за него сама герцогиня Бьянка — как бы это было хорошо! А так на нём висли лишь девицы гораздо ниже сортом.
Про себя он тяжко вздохнул, но честно расплатился с Летицией за постой:
— Твой синьор Ипполито выбьется в люди и придёт за тобой. Так что непременно жди.
Он пустил в ход то, что умел лучше всего, — дешёвую браваду. Летиция снова залилась краской, а Ипполито аж опешил.
Это... сработало?
На радостях Ипполито тут принялся молоть всё, что в голову взбредёт. Сладкие обещания сыпались одно за другим:
— Только приберу дом де Маре к рукам — и ты станешь графиней де Маре! Всё, чем владеет эта девка Ариадна, будет твоим!
Лицо Летиции снова порозовело. Но тронуло её вовсе не то, что к ней перейдут власть и богатство Ариадны де Маре, а кое-что другое.
Графиня! Господин Ипполито видит меня своей будущей женой!
Вот только слова его ничего не стоили: выполнять свои обещания он не собирался. Ипполито готов был сбежать в любую секунду, стоило Летиции стать хоть чуточку прилипчивой.
— Схожу и вернусь.
Вот и сейчас, почуяв, что запахло нежностями, он тут же поспешил смыться. Впрочем, отказать себе в показухе Ипполито не мог. Комната Летиции располагалась на первом этаже, и он эффектно сиганул из окна, но вместо дорожки приземлился прямо в кусты. Мелкие колючие ветки без разбора хлестнули по голеням, бёдрам и врезались в пах.
Ай!..
Но даже не поднимая головы, Ипполито знал: Летиция смотрит на него так, словно перед ней герой рыцарского романа. Ноги нещадно саднило, но он сжал зубы и, стараясь не хромать, зашагал по саду нарочито уверенной походкой.
Ах, каков путь мужчины!..
○ ○ ○
Карета папы Людовико медленно катилась по улицам Сан-Карло. Кучер правил крайне осторожно, чтобы уберечь старика от тряски.
— Знаешь, графиня де Маре... — нарушил молчание папа.
До приюта Рамбуйе, который он сам же вызвался осмотреть, оставалось ещё немного времени. Ариадна мысленно напряглась, силясь просчитать, к чему он клонит.
Пожертвование для приюта?
Картинка никак не складывалась.
Людовико добродушно рассмеялся:
— Ха-ха-ха! Ты ведь вовсе не похожа на юную синьорину. Сколько ни смотрю, держишься как зрелая дама, прошедшая огонь и воду.
И добавил легко, словно между делом:
— А может, тебе это уже не впервой?
От этих слов мороз пробежал у Ариадны по спине и добрался до самого затылка.Перевод: A Warding Shard · Актуальная версия: Ranobelib · VK

Комментарии

Загрузка...